***
Никогда не загоняйте зверя в угол. Зверь в безвыходном положении – смертельно опасен. Если не чувствуешь в себе силы, как он, сражаться до конца, не трогай смерть, не дергай за усы. Тем более если загнан в угол не просто хищник – человек.
Первые годы работы на Котовых Стас вел себя почти примерно. Осторожно подворовывал по малости то тут, то там, крошки собирал, кусочки откусывал. Но – не наглел. Не лез наружу, не воевал за место на припеке. Николай доверял ему практически абсолютно, Юля строго не вникала в финансовые документы – подмахивала, мельком глянув. Одобряла закупки и прочие действия старинного приятеля мужа.
Так продолжалось до той поры, пока года три назад не встретился Станиславу на презентации один шустрый молодой человек из хитрого коммерческого банка. Подвыпив виски, поболтав на перекурах, мужчины – как те рыбаки – увидели друг друга. Марк предложил Леонидову «вложиться в тему». Не сразу, конечно, не на пьяной приятельской волне, Марк намекнул, что есть возможность «выкачивать бабло из воздуха». От Леонидова только требовались на прокрутку немаленькие суммы.
Стас повелся и рискнул. Но на первый раз вложился скромно.
Прокатило.
Второй раз он увел из фирмы Котовых кусок побольше на подольше…
А дальше – затянуло. Деньги, сваливающиеся действительно из воздуха, развращают. Как и безнаказанность. Как и долгая, шельмовская удача. Стас вообще – из породы игроков. Любил азарт, драйв, комбинации…
Потому, кстати, и прогорел в конце девяностых во времена дефолта. Решил, что самый умный, рискнул, когда советовали «отлежаться», и, разумеется, попал. В кабинет наемного работника господ Котовых.
Но суть не в прошлом, хотя немного уклониться все же стоило.
Последние два года его старинные приятели-бизнесмены Коля и Боря постоянно вели разговоры об объединении бизнеса. Вначале эти разговоры были большей частью шутливыми. Стас, слушая их, не напрягался. Потом из разряда подколок на тему «у кого хвост круче загнут» перешли в область почти серьезных переговоров.
Леонидов решил, что мало держать руку на пульсе событий. Приятели вполне могли договориться за его спиной, и реорганизация производства, смена директорских постов могла обернуться для Леонидова неслабым наказанием за шалости с чужими бабками. Юлия Котова деликатно обращалась с лучшим другом мужа, на такт Ядвиги Рощиной – знающей Стаса как облупленного – рассчитывать глупо. У Яди к бизнесу подход конкретный: табачок и деньги врозь. Ядька баба ядовитая, расчетливая, бизнес и приятельство не путает.
А потерять кормушку не хотелось. Да и Ядька как-то случайно застукала Стаса в ресторане с мужиком, проводившим последний аудит компании Котовых…
Пришлось оправдываться. «Проговориться»:
– Слушай, подруга, у Коли дела не ах. Все видимость. Смотри – я с аудитором мосты налаживаю по его просьбе, так что сама понимаешь – не попадитесь с Борькой под раздачу… – Ядвига все приняла за чистую монету. Насторожилась. – И прошу, дорогая, я тебе ничего не говорил. Сама понимаешь, за малую денежку на друга вкалываю, неудобно.
Как и ожидалось, прожженная Ядвига насторожилась молча. Не в ее обычаях сдавать добровольных доносчиков, наушник может пригодиться вдругорядь. Она попросила Стаса держать ее в курсе событий, и как только…
Под этим «как только» пряталось достаточно: компания Котовых могла подешеветь, могла, наоборот, пошлепать в гору.
Стас старательно держал подругу якобы в курсе финансового положения работодателей. Ядвига «вредничала» и не позволяла мужу соглашаться на объединение, ждала сигнала Леонидова: вперед, ребята, я всегда в вас верил! Благодаря мне никто вас не облапошит, все будет в лучшем виде – баш на баш. (Не забудьте при случае помянуть добрым, щедрым словом.)
…В середине ноября Марк предложил вложиться круче некуда. Леонидов просчитал все риски и понял, что такого предложения может больше не случиться. А при удачном завершении засияет и небо в алмазах, и спокойная жизнь в любой точке мира… Или, при желании, можно постепенно выкупить долю Юли в бизнесе… Юлька уже начала охладевать к делам, о детях стала задумываться, Котова склонять не только к объединению с Рощиными, но и в принципе: «Мы достаточно заработали, Коленька, не пора ли на покой уйти…».
Коленька ж тем временем ходил задумчивый. Мечтательный.
Эх, Закревскую Стас не вычислил, не сумел учуять! Решил, Юлька мужа уговорила на детей и тихий отдых! Именно потому он решительно вложил в последнюю схему не только деньги компании, но и практически все свои средства.
Уход Николая к Закревской прозвучал как гром небесный. Николай вызвал приятеля к себе, долго мялся, прежде чем признаться, что уходит от жены к Жанне Генриховне…
(Черт! Бабе сорок лет с таким прицепом, что любой хвост отвалится, а она еще мужиков от молодых жен уводит! Кто б мог подумать?!)
И кроме прочего, сказал:
– Пожалуй, надо соглашаться на объединение с Борисом. Жанна тоже считает, что более крупная структура вдвое конкурентоспособна. Она согласна нас поддержать, только вначале аудит проведет…
Николай еще что-то говорил, чувствуя себя неловко за адюльтер, прятался за словами о бизнесе…
Станиславу показалось, будто пол разверзся, а Коля плавает где-то далеко-далеко в глухом тумане. Слова почти не различались, но их было сказано уже достаточно. Долгие годы аудитор Котовых ел с руки Стаса Леонидова не только в ресторанах. Теперь, если Закревская натравит на компанию своих ребят…
Из Стаса выбьют все, что он стащил прежде. Все, что рассчитывал получить с последней схемы.
И выставят вон с волчьим билетом. Жанна Закревская – тетка с зубами волкодава и жалостью проголодавшейся акулы. От нее иные мужики реально стонут, воют, плачут. Умна, зараза, нереально!
И если Жанну не убрать и не столкнуть, придется заходить с другого края – со стороны давнего друга Николая Котова.
Если кто-то скажет: «Своя рубаха ближе к телу, в момент жесточайшей необходимости решиться на убийство друга – просто», пускай подавится словами.
Процесс и факт убийства друга Леонидов мог рассматривать только отстраненно, как умозрительную комбинацию, сюжет игры, кинофильма, задачку на логику и выдумку. Лицо Николая постоянно втыкалось в отвлеченные схемы и сбивало с детальной разработки предстоящего. Станислав уже решил – убьет, нет иного выхода, обстоятельства диктуют. («Прости, Коля, ничего личного, только бизнес».) Но опасался, что в решающий момент рука обвиснет.
«Коля, Колька, зачем все так? Ну почему ты выбрал именно этот момент для развода и проверки? Что тебе стоило подождать два месяца, пока деньги не прокрутятся и не вернутся на мои счета?! Жил бы потом со своей новой Жанной и в ус не дул!»
Леонидов валил все на влюбившегося в «старуху» друга, вел с ним долгие, умозрительные диалоги по ночам, оправдывался. Даже плакал один раз.
Но помогало плохо. И не вдруг. Стас понимал, что схема, в которую на этот раз предложил вложиться Марк, криминальная насквозь. До самого донышка. До петли в тюремной камере. Такая маржа, что через пару месяцев пообещал партнер, выплывает только из самой грязной грязи. Из самого отъявленного замеса на наркоте, оружии и прочем дорогостоящем дерьме.
А в подобных комбинациях любую протечку устраняют жестко. Как только компаньоны Марка узнают, что благодаря действиям Леонидова они попадают под свет и возможен скандал… Кончик длинного хвоста в лице Станислава Натановича безжалостно обрубят.
У Леонидова на минуточку даже появилось паническое желание пожаловаться Марку на Колю. Наврать, что Котов тот еще тип. Горазд потребовать долю, если придется перед ним оправдываться и объяснять, куда финансы уплывают.
Но струсил. Ума хватило догадаться, что при таком раскладе легче грохнуть много знающего Стасика Леонидова, чем пребывающего (пока) в полнейшем неведении Николая Котова.
Хорошо, что Колька, сообщив об уходе Юле, дал той время пообвыкнуть и на неделю укатил с Закревской на солнечные берега. Сам того не зная, Николай дал время не только Юле пообвыкнуть, он еще позволил и Леонидову стерпеться с мыслью об убийстве друга.
Поплакав и попив денек вина, Стас принялся за дело. «Своя рубаха ближе к телу» – тут поговорка права.
О том, чтобы обратиться к профессионалу, Леонидов даже не задумывался. Искать его по объявлениям в газете и Интернете – глупо, можно на мента нарваться. Просить об услуге Марка?.. Не приведи господь! Как только Марк учует неполадки, можно смело топать в похоронное бюро и договариваться о похоронах тихих, но достойных.
Наиболее простым, выполнимым и совершенно не кровавым Леонидову показался вариант с отравлением «собственными руками». И желательно так, чтобы не любоваться корчами друга, а успеть до корчей смыться.
Стас на вечер завис в Инете. Выловил там некоего умника, предлагающего «разобраться с крысами в вашем доме», и назначил ему встречу в третьеразрядном кабаке.
Сам пришел заранее и на всякий пожарный, точнее милицейский случай подготовил легенду о суициде. Мол, запутался я, парни, с долгами, решил свести… самоубиться… Дайте яду.
Умником оказался субтильный запуганный парнишка с сальными волосами и бледными дрожащими пальцами. Обдавая Леонидова запахом плохих зубов, парнишка туманно, но многозначительно плел о своих заслугах в «борьбе с вредителями» и предлагал широчайший выбор «пестицидов» различного спектра действия.
Постоянно оглядывался через плечо. На подставную милицейскую ищейку походил так слабо, что Леонидов начал разговаривать предметно.
– Мне нужен яд не мгновенного, а отложенного действия, – сказал, пристально разглядывая парня в камуфляжной куртке.
– Не вопрос, – сглотнув так, что кадык выпрыгнул из ворота, кивнул алхимик. – Любой каприз за ваши деньги. На какой срок должно быть пролонгировано действие?
– Есть варианты? – Станислав налег грудью на стол, прикрытый заляпанной синтетической скатеркой в тюремную клеточку.
– Два часа. Неделя. Месяц. Результат гарантирован в любом случае.
– Мгм. Дай-ка подумать…
О том, как, где и когда представится момент, Леонидов еще не думал. Что толку голову ломать, если не отслежен рынок предложений? Навоображать можно всего, был бы продукт в наличии.
– Могу дать совет, дядя, – осклабился немытый умник. – Есть средство, действие которого зависит только от дозировки и способа введения. – Парнишка поковырялся в рюкзачке, болтавшемся на спинке стула, и извлек оттуда шприц с запаянной иглой: – Вот смотри. Представим, что здесь не физраствор, а кое-что другое, представим также очень крупную крысу… Если ввести препарат внутримышечно, крыса сдохнет через пять секунд и успеет повизжать. Внутривенно – смерть мгновенная. Орально… Тут зависит от способа приема, от наполнения желудка… Но результат все равно последует. Час, два, максимум три, и крыса на Небесах, кушает сыр и балуется с гуриями-крысками. Понял, дедок? Проник?
На мгновение лощеному ловеласу Леонидову (ныне прикинутому под выпивающего работягу) захотелось врезать по ухмыляющейся лисьей мордочке химического паршивца. «Нашел – дедка! Малолетка замызганная. Руки и голову сначала мыть научись, ногти подстриги! А потом уже с советами лезь».
Хотя… Куда же без его советов? Леонидов стер с лица выплеснувшуюся брезгливость и задал важный вопрос:
– Этот, мгм, препарат… возможно обнаружить при вскрытии?
В глазах паршивца промелькнула досада и желание соврать. Но серьезные дела с уловками не совместимы. Клиента надо упредить.
– Если трупорез попадется въедливый – найдет. – Алхимик тоже понимал: не упредишь клиента – сгоришь вместе с ним. Тот вряд ли будет дурочку изображать у прокурора, сдаст продавца вполне невинно и не перекрестится. – Есть другой препарат, он более привередлив в использовании… – Алхимик с физией лисы снова обратился к помощи рюкзака, но Леонидов его старания прервал:
– Подожди, дай покумекать. – Подумал совсем немного и поинтересовался: – А что б ты сам использовал?
Парнишка хмыкнул:
– А это, дядя, смотря, что в первую очередь тебе требуется? Тебе важна простота использования, результат и отстроченное действие? Так?
– Ну.
– Тогда смотри, – умник низко наклонился над столом. – Могу предложить мгновенное действие. Орально или внутренне, без разницы. Могу дать лекарство вообще от всех болезней, все крысы заползут в нору и там издохнут… Могу весь дом вместе с тараканами угробить, никто даже аспирин не успеет выпить…
Леонидову показалось, что приблизившееся лицо «партнера» еще больше и мгновенно покрылось салом, он постоянно облизывал – раздвоенным, что ли?! – языком потрескавшиеся губы, разговор становился омерзительным до тошноты… От умельца пахло потом и гнилыми зубами.
– Все! Хватит. Я беру. Рассказывай.
Яд действительно был прост в использовании, все зависело от способа приема и концентрации.
Но Стас продолжал сомневаться в его действенности – деньги могут быть уплачены за шприц с обычным средством от поноса.
Разглядывая Леонидова как артефакт в Музее истории человечества, гаденыш хмыкнул:
– Дядя, я же не вчера родился. Если ты берешь два шприца, третий идет бонусом – можешь его попробовать на собаке. У тебя есть надоедливые соседские псины? Или шавки вокруг бачков тусуются? Проверь. Будешь благодарен.
Удивительное дело, но предложение УБИТЬ СОБАКУ вызвало у Стаса такой взрыв внутреннего негодование, что тот чуть не воскликнул:
– Ты чё, тварь, предлагаешь?! СОБАК травить?!
Словно это не он пришел покупать яд для лучшего друга. Словно это не он только что привередливо выспрашивал, «какое действие имеет препарат – нервно-паралитическое, сердечное или…», совершенно спокойно обсуждал возможные неприятности, возникшие после приема препарата, хотел предусмотреть любую мелочь, срыв.
Пожалуй, из двух мерзавцев алхимик был наиболее честен в своем падении. Леонидов продолжал цепляться за мораль: собака же ни чем не виновата?!
Она не влюблялась в старуху. Не крала мясо со стола Леонидова. Не грозила уничтожить морально и физически…
После обмена папиросной коробочки с тремя шприцами на толстую пачку тысячных купюр Стас долго мыл руки в уборной ресторана. Ощущение гадливости, флюиды, испускаемые коробкой, преследовали долго. Леонидову казалось, что от пачки воняет немытыми подмышками и пастью с гнилыми зубами.
Той ночью, долго лежа без сна, Стас старался стереть омерзительные воспоминания, не сосредотачиваться на въевшейся в ноздри вони. Отвлекаясь, он размышлял о том, что могло бы заменить орудие убийства? Какие еще способы тут применимы?
Нож? Пистолет? Автомобильный наезд на пешехода Котова?
Последнее почти неисполнимо – Коля редко ходит по ровным пустынным дорогам, где можно разогнаться по прямой. Практически всегда его сопровождает шофер-охранник.
А жаль. Этой весной Леонидов познакомился в баре со смешливой девицей без претензий. Лихо закрутил двухнедельный роман без последствий. Как-то, лежа в постели, Катя развлекла любовника историей о странноватом соседе по дому тетушки. Дядя Петя как будто продолжает жить во времена Советского Союза, когда угоны автомобилей являлись редкостью, а соседи храбро шугали подростков от знакомых машин. Пьющий индивид беспечно оставляет под окном замызганную «копейку». На случай постоянной потери ключей в бардаке квартиры запасной комплект держит в дупле липы.
Пока ему везет. Машину, по словам девчонки, «цвета панталон с начесом моей бабушки» если и угоняют, то на время. Попользуются и вернут. Дядя Петя в прошлом автослесарь, в минуты трезвости любит поковыряться в двигатели и содержит «жигули» в порядке. Как выпьет, предлагает соседу – владельцу БМВ сразиться с ним на трассе.
Леонидов как-то подвозил девчонку до дома тети и видел во дворе реликт цвета нижнего белья Катиной бабушки – нежно-зеленый, вполне «постельный». Нынче, представив, как из-под кузова побитого реликта несерьезного цвета торчат начищенные ботинки месье Котова, Стас даже усмехнулся – не по чину. По статусу и кошельку Николаше больше подойдет для ДТП машина представительского класса или «боинг», случайно шлепнувшийся с небес.
Стас оставил размышления о подстроенном наезде и принялся детально представлять отравительские комбинации.
Тут важно – не попасться. И варианты Стас и Коля перекусили-поболтали тет-а-тет тут не годятся. Необходимо подловить момент, когда вокруг Николая будет максимально много иных подозреваемых… а лучше даже одна Юля. Если в отравлении заподозрят брошенную женщину, других версий и рассматривать не будут. Нужно подгадать момент, когда супруги встретятся для разговора наедине… просчитать дозировку, чтобы отравляющее вещество начало действовать в момент абсолютного уединения, вариант «убийство и самоубийство» наиболее предпочтителен… Так вообще все концы в воду: за закрытой дверью только трупы…
Но как это сделать?
Несколько дней до возвращения друга из «предсвадебного» вояжа Стас посвятил планированию преступления. Крутил и так и эдак. Проектировал и намечал.
Постепенно так привык к мысли о смерти Котова, что уже начал делить его наследство.
Татьяна. Если Юльку обвинят в убийстве, Тата получит – все, все, все. Еще в студенческие годы Стас сох по Тане, это каждый знает: Татьяна, выбирая между воздыхателем Леонидовым и ухажером Котовым, выбрала последнего. Прошедшим летом между приехавшим на дачу старших Котовых Стасом и Татьяной случился неожиданный утешительный секс. Татьяна многовато запивала шашлык сухим вином. Когда полковник с отоларингологом улеглись спать, приложилась щекой к мужскому дружескому плечу, начала жаловаться на одиночество, Стас – пожалел.
Наутро чуть умом не тронулся – чего мне не хватало, зачем повелся на жену босса?! (Пусть бывшую, но мать детей!) С Татьяной легким флиртом не обойдешься, ей замуж хочется…
С перепугу очень ловко отбрехался. Обошлось еще одним, уже рассудочным разом в городе. Леонидов – убей сейчас, не вспомнит! – наплел чего-то о каких-то обязательствах, о старой дружбе, о том, что уже не молод, но всегда любил Тату. Прошлую обиду, кстати, не забыл туда же приплести…
Короче – пронесло. Танька осталась без претензий, даже следить за собой начала, как будто очнувшись от долгой бессексуальной летаргии; стала приглашать в гости и вроде бы как – ждать.
Леонидов женщину не огорчал. В гости ходил. Цветы дарил. Когда задумал грохнуть ее бывшего мужа, очень этому благоразумию обрадовался.
А почему б и нет? Пора, пора… Голова лысеет, потенция не вечна, дети у Татьяны – взрослые, денег, его трудами, будет навалом…
Эдик, правда, пасынок потенциальный, дерьмецо приличное. Но меркантильное. Договориться можно.
Валентин зато идеальный сын для любого папы. Студент, всеобщий баловень, нарасхват идет. С таким пасынком не только кашу сваришь, но и с аппетитом скушаешь.
К приезду Коли с островов Леонидов считал себя уже почти женатым на одной из его вдов.
Некоторая проблема, правда, оставалась в том, чтобы убедить себя, будто полноватая тетка сорока трех лет, мать двоих детей и немножко клуша – предел фантазий и мечта поэта…
Может быть, попробовать в постели представлять на месте Таты Эмму? Та хоть и расчетливая корыстная стервоза, но в сексе чистый Иван Петрович Кулибин – гений-самоучка. Такие кульбиты изобретает, такие кренделя печет, как вспомнишь – зубы сводит!
Дороговато, правда, обходится… Но денег – стоит. Сидит на пульсе компании, подглядывает и доносит в лучшем виде. Без ее напряженного пригляда за работодателями, давно б попался. Столько раз вовремя «атас» кидала, Леонидов документы подчищал.
Жаль, жаль, что Таня Котова не Эмма, даже в прошлом.
Милая Таточка в ситцевом платьице или спортивном костюме с растянутыми коленями – на щеке полоска сажи от костра, большая ложка ловко перемешивает в казане над угольями пшенную кашу с тушенкой… Запа-а-ах!!… Голова кружилась.
Звенят комары, Боря гитару настраивает… Байдарки вытянуты на берег, Коля рубит еловые лапы для подстилки. Ядвига весело гремит железными плошками-чашками, вытаскивает из рюкзаков консервы «Килька в томате». Многозначительно достает фляжку с медицинским спиртом: «По чуть-чуть, ребята, завтра на весла. Не утопите нас, паршивцы! Вчера рюкзак уплыл!»
Ах, как было весело…
Куда все делось?
Не только деньги, но и воспоминания помогают делать немолодых женщин красавицами… Стас Леонидов никогда не страдал отсутствием воображения и плохой памятью. Да и повезло – удочка была закинута еще прошлым летом, и подозрений его «вспыхнувшая» страсть не вызовет.
Надо только до приезда Коли как следует в этом плане расстараться. Пройтись по эрогенным точкам памяти.
Котов приехал с островов смущенно-влюбленный, совсем не загорелый, зато с заметными кругами вокруг глаз. Позвонил приятелю по внутреннему телефону, пригласил к себе в кабинет.
Леонидов загадал: если удастся заглянуть в ежедневник Эммы и увидеть в ее расписании сегодняшний вечер занятым – Коля умрет сегодня. Если нет, то стоит затянуть. Документацию для аудита Стас «позабыл» подготовить, типа закрутился: шеф в отъезде, дел невпроворот.
Несколько дней ничего существенно не изменят.
Леонидов прошел до начальственного предбанника и сразу же увидел лежащий раскрытым на секретарском столе ежедневник Эммы. Секретарша раскладывала по папкам бумаги, стояла у канцелярского шкафа спиной к вошедшему. Стас глянул на страницы: на вечер Канипалова назначила поход в парикмахерский салон, и в этом Станислав увидел ЗНАК.
Подмигнув любовнице, вошел к приятелю в кабинет и после дежурных слов об отдыхе и обстановке в компании спросил:
– Когда ты собираешься поговорить с Юлией? Она, прости, Коля, совсем извелась. Поставил женщину перед фактом, уехал на пляже валяться… Это не слишком правильно, ты не находишь?
Смущенно-влюбленный Котов потер пятерней скулу, с неловкостью, исподлобья взглянул на друга.
– Да я как бы и сам собирался… Надо заехать, вещи кое-какие взять…
– Вещи взять! – возмущенно фыркнул Леонидов. – А поговорить? Я думаю, так даже извиниться.
– Да извинялся я уже, Стасик!
– А ты еще раз попроси прощения, язык не сотрется! – в лучших традициях обеспокоенного друга, напутствовал Леонидов. – Позвони сейчас, скажи, что вы должны поговорить… Я, кстати, советую тебе купить хорошего вина, цветов, проститься по-человечески. Давай звони! Сколько можно трусить, избегать друг друга?
Николай взял со стола сотовый телефон, некоторое время мял его в ладони и, решившись, позвонил жене. Сказал, что следует поговорить, он приедет домой к семи.
– Вина купи, цветов, – подсказывал дружище Леонидов.
Котов помолчал немного и покачал головой.
– Нет. Сегодня Юля вряд ли будет настроена на романтическое прощание. Не то расположение, я чувствую. Да ты и сам знаешь, Юлька из тех, что хлеб с врагом не переломят…
– Какие вы враги?! Не говори ерунды.
– Нет, нет. Никаких прощаний под звон бокалов не будет. Я Юлю знаю. Приду соберу вещи – делать это в ее отсутствие как-то пошло, трусливо… Мы поговорим.
«Может быть, добавить яд в графин с водой? – суматошно размышлял Леонидов. – Горло промывать они же будут! Разговор предстоит не простой, язык к глотке присохнет…»
А если они откроют бутылки с минеральной водой из холодильника?..
Может быть, обмазать ядом ободки стаканов?
Но как понять, какой посудой будут пользоваться?!
В какой-то момент Леонидов испугался, что его размышления, досада на то, что план уходит из-под контроля, отразится на лице, ненавистью дополнится…
Но Николай отвлекся на рутинные дела, опустив голову к столу, зашелестел бумагами, вопросы начал задавать…
Отвечая практически на автомате, Стас думал: «Придется задействовать план номер два. Не хочется, но, видимо, придется». Пока патрон валялся с любовницей на гостиничной постели, время изобрести вариант для подстраховки было. Не сказать, чтобы этот прожект ему сильно подходил, Стас вообще хотел обойтись без кровавых эксцессов, без грязи, но выбора ему не оставляли, поскольку Юлия и Коля категорически не хотели уходить в мир иной, прилично пригубив отравленного вина.
Когда с делами было закончено, Леонидов, изобразив смущение, задержался у стола работодателя.
– Хочу дать тебе совет, Николаша. – Котов внимательно поглядел на доброго друга. – Не устраивай перед Юлией спектакль со сбором на вынос чемоданов. Пожалей ее. Приедь пораньше, собери вещи… Поговорить можно и не бегая между шкафами.
– Ты думаешь? – нахмурился патрон. – Приехать пораньше?
– Да. Мне бы, например, не понравилось наблюдать, как любимая женщина запихивает в сумку зубную щетку, забирает с тумбочки фоторамки… Пожалей жену, Котов.
Николай задумчиво кивнул.
Леонидов вышел из кабинета, задержался у стола Эммы и, тихонько проведя пальцем за ушком женщины, шепнул:
– Соскучился. Ты сегодня вечером дома?
– Не сразу, у меня дела, – почти не разжимая губ, ответила любовница.
– Я приеду? – в той же чревовещательной манере поинтересовался Стас. Канипалова нерешительно повела плечом, и Леонидов на мгновение испугался, что у нее решительно другие планы. Но Эмма успокоила его быстрым шепотом:
– Я буду дома только после восьми.
– Хорошо. Я приеду пораньше, подготовлюсь…
Свою связь директор и секретарша шефа тщательно скрывали. Стас никогда не водил женщин к себе домой, предпочитая встречаться на их территории или где-то еще. Изредка приезжая к Канипаловой, Леонидов не пользовался лифтом «цитадели», а поднимался до двадцать девятого этажа и пешком по пожарной лестнице шел до квартиры, от которой какое-то время назад Эмма дала ему ключи.
В том, что Юлия не приедет домой раньше половины седьмого, Леонидов был уверен. Котова еще вчера попросила его поприсутствовать на встрече с одним из особенно беспокойных инвесторов, участвовавших в строительстве торгового комплекса. Леонидов от присутствия отвертелся, сославшись на стойкую неприязнь к заносчивому господину: «Тебе, Юленька, как женщине будет легче его умасливать наедине». Встреча была назначена на пять часов вечера, отделаться от беспокойного господина за полчаса у Юлии получится навряд ли. Так что, с учетом докучливости инвестора, транспортных пробок и прочих неудобств, домой жена потенциального покойника прибудет не раньше, чем тот соберет чемоданы.
Двадцать минут седьмого Леонидов пронаблюдал приезд машины патрона к дому. На общем лифте поднялся до двадцать девятого этажа. Камеры наблюдения на площадке были установлены так, что увидеть, куда конкретно прошел мужчина в широкополой шляпе, – невозможно. Двери нескольких квартир располагались близко к выходу на пожарную лестницу и разобрать, какая из них пропустила человека, довольно сложно – двери вровень, по одной стене, нырнул в проем, и нет тебя на экране.
Заняв пост на наблюдательной позиции, на верхней площадке пожарной лестницы, Леонидов стал ждать появления на подъездной дорожке дома заметной красной машины Юлии.
За огромным окном метель плела вензеля по карнизам. Невдалеке пованивала окурками большая офисная тумба-пепельница. Далеко внизу, так, что при взгляде голова кружилась, ползли гуськом едва различимые дорогие автомобили жильцов высотки.
Стас нервно потирал руки, щурил глаза. Погодные условия он как-то не вставил в уравнение убийства. Если бы у Юльки была машина среднеарифметического цвета, он бы пропустил ее обязательно.
А начинать следовало с момента появления автомобиля на прямой дороге к дому. По подсчетам Леонидова, на то, чтобы проехать на подземную стоянку, выйти из машины, пройти по холлу и подняться на последний этаж, Юлии потребуется чуть менее пятнадцати минут.
Этого времени вполне хватало для убийства Николая. Еще в офисе, выгадав момент, когда патрон уйдет из кабинета, Стас прошел к нему – Эмма, разумеется, препятствовать не стала, – и снял с брелка шефа магнитный ключ от двери на пожарную лестницу. При помощи этого ключа, зажатого в чистый носовой платок, пять минут восьмого Леонидов и проник на территорию «верхушки».
Николай почти не удивился, когда открыв дверь квартиры, увидел на пороге старого друга.
– Я к Татьяне приехал, – для пущей убедительности соврал тот и прошел в прихожую. – Вспомнил, что ты тут вещи собираешь, решил подняться. Напомнить – помнишь, ты у меня Оксфорд-Дуден одалживал? Картинный словарь, черный такой, издание восемьдесят седьмого года… у тебя в кабинете вроде бы лежит.
– Ах да, что-то припоминаю, – нахмурился Николай. – Пойдем, сам найдешь.
Словарь современного английского языка давно лежал у Леонидова дома. Но отдавала его Юлия, и Котов наверняка об этом не знал, так что…
Мужчины прошли в кабинет. В голове Леонидова отстукивал секунды метроном. Шагая за приятелем, Стас незаметно надевал на правую руку перчатку – на столе, под пачкой бумаг, лежала какая-то черная книга. Со славами «может быть, это он» Николай приблизился к столу, склонил голову…
Леонидов осторожно вытянул из каминной подставки кочергу…
Удивительно, но рука не обвисла. А хрустко разломила череп друга железякой.
Николай рухнул у стола как подкошенный.
Примерно с минуту, забыв о метрономе, Стас смотрел, как, пульсируя, выливается кровь. Как дергаются в последних конвульсиях ноги в мягких домашних туфлях…
Пора!
Леонидов пробежался по квартире, вернул на место магнитный ключ, нашел все телефонные трубки – ту, что из спальни завалил подушками (кровать Юлия не убирала, а домработница уволена), ту, что из кухни закрыл в кабинете.
Установить на дверную ручку кабинета упор из прозрачной синей вазы с длинным горлышком удалось не сразу. Руки в автомобильных перчатках изводили дрожью, пару раз ваза соскальзывала, и Леонидов подхватывал ее почти у пола…
С четвертой, а может быть, с седьмой попытки «этажерка» из немного наклоненной угловой подставки и нескольких «громких» предметов интерьера была сооружена. Малейшее движение, легчайший толчок ее разрушат: гром на последнем этаже возвестит старших Котовых о разыгравшейся трагедии – сын приехал разобраться с невесткой, та погорячилась, наколотила посуды, неверного мужа кочергой огрела…
Все. Можно выходить.
Леонидов вышел через балконную дверь в гостиную, аккуратно расправил шторы…
Черт! Возня с посудой заняла слишком много времени! Из прихожей доносились голоса.
Голоса? Юлия приехала не одна?!
То, что не получилось уйти до прихода Котовой, Стаса почти не волновало. Юлия вряд ли сразу же пойдет в кабинет, даже увидев в прихожей ботинки и пальто мужа. Она решит, тот где-то в квартире собирает вещи или к родителям спустился. Прошмыгнуть мимо ничего не подозревающей женщины до входной двери – задача не особенно сложная: в огромной, окольцованной балконом квартире достаточно укромных уголков.
Но вот в то, что Юлия на разборки с мужем приедет НЕ ОДНА, Леонидов поверил не сразу.
Она что – с ума сошла?! Явилась на решающую встречу с мужем, приведя в дом мужика?!
Господи! Неужели все пропало?!!
Леонидов заметался по углам гостиной. Как крыса, почуявшая фокстерьера, скакал за спинками диванов, прятался за мебелью…
Топить ее, топить наверняка, стучали по макушке молоточки. Подстроить надо так, чтобы и присутствие свидетеля ничего не изменило!
Страх выдавил Стаса в прихожую… На вешалке поверх шубки висел любимый изумрудный платок Юлии…
Решение пришло мгновенно. Неожиданно беспечный голос Юли доносился из кухни, Стас схватил платок и, ужиком промелькнув по коридору, вернулся в кабинет.
Подсунул под тело Николая заметный, единственный в своем роде платок и тем же путем выбрался из квартиры на лестничную площадку.
Прислонился спиной к прохладной стенке. В ушах гремел гул кровотока, тугой комок пульсировал на месте кадыка. По вискам стекали капли пота.
Пускай теперь покрутятся! Пусть объяснят, как платок, в котором Юлька только что приехала, оказался в луже крови под трупом мужа!
Теперь ее не спасут никакие свидетельства любовника. У следствия просто не будет иной версии, кроме: жена и ее любовник убили мужа!
Леонидов вынул из кармана пальто недавно купленный у метро сотовый телефон с чужой сим-картой и набрал номер дома Котовых.
И кто же знал, что этот практически наверняка любовник окажется ментом? Пусть даже бывшим, но в авторитете у своих?
Хорошо, хоть присутствие в «цитадели» Стаса никто не заподозрил.
Эмму, конечно, провести не удалось. Как только та заявилась из парикмахерской, Леонидов завалил ее в койку и не выпускал, не разрешал реагировать на звонки от входной двери. Но секретарше позвонила Ольга Марковна и потребовала пропустить к себе милиционера.
Леонидов, вибрируя каждым нервом, спрятался за дверью спальни. В том, что любовница его не выдаст, он был абсолютно уверен – у девушки рыльце не в пушку, а очень даже в соболиной шубке и в экономической диверсии. Сама замазана по самое небалуйся. Но все же, все же… Нервы, нервы.
Канипалова уверенно предъявила алиби, и ее оставили в покое.
Вернувшись в спальню, Эмма тягуче поглядела на любовника и усмехнулась так, что тот сразу же отмел увертки типа «что там случилось, детка, расскажи скорее, я не в курсе!».
Канипалова оперлась задом на длинную тумбу, нашарила в кармане легкого халатика сигареты, медленно прикурила и, вместе со струйкой дыма, выпустила слова:
– Только не говори мне, что ты тут ни при чем. Договорились?
Леонидов подумал. Вольно разлегся на постели, взял с прикроватной тумбочки свои сигареты и тоже прикурил. Руки широко раскинул по спинке кровати, сигарету зажал в зубах, морщился от поднимающегося к глазам дыма и, ничего не говоря словами, глазами спрашивал: тебе есть дело до того, что произошло наверху? Ты хочешь мне что-то предъявить?
– Это не моя война, – безмятежно проговорила сообщница вора, а теперь и убийцы. – Но я хочу получить долю за подготовку плацдарма.
Спокойная жадность, мягко светившаяся в глазах Эммы, показала Леонидову, что мало секретутка не попросит.
– Я думаю, мне будет нужен толковый партнер…
– Я думаю, тебе давно нужна толковая жена.
Эмма попросила за плацдарм город на пожизненное разграбление.
Но стоит заметить, жадность – не лучший советник девушки на выданье. Есть опасность, что отвалят кусок, которым можно только подавиться.
Леонидов повел себя куда как мудро. Не стал кидаться в крайности, изображая радость от предложения руки и сердца секретарши, или, наоборот, упорствовать на твердости решения прожить остаток жизни в холостяках.
Наполнив голос грустью, он произнес:
– Мы перестанем прятаться. Разве этого недостаточно?
Канипалова тоже была девушкой не глупой. Она не стала нахально фыркать: «Ты что – смеешься, дорогой?», легла поперек кровати на живот, подняв вверх длинные стройные ноги, и пощекотала живот Леонидова маникюром.
– Котик, как я понимаю – мы попались?
Это объединяющее «мы» и обнадеживало, и пугало. Эмма ненавязчиво намекала, что давненько топает в связке и доказала свою надежность и также между делом показывала, что зацепилась – крепко.
С одной стороны, вроде бы не опускалась до приземленного уровня тривиально недалекой шантажистки. С другой, от полновесной пугающей жадности секретутки у Леонидова дух захватило!
На ВСЁ нацелилась, чума болотная. И умна чертовка, не дай бог заполучить ее врагом!
– Малышка, – проворковал Леонидов, – чтобы мы конкретно не попались, попрошу тебя назавтра после моего ухода как следует протереть всю мебель. Если вдруг начнут копать в нашу сторону, мне б не хотелось получить проблемы в виде отпечатков моих пальцев в твоей спальне или ванной. Меня же у тебя не было и быть не могло
– Разумно, – усмехнулась Эмма. – Я протру.
Такого секса, как в ту ночь, у Леонидова в жизни не случалось. Вероятно, этому способствовало обостренное нервическое восприятие убийцы – Стас чувствовал каждое прикосновение как щекотку электрическим проводом. Не исключено, что грезившая миллионами мадмуазель Канипалова пошла вразнос.
Как бы там ни получилось, эротические изыски Эмму не спасли.
А появление в квартире Таты на девятинах жизнь еще больше укоротило.
Первоначально Стас не намеревался сразу же убирать свидетельницу своих проказ. Эмма давала ему крышу, не собиралась выдавать. Немедленное устранение секретарши могло привлечь пристальное внимание, пустить следствие по следу. Пускай пока живет.
Через пару дней после убийства Котова Стас встретился с Марком и намекнул тому, что его стала слишком доставать любовница. Мол, не получается отделаться, девчонка собирается попортить ему кровь и репутацию… (Никакой связи между любовницей и денежными делами быть не могло!)
Марк намек понял правильно. Обволакивая речь иносказательным туманом, сказал, что знает специалистов по разводам: проблем не будет, когда понадобится мастер высокой квалификации, – дай знать.
Леонидов собрался подождать до суда над Юлией. Или, судя по всем событиям, не суда, а утихания страстей по Коле, и дать сигнал.
С влюбленной совсем по-девичьи Татьяной он тоже договорился не форсировать события, пусть все немного успокоятся, решится вопрос с наследством. Мальчиков надо подготовить, не стоит пороть любовную горячку.
Татьяна признала увещевания любовника справедливыми и осторожными – какая свадьба, если в семье траур? Первый раз Тата сбегала в ЗАГС в футболке и джинсах, свадьба была молодежной и непрезентабельной – студенческой. На этот раз мадам Котова-Леонидова собиралась шиковать: белый лимузин, венчальный звон, застолье на пароходе, кто-нибудь из звезд чего-нибудь споет…
Дальнеприцельная матримониальная задумка едва не сорвалась, когда разнюнившаяся Таня решила всплакнуть на плече секретного жениха.
Боря проникновенный тост о покойном сказал, и Таня – потекла. Стас ее нежно утешал, когда в гостиную зашла еще одна потенциальная невеста Канипалова. Увидела, как ее тайный суженый ласково поглаживает пухлую спину всхлипывающей тетеньки-наследницы, а голова тетеньки совсем по-хозяйски лежит на плече неверного подельника.
Леонидов тогда чуть не умер от инфаркта (или от инсульта, или от невозможности нормально вздохнуть) – Эмма убивала взглядом напрочь. Слава богу, не прямым. Зато предельно ясным.
Разворошив общество странной речью, секретарша настойчиво пригласила Юлию к себе. Стас догадался моментально, что это знак ему. Умная, как сто чертей, секретарша стремительно просчитала расклад – возле «неразграбленного города» стоят редуты неприятеля: с обильными боеприпасами, щедрыми маркитанскими обозами и сытыми войсками.
На стороне секретарши – военная смекалка и осведомленность в секретных планах батальной компании.
За кем победа? За лопающейся от жира и денег вдовушкой, или молодая хищница верх возьмет?..
Эмма рисковать не будет.
При первой же возможности Стас стащил с тумбы трубку городского телефона, заперся в далекой хозяйской уборной Котовых и позвонил любовнице.
– Ты что – с ума сошла?! – просипел придушенно. – Куда ты…
– Стасик, – перебила Канипалова, – послушай меня, дружочек. Я думала, мы играем честно. Но видимо – ошиблась.
– Эмма, я…
– Я, Стасик, не собираюсь ждать, пока меня облапошат. Я оставлю у нотариуса письмо с описанием наших приключений, и если ты задумаешь меня кинуть…
– Эмма, Эмма, не сходи с ума! Какое письмо, какой нотариус?! Мы с тобой повязаны до гробовой доски…
– Рада, что ты это понимаешь. И не вздумай мне морочить голову обещаниями, дорогой. Я не собираюсь ждать, пока ты сбегаешь под венец с богатой вдовушкой и получишь весь кусок. Я девушка не жадная, но очень нетерпеливая. Мне нужен…
– Я знаю! Не надо на меня давить!
– А я и не собиралась, – усмехнулась Эмма.
– А что ты скажешь Юле?
– Не бери в голову, дружок. Две девочки найдут о чем поболтать.
Времени искать киллера через Марка у Леонидова не оставалось. Если звонить приятелю впопыхах, бормотать что-то нечленораздельное о форс-мажоре, тот может насторожиться.
Стас думал. Сегодня вечер субботы, вряд ли Эмма найдет нотариуса и в воскресенье…
Действовать придется немедленно. Сейчас, когда в «цитадели» полно народу. И самому.
Пристально приглядывая за Юлией, он дождался, пока вдова спустится на этаж ниже к секретарше…
Все поддались кофемании, Эдик сбегал к Юле за кофемашиной, ключи от квартиры на верхнем этаже беспечно бросил на тумбочку…
Пока народ увлеченно дегустировал и сравнивал напитки производства машины и девочки Землероевой, Станислав сгонял до Юлиной кухни и спер острейший нож, обернув его в небольшое кухонное полотенце. (Позже этот легкий кусочек ткани улетит по ветру с тридцать третьего этажа, далеко-далеко и бесповоротно.) На это ушло полторы минуты.
Выбрав время, когда мужская смена у офисной пепельницы прошла разрозненно, Стас изобразил, что только собирается прикурить, задержался… Спустился к Эмме.
Канипалова почти не удивилась.
– Пришел проверить, успокоить или поцеловать? – усмехнулась девушка.
– Водички дай, – хрипло попросил Леонидов.
– Не жалко, – улыбнулась Эмма, пошла на кухню за стаканом и уже там невероятно удивилась, когда обернувшись к любовнику, напоролась на нож.
Наверное, у Эммы Канипаловой был пробел в образовании. Она не прочитала в детстве книжку Киплинга, где кто-то очень умный советовал волчонку Маугли не дергать тигра за усы.
На этот раз наблюдать за конвульсиями Станислав не стал. Эмма умерла мгновенно, убийца вышел и закрыл за собою дверь.
Все.
Его отсутствия никто не заметил. Мужчины, разглядывающие торчащие из-под плазменной панели ноги Эдика, решили, что Леонидов задержался, вдумчиво покурив на лестничной площадке. Тем более что Стас сразу же прошел на кухню к дамам и потребовал для себя порцию кофе ручной работы девочки-сыщицы…
На следственном эксперименте девочка-сыщица нахмурилась и потянула носом воздух.
– Не понимаю… – пробормотала, насупив брови и разглядывая поднимающуюся кофейную пену над туркой, – что-то не так… От вас, Станислав, пахнет по-другому? – Недоуменно и пристально поглядела на Леонидова.
У Стаса чуть не отвалилась челюсть и не подкосились помертвевшие ноги. По пяткам будто бы ударила скатившаяся к ним душа.
На этот раз он действительно пришел из курилки и принес на себе стойкий запах табачного дыма.
В прошлый раз на пожарную лестницу Стас только заглянул и сразу вслед за мужиками вышел. Проветрился слегка уже в квартире Эммы.
Не успел он тогда качественно дыма хватануть! Неужели девчонка заметила несоответствие запахов?
Леонидов что-то неловко пробормотал о другом одеколоне, похвалил острый нюх девочки; пока хвалил, чуть не скончался: такой облом! На чем попался – на сигаретной вони!
Кто б мог подумать? Все так отлично начиналось. Судя по некоторым перешептываниям следователя и ментов, на реконструкции пытались вычислить, кто отсутствовал довольно продолжительное время, необходимое для пробежки за ножом Юлии, последующим визитом к Канипаловой и ее убийством. Стас на поминках мудро разделил визиты, а потому не очень-то переживал. Как оказалось, почти каждый из присутствующих на девятинах имел возможность совершить убийство: все сновали туда-сюда, постоянно где-то ошивались, шептались за закрытыми дверями, детки пойло и деньги воровали…
Если бы не острый нюх сыщицы, Стас прошелся бы по эксперименту прогулочным шагом!
Не получилось прогуляться. В течение всего следственного эксперимента Леонидову казалось, будто девочка Дуся не спускает с него задумчивых глаз. Изучает, ждет всплеска интуиции и памяти.
По спине Стаса скатывались и сразу впитывались рубашкой крупные капли пота. Котовы и Рощины ходили по гостиной, подчиняясь любому приказанию малолетней сыщицы…
Убийца играл лицом и старался не выделяться из прочей разозленной девочкой компании.
Как же Стас ее возненавидел! Сыщица постоянно лезла с дополнениями, цеплялась за малейшее несоответствие, приказывала, управляла! Каждую минуту, каждую секунду Леонидов ждал, когда Евдокия упрется в него взглядом и кивнет: «Все, господа, приехали. Я поняла, что мне не нравилось на реконструкции, Стас Леонидов – не курил на лестнице».
Когда Евдокия попросила у следователя дать ей возможность внести дополнения позже – ей, видите ли, что-то не понравилось, что-то было тут не то! – Леонидов понял: не будет ему покоя, пока девочка жива.
Уж если подтирать следы, то НАСУХО.
На следующее утро, правда, страхи немного схлынули. Стас решил, что убирать девчонку сразу же после странностей на реконструкции – подозрительно. Зачем? Пока не припекло.
Но Дуся вновь напомнила о себе. В понедельник позвонила в офис и попросила Станислава Натановича позволить ей поговорить с сотрудниками и друзьями Эммы.
Натанович перепугался. Зачем?! Чего она копает там, где бульдозером менты прошлись?!
Неужели надеется разговорить какую-нибудь подружку Канипаловой, нащупать в хитроумных зарослях интриги уши Стаса?
Вполне возможно. С маленькими умненькими девочками болтают охотнее, чем с дяденьками из прокуратуры.
Переживания за целость шкуры и ушей вернулись с новой силой, Леонидов даже вышел в холл офиса компании встретить докучливую Дусю.
И заодно поглядеть на каком автомобиле та раскатывает.
Поздней ночью этого же дня Леонидов проехал на такси до дома Катиной тети и как старому знакомому улыбнулся жигуленку цвета нижнего белья ее бабушки.
Юный отпрыск соседей по квартире Леонидова получил в подарок на восемнадцатилетие автомобильные права без самого автомобиля.
Грустил.
И вечно отирался у машин соседей с глазами полными тоски.
Пару раз Станислав Натанович позволял Костику порулить на своем «мерине» вокруг квартала, сгонять на автомойку, шины подкачать. Костик на Станислава Натановича тихонько молился и щурил глазки, как на ясно солнышко. Надеялся на продолжение знакомства с «мерином» и совершенно не считал себя бесплатным мальчиком «чего изволите?».
Леонидов лукаво тешил самомнение парнишки, изображал из себя полнейшего автомобильного профана и позволял тому пространные глубокомысленные изречения о преимуществах механики и электронике в начинке «меринов» и жигулей.
Утром, как только часовые стрелки показали относительно приличное время для раннего звонка, Стас позвонил на мобильник Костика.
– Привет, сосед! – сказал жизнерадостным, бодрым голосом будильника-работяги. – Есть предложение прогулять универ. Ты как, согласен?
Студент, только что бурчавший сонно и нечленораздельно, оживился моментально:
– А чё? Задание есть, Станислав Натанович?
Леонидова и Костю связывали только автомобили. Точнее даже сказать, один автомобиль, тот, что стоял на приколе возле их подъезда.
– Какой ты, однако, парень догадливый, – наигранно восхитился Натанович и рассказал изумительную историю о том, как в машине «что-то там поменяли… где-то возле стартера, и велели вроде как для пущей притирки погонять машину. А у меня, Костик, кровь из носу нет времени, а завтра надо большого чина из провинции по объектам возить – вдруг то, что не притерлось, поломается на обочине поселкового тракта? – выручи, дружище, погоняй «скакуна», я в долгу не останусь».
Сосед Костик поначалу решил, что не до конца проснулся, поскольку подобное счастье безлошадному студенту может только присниться. Ущипнул себя за щеку… потряс головой – не снится, дядя-сосед продолжает бухтеть в телефонной трубке.
Увещевая потрясенного прогульщика, Станислав Натанович поставил лишь одно условие: поближе к полудню крутиться неподалеку от Химок, мол, у него в том районе дела, может быть, Костик будет так любезен и подберет его на Ленинградке ближе к обеду…
Заканчивая разговор, Леонидов немножечко смутился:
– Боюсь только, Костик, как бы нам с тобой за прогул от папы не влетело, а?
Как и ожидалось, студент бросился умолять дяденьку ничего не говорить папаше. Мол, это их дела, зачем посвящать кого-то со стороны, один день прогула ничего не испортит в зачетной книжке: «Станислав Натанович, давайте не будем ставить папу в известность! Я все успею, я все исполню, я ваш навеки…»
В районе Ленинградского шоссе, как хорошо знал Леонидов, шла реконструкция дороги. Там «мерседес» надолго застрянет в пробках и даст хозяину подтвержденное камерами ГИБДД алиби: поехал по делам, застрял, вместо того чтобы решать вопросы на объекте, стоял в заторе.
Обратного не доказать. Даже если Костик будет гонять «мерина» по объездным дорогам, пункт назначения Стас собирался высчитать так, чтобы студент обязательно засветился под камерами наблюдения. Сквозь слегка тонированные стекла водителя не различить. Машина в пробке была, а кто сидел за ее рулем… Попробуйте доказать противное, студент-прогульщик будет нем, как вмороженная в лед плотва.
Рассказывая о неприятностях с парковкой, сыщица Дуся посвятила отдельное внимание пути от многоуровневой парковки до дома. Именно эта пустынная неприятная дорога и отвращала детку от ежевечерних прогулок: пятьсот метров не убранной от снега, плохо подготовленной для пешеходов дороги и заставляли ее «фольксваген» ночевать за оградой. Парковщики обещали весной дорожки привести в порядок, пока же… Пока Дуся предпочитала не месить ногами вязкий снег.
Жалуясь на парковочные неприятности, Евдокия рассказала (похвасталась), где живет, найти «фольксваген» с нужным номерным знаком Леонидову не составило труда.
Скрываемый ночной метелью, он подобрался к автомобилю и проколол два колеса.
Как и рассчитывал убийца, Дуся показалась на крыльце приличной новостройки не самым ранним утром. Леонидов вечером звонил Юлии, справлялся о самочувствии, та ответила, что собирается проспать до полудня, потом к ней приедет Евдокия.
Дико замерзший и слегка угоревший Станислав (печка реликта советского автопрома работала из рук вон плохо, не столько согревала, сколько воздух портила) пронаблюдал концерт по собственным заявкам: вначале сыщица немного поревела над колесами, потом поорала на охранников, потом…
Потом потопала к парковщикам в сопровождении домашнего охранника.
Подобного обхождения Стас никак не ожидал. По его прикидкам, девочка должна была прилично разозлить охрану дома и, оставляя доказательства в виде проколотых шин, в одиночестве ринуться к парковщикам. В расписанный сюжет, конечно, мог вмешаться участковый… Но его присутствие не сильно огорчало Стаса. Дожидаться милиционера девочка будет возле «обиженной» машины, а «фольксваген» стоит на обочине дороге, где тоже можно разогнаться. Сбивать девчонку насмерть Леонидов не предполагал, ему достаточно вывести ее ненадолго из строя. Уложить в больничку, отвлечь от расследования, пусть пару месяцев поваляется в гипсе, пока вложенные в схему деньги вернутся на счета.
А получилось, что момент для «тоже разогнаться» был упущен. Станислав не мог себе позволить торопиться и наехать на девочку, прежде чем та поскандалит и с охранниками, и с парковщиками, сотворив себе кучу врагов и потенциальных подозреваемых.
Дергая за проржавевшие рычаги жигуленка, Станислав тихонечко поехал за Дусей и охранником. За поворотом развернулся в обратную сторону, порыкивая двигателем, стал ждать…
Девчонка, слава богу, вышла из будки охраны парковки одна.
Стас вывел жигули на прямую линию, набрал максимально возможную приличную скорость…
Наверное, у девочки проворный ангел-хранитель на Небесах проживает. Только высшее вмешательство в лице огромного охранника могло за долю секунды выдернуть ее из-под колес.
Леонидов придирчиво протер салон жигуленка от следов своего присутствия. (Одежду, в которой был за рулем реликта, он позже выбросил в мусорный контейнер, подальше от своего дома.) И сразу позвонил студенту.
Тот, как и ожидалось, тихонько киснул в пробке.
Стас попросил Костика назвать улицу, на которой он прокисает, и велел студенту развернуться и забрать его неподалеку от метро «Войковская», куда сам подъехал на частном извозчике.
За обедом в приличном тихом ресторане Стас просчитал все риски и возможности – везучая девочка Дуся не оставила иного мнения, Леонидову пришлось признать: битву с молоденькой сыщицей он проиграл по всем позициям. Коробочка с ядовитыми шприцами подсказала выход: Евдокия должна умереть от рук «самоубийцы» Юли Котовой. Подобный изящный, выигрышный поворот сюжета привел Леонидова в прекрасное расположение духа – два комара одним ударом.
Каждый вечер Стас приезжал к Татьяне. Коробочка со шприцами бесполезно нагревалась в карманах: «наверху» не принимали.
Леонидов использовал все доводы и поводы, боясь показаться излишне, подозрительно настойчивым напрашивался в гости. Юлия, ссылаясь на домашний арест и строжайший приказ следователя, в приеме каждый раз отказывала.
Вечером в четверг к Татьяне зашла домработница старших Котовых:
– Таточка, тебе чего-нибудь в магазине надо?
Тут стоит остановиться и сказать, что Люся относилась к довольно распространенному женскому типу больших любительниц покупок «только за смертью посылать». Подобные ей женщины, отправляясь за пачкой соли, обязательно и планомерно обходят все полки, попутно накупают всякой дряни и с перегруженной тележкой, минут через сорок, подбираются к соли как к цели и к кассе как к итогу.
– Да вроде бы ничего, – задумчиво ответила Татьяна.
– Ну ладно, – слегка разочаровалась Люся. – А то тут меня Юля попросила до магазина сбегать… Парочку грейпфрутов прикупить.
– Грейпфрут? – понимающе переглянулись Стас и Тата. – Похоже, выравнивается наша Юля, – усмехнулась Котова, – «Соленые собаки» пошли…
– Не, – уже из прихожей донесся голос опытной домработницы. – Она попросила еще и винограду черного купить. Для этой, как ее там… «Леди».
Татьяна с улыбкой смотрела на Стаса. Оба слишком хорошо знали Юлю, чтобы понять – раз бедняжка вспомнила любимые коктейли, значит, действительно состояние выравнивается. Юленька в себя приходит.
Едва за Люсей захлопнулась входная дверь, Леонидов мягко притянул к себя Татьяну, уткнулся носом в шею, пощекотал:
– А может быть, и нам? Немного «просолиться»… Позвони Люсе, пусть и нам грейпфрутов купит…
– Отстань! – поеживаясь, рассмеялась Тата. – У меня есть грейпфруты, я на них худею.
Эта фраза решила все. Юлии Котовой и Дусе Землероевой предстоит сегодня умереть.
Продолжая удерживать Татьяну в объятиях, Стас сделал радостное лицо и предложил:
– Слушай-ка, а может, по такому радостному событию – Юлька очухалась! – и нам небольшой сабантуй сообразить? А, как думаешь?.. Налепим пельменей, «собачками» запьем…Посидим душевно…
Тата Котова поговорку «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок» признавала непреложной истиной, с крошечной оговоркой – сей «путь» ведет к нормальному мужчине. Уговаривать ее приготовить для любимого пельмени дважды не пришлось.
Леонидов сходил к Эдику и на всякий случай удалил того из дома (чтоб под ногами не путался) при помощи пятитысячной купюры.
Лоботряс мгновенно испарился из квартиры, поскакал прогуливать подарок в баре.
Валентин отсутствовал дома совершенно бесплатно.
Стас взял трубку городского телефона и, сказав Татьяне: «Совсем забыл, обещал Борису позвонить», дозвонился до приятеля. На обязательный вопрос «как дела, чем занимаешься?» ответил:
– Сижу у Тани, жду пельмени.
Многие года дружбы позволили Станиславу прилично изучить вкусы и реакции Рощина. Едва разговор коснулся обожаемых Борисом пельменей Татьяниного производства, он моментально оживился:
– А на нас с Ядей можно попросить? Я б тоже не отказался от десяточка пельмешек… Мы приедем?
Натанович изобразил смущение:
– Ну, как бы… я тут не хозяин. Таточка, – обратился к ловкой хозяюшке, – Боря с Ядей хотят приехать на пельмени. Можно?
Хлебосольная, слегка присыпанная мукой Танюша согласилась абсолютно предсказуемо:
– Конечно. Может быть, попозже и к Юлии зайдем, посмотрим, как она… Юлька, подвыпив, на болтовню потянется.
Исподволь направлять хорошо знакомых людей – легко. Стас прекрасно знал, что у Таты есть запас грейпфрутов, она пьет на диете фреш из этих фруктов. Знал, что, если затеяться с пельменями, Рощиным стоит только намекнуть – приедут, где бы ни были! Борис с ума по Танькиным пельменям сходит, легкая приманка. А чем больше в доме будет подозреваемых, тем больше поводов для разборок следователю и обоснованного недоверия присяжных. (Опасность попасть в лапы закона нешуточно беспокоит любого преступника.)
Леонидов улучил минутку, достал из холодильника два грейпфрута и в туалете аккуратно начинил их ядом.
Обтер придирчиво, положил в пакет и спрятал в тумбочке у входа.
Теперь оставалось только придумать, как заманить к этой тумбочке домработницу с грейпфрутами для верхнего этажа. Как вынудить ее оставить фрукты без присмотра и чем отвлечь Татьяну.
Как многорукий бог Шива, Тата колдовала на кухне: раскатывала большой пласт теста, накрывала форму для пельменей, ловко заполняла выемки фаршем. Леонидов подошел сзади, обнял за место, называемое талией, шепнул в ушко:
– Я могу чем-нибудь помочь? Хочешь, воды налью в кастрюлю, поставлю на огонь?
– Поставь, налей, – не отвлекаясь от процесса, согласилась Тата.
Леонидов наполнил водой большую кастрюлю, раскрыл дверцу ящика с приправами и, незаметно спрятав под пышным джемпером пакетик с лавровыми листочками, ошарашенно повернулся к хозяйке:
– Таточка, у тебя нет лаврушки.
Хозяйка огорченно всплеснула руками:
– Не может быть! Недавно покупала!
– Посмотри. Может быть, я не увидел?
Через тридцать секунд, как и ожидалось, Леонидов по просьбе Таты звонил Люсе на мобильный телефон:
– Люсенька, у нас тут катастрофа. Нет лаврового листа. Если ты еще в магазине, купи, пожалуйста, лаврушки, Боря просто обожает пельменный суп, а, как ты знаешь, без лаврушки – не тот цимус будет.
После слов «у нас тут катастрофа» какая женщина поскачет наверх отдавать какие-то грейпфруты на пропой, не заглянув предварительно к катастрофически расстроенным соседям?
Конечно никакая. Грейпфрутовое пойло может обождать.
Леонидов еще немножко покрутился на кухне. Вынул из шкафчика пищевую соду и спрятал ее под раковиной. Стас уже решил – дабы удалить двух женщин от магазинного пакета с грейпфрутами, рукой придется пожертвовать.
Как только Татьяна вышла из кухни на голос подошедшей Люси, Стас уронил в кипящую кастрюлю солонку и дико завопил.
Все последующие события просчитывались легче легкого. Обе женщины моментально прилетели оказывать помощь. Люся, не собиравшаяся проходить дальше прихожей, прибежала прямо в сапогах, оставив пакет с покупками на тумбе возле двери.
Леонидов тряс рукой и, непритворно морщась от дикой боли, скулил:
– А-а!! Тата, Люся, я уронил в кастрюлю солонку и машинально сунул руку в кипяток!!
«Какой кошмар, какая жуть, мужик на кухне как женщина на корабле – одна беда!» – в унисон причитали женщины и заполошенно собирались оказывать первую помощь.
– Тата, давай скорее соду! – командовал Леонидов. – Ожог надо присыпать содой, чтобы не было волдырей!
Тата металась между кухонных шкафов, разыскивая спрятанную Стасом под мойкой коробочку.
– Люся! – прикрикнул Леонидов. – Беги к себе, принеси соду, она лучше всего помогает! Мигом! Одна нога здесь, другая там – у меня рука жутко болит!! – Пришпоренная до одури домработница забыла, разумеется, о покупках и умчалась к месту работу, в квартиру старших Котовых. – Тата! – приказывал Стас. – Посмотри в аптечке, есть ли у тебя стерильные бинты и что-нибудь против ожогов?!
Аптечку Татьяна держала в спальне, в шкафчике под ключом, поскольку иногда к ней заходили подруги с маленькими любознательными детками. Открыть шкафчик, найти бинты и какую-то мазь против ожогов – дело минуты на полторы.
Рука болела нестерпимо. Кисть походила на клешню вареного омара. Справиться с болью и действовать уверенно Стасу помогал только адреналин, выделявшийся при шоке и нервном перевозбуждении.
В мгновение ока Леонидов проскочил до прихожей, выдернул из сумки Люси пакет с двумя грейпфрутами и произвел подмену, благоразумно рассыпав фрукты внутри сумки. Забросил только что купленные домработницей фрукты в овощной ящик холодильника Татьяны и до возвращения хозяйки на кухню успел скукожится на табурете:
– Ох, Тата, как болит! Как больно!!
Минут через пять больную руку, по совету отоларинголога Марковны покрыли внушительным слоем пены «Пантенол», попозже Стас попросил ее забинтовать – оставлять на выжатых грейпфрутовых шкурках след противоожогового средства ему никак не хотелось (хотя эти следы может оставить и Люся, поскольку будет доставать из сумки рассыпанные цитрусовые руками, участвовавшими в перевязке). Ольга Марковна обиженно поджимала губы и говорила, что лучше знает, как лечить, но Стас упрямился.
К моменту приезда Рощиных Станислав уже сидел вполне довольный, со стаканом «Соленой собаки» в здоровой клешне. И вычислял приблизительное время смерти женщин на тридцать третьем этаже.
Грейпфруты наверх доставили только после того, как оторвали Люсю от участия в оказании первой помощи, практически перед самым приездом Рощиных.
По прикидкам Стаса, на то, чтобы выжать сок, приготовить коктейли, выпить и сдохнуть, Юлии и сыщице потребуется некоторое время – яд не подействует мгновенно, так обещал алхимик. Станислав уже готовил речь для обеспокоенных друзей перед запертой дверью Юлии: «Надо вскрывать замок, надо проверить, эта тишина мне не нравится…» Здесь главное – оказаться в квартире с покойницами раньше полицейских и изъять проколоты шприцем шкурки!
Внезапно Стас подумал: «А что будет, когда две жертвы почувствуют недомогание?
Алхимик обещал, что прежде смерти наступает помутнение сознания. То есть жертва становится безвольной и беспомощной, про смерть не думает, а хочет лечь бай-бай…
А что, если подумает? Что если позовет на помощь, карету скорой догадается вызвонить?
И вот еще… На нижнем этаже под жертвами есть врач. Что если кто-то из женщин выпьет чуть меньше и догадается позвонить Ольге Марковне или покричать из камина?!»
Этого допустить нельзя. Ольга Марковна может не кинуть весть о несчастье на тридцать первый этаж. Поступит так по доброте душевной – зачем беспокоить тех, кто не в силах помочь? И если Марковна или врачи скорой помощи тут же вызовут милицию, а те найдут в помойном ведре проколотые цитрусовые шкурки…
Ух, что будет! Надо срочно что-то изобрести. Стас понимал: ему жизненно необходимо оказаться на тридцать втором этаже в момент, когда придет сигнал с просьбой о помощи! Если не заменить проколотые грейпфрутовые шкурки – все совершенно бесполезно!
Леонидов очень ловко повернул разговор на тему прошлых лет, припомнил, как, бывало, играли они со старшими Котовыми в лото…
Результатом, естественно, вышло предложение от Таты наведаться на тридцать второй этаж и предложить партейку Егору Валерьевичу и Ольге Марковне. «Не все ж им вдвоем-то сидеть, пойдемте, ребята, порадуем старших, развлечем…»
Пошли наверх. Сели за стол, но Ольга Марковна не смогла разыскать свою коробку с игрой. Татьяна предложила принести свои бочонки и карточки.
Леонидов напряженно выставлял ухо в сторону камина и ждал каких-нибудь звуков из квартиры наверху. Под пышным навесом вязаного джемпера лежали аккуратно упакованные в пакет выжатые «безвинные» шкурки. Больная, бережно баюкаемая рука позволял удерживать пакет под мышкой и оправдывала скованность движений. За Леонидовым ухаживали, лелеяли, не позволяли ему лишних телодвижений.
…Как ни готовил себя Стас, вопль из камина буквально подбросил его в воздух. Врач-отоларинголог только, прислушиваясь, нахмуриться успела, а Стас уже летел на выход! Корил себя за торопливость и отменную реакцию, но ничего не мог поделать – нервическое ожидание подстегивало ноги.
И надо сказать, что только это жуткое сосредоточение психики не позволