Билл Брайант переменил намерение и не пошел в трактир О’Брайена, как хотел сначала. Надо сказать, что его неожиданный визит к сестрам Сетон внушил ему отвращение к исследованию нечистых закоулков этой прекрасной долины. Поэтому он пошел по дороге к дому брата, надеясь застать его уже там. Он шел и думал об обеих девушках, с которыми только что познакомился. Старшая, несмотря на свою красоту и большие черные, смелые глаза, не принадлежала к тому типу женщин, который привлекал его. Она была слишком самостоятельна, решительного и независимого характера. Ее сестра Эллен, наоборот, показалась ему необыкновенно очаровательной. Ему понравились ее живость, веселость и непоследовательность. Он говорил себе, что жизнь и без того слишком серьезна и незачем еще увеличивать эту серьезность своим отношением.
Размышляя дальше на эту тему, он решил, что Эллен была бы прекрасной женой для такого человека, как он, в особенности теперь, после того, как она уже привыкла к жизни в этой долине. Он представлял ее себе верхом, на горячей лошади прерии, едущей рядом с ним по равнине или кругом изгородей. Ему казалось даже, что он слышит ее веселую болтовню, когда осматривает работы на ранчо, которые быстро продвигаются вперед. Жизнь в ней бьет ключом, и она сможет со свойственным ей юмором взглянуть на такие вещи, к которым ее сестра, обладающая более трезвым умом, отнесется чересчур серьезно.
Погруженный в свои мечты, Билл и не заметил, как подошел к дому. Нигде не было видно огня, и он напрасно искал своего брата. Его, очевидно, не было дома. Но Билл не ограничился только поисками его в доме – он стал его искать везде, в самых неподходящих закоулках, заглянул в корали, в сараи, хлев и даже птичник. Наконец он вернулся на веранду и задумался о том, где еще искать его брата. Пожалуй, было бы благоразумнее лечь в постель и подождать до утра. Ведь Чарли прожил уже пять лет в долине! Однако Билл не мог успокоиться и в конце концов решил идти в кабак О’Брайена, как намеревался сделать раньше.
Билл не знал дороги и поэтому блуждал довольно долго, пока наконец не пришел туда, куда хотел. В кабаке уже никого не было; О’Брайен потушил одну лампу и собирался потушить другую, когда дверь распахнулась и вошел Билл. На мгновение О’Брайен окинул своим проницательным взором посетителя, и его тонкие губы искривились насмешливой улыбкой.
– Что вам нужно здесь? – резко спросил он.
Билл засмеялся.
– Я, кажется, пришел не вовремя, – сказал он. – Очень жалею, что побеспокоил вас. Я думал, может быть, мой брат здесь? Я Билл Брайант и ищу своего брата Чарли.
Большие голубые глаза Билла с любопытством блуждали по комнате; он в первый раз был в таком кабаке на западе и потому был заинтересован.
Между тем О’Брайен оглядел его с головы до ног и, улыбаясь, сказал:
– Вы брат Чарли, а? Я уже слышал, что вы должны были приехать. Ну вот, если вы ищете Чарли, то вам надо искать его подальше. Он ушел отсюда полчаса тому назад. Но если вы не обладаете кошачьим зрением и не представляете из себя ходячей подзорной трубы, то вам лучше подождать до рассвета, чтобы найти его. Тут немало есть людей, которые хотели бы отыскать его ночью, но они не обладают даром ясновидения. Впрочем, так как вы его брат, то я скажу вам, что скорее всего вы можете найти его около старой сосны. И точно так же, принимая во внимание, что вы его брат, я посоветовал бы вам держать язык за зубами, пока вы не найдете его.
Обращение О’Брайена, однако, понравилось простоватому жителю востока. Билл улыбнулся ему и рассыпался в благодарностях.
– Я поищу его там! – вскричал он. – Скажите, это та самая сосна, которая стоит на откосе? Я видел ее, когда ехал сюда.
– Да здесь есть только одна большая сосна.
– Ну, хорошо. – Билл кивнул головой. – Однако что же он там может делать?
– Может делать? – повторил О’Брайен, улыбаясь. – Я не думаю, что он там имеет свидание с какой-нибудь дамой или беседует с Файлсом и его командой. Чарли Брайант – владелец ранчо и, может быть, он разыскивает отбившийся скот с зелеными спинами[4].
– Как это с «зелеными спинами»? Какие же это животные? – воскликнул с удивлением Билл.
О’Брайен расхохотался, и Билл уже не сомневался в том, что он не совсем нормальный человек.
– Это совсем особенный скот, специально выведенный и здесь довольно редкий. Он получается из Оттавы. Его выводят в Штатах… Ну, а теперь прощайте.
Биллу ничего не оставалось, как уйти, так как О’Брайен собрался без церемоний потушить последнюю лампу. Однако, перейдя к дверям, он вдруг догадался, что О’Брайен насмехается над ним, над его «неопытностью. О, это наверное! В первый момент Билл хотел рассердиться, но потом его природное добродушие взяло верх, и он, уже на пороге, крикнул О’Брайену, смеясь:
– Понимаю! Вы говорите о долларах, не так ли? Они ведь имеют зеленый цвет. Чарли пошел собирать их… у своих должников. А я думал в первую минуту, что вы в самом деле говорите о скоте. Наверное, вы смеялись надо мной, а?
О’Брайен утвердительно кивнул, сказав:
– Это правда.
Билл закрыл дверь, и О’Брайен потушил лампу.
Очутившись в темноте, Билл быстрыми шагами пошел по дороге. Вспоминая, что говорил ему хозяин кабака, Биллу становилось все более и более ясно, что О’Брайен попросту насмехался над ним. Эта мысль так рассердила его, что ему даже захотелось вернуться назад, чтобы проучить нахала. Но благоразумие взяло верх, и он решил, что не стоит обращать на это внимание. Без сомнения, он сам был виноват, что О’Брайен так обращался с ним. Как это ни странно, но обыкновенно он ухитрялся внушать людям убеждение, что он простофиля. Но он не дурак, о, ни в каком отношении! И вот он сумеет доказать это в Скалистых Ручьях, докажет и мистеру О’Брайену. Зеленый скот? – скажите пожалуйста! Воспоминание об этом было ему особенно неприятно.
Но пока он взбирался на холм, к старой сосне, его пыл поостыл, и мысли его снова вернулись к брату. Он вспомнил, что Чарли пошел собирать деньги, и вдруг у него словно открылись глаза. Ему показалось чрезвычайно странным, что Чарли вздумал это делать ночью и в окрестностях большой сосны. Все это было очень нелепо. Но, может быть, там, по соседству с деревом кто-нибудь живет? Он не мог припомнить, чтобы видел там, по соседству, дом. А впрочем… Там есть маленькая бревенчатая постройка, недалеко от новой церкви. Да, он видел ее… Пожалуй, О’Брайен говорил ему правду. Зачем только он не сказал ему прямо, а заставлял догадываться?.. Конечно, он пойдет к этому дому…
Вдруг он увидел впереди, сквозь листву желтый, золотистый свет и весело рассмеялся. Ведь это была полная луна, появившаяся на горизонте. В первую минуту он не понял этого. Но до чего была красива теперь долина, освещенная этим волшебным светом…
Внезапно Билл остановился как вкопанный. Он видел огромную сосну, освещенную луной, и фигуру какого-то человека, стоящего возле нее. Неужели это Чарли? Да, это был он. Тут не было никакого сомнения. Ошибиться он не мог. Его тонкая фигура была ясно видна, и он даже мог различить его черные волосы на этом расстоянии.
– Чарли! – крикнул Билл.
И вдруг фигура исчезла, точно по волшебству. Билл остолбенел от изумления. Что это было?.. Затем он услыхал какой-то шорох в кустах, треск ломающихся ветвей совсем поблизости и стук тяжелых копыт. В следующую минуту из чащи кустарника словно вынырнули два всадника и соскочили с лошадей.
– Черт возьми! Чего это вы кричите в такой час ночи?
Билл с удивлением увидал перед собой инспектора Файлса и рядом с ним другого человека в форме, с тремя золотыми нашивками на рукаве. Это был сержант Мак-Бэн.
Билл тотчас же узнал Файлса, но все-таки рассердился и резко ответил:
– Полагаю, что это свободная страна, а? Если я хочу звать кого-нибудь, то это не касается вас, черт побери! Что вам за дело до этого? Я видел своего брата и позвал его, вот и все.
Глаза Билла сверкали гневом, но Файлс тотчас же заговорил примирительным тоном:
– Мне очень жаль, мистер Брайант. Я не узнал вас в темноте. Думал, что вы были в трактире. А тут, значит, был ваш брат?
Гнев Билла тотчас же смягчился под влиянием извинительного тона полицейского офицера.
– Ну да, конечно, это был мой брат, – сказал Билл. – Я искал его несколько часов. Видите ли, О’Брайен говорил мне, что он пошел в эту сторону, и когда я увидел его у сосны, то…
Он вдруг вспомнил предостережение О’Брайена и внезапно умолк. У него было неловкое чувство, что он, пожалуй, сказал слишком много, больше, чем следовало. Но Файлс настаивал, чтобы он продолжал говорить.
– А вы-то что здесь делаете? – обратился к нему Билл, поняв, что он сделал какой-то промах и не желал повторять его. – Ищете здесь заблудившихся, отбившихся от стада?
– Я всегда их разыскиваю, – отвечал Файлс и громко засмеялся. – И вот что забавно. Я тут следил за одним молодцом, и вдруг это оказывается ваш брат! Вы уверены в этом?
Билл кивнул головой, продолжая чувствовать себя очень неловко.
– Я рад, что вы его видели здесь, – продолжал Файлс. – Нам, следовательно, нечего дальше терять время. Едем назад, Мак-Бэн. Надвигается гроза. Надо торопиться, – прибавил он, обращаясь к Биллу и указывая на темную тучу, закрывшую луну.
– Вы едете домой? – спросил Билл, когда Файлс садился на лошадь.
– Конечно.
– Я тоже, – сказал Билл.
– Советую вам поторопиться. Здесь у нас бывают очень сильные грозы, – прибавил Файлс.
– Мне отсюда недалеко, но если, как вы говорите, гроза близко, то я пойду кратчайшей дорогой, через кусты. Это будет скорее, – ответил Билл.
Пробираясь в кустах, он оглянулся и увидел, что оба полицейских и не думали двигаться с места, а продолжали стоять и наблюдать за ним. Очевидно, они вовсе не находили нужным торопиться.
Однако Билл чувствовал некоторое беспокойство. Какая-то тайна окружала его. Но он не любил никаких тайн, ничего скрытного, и это смущало его. Ему самому нечего было скрывать, все его поступки были на виду и не боялись света.
Но он не покончил еще с промахами в этот вечер и сделал новую ошибку, покинув дорожку и углубившись в кусты. Спустя пять минут после того, как он расстался с полицейскими, он уже пробирался в полной темноте, сквозь густую чащу. Луна давно закрылась тучами, и небо почернело. Не было видно ни одной звездочки, и скоро полил теплый летний дождь.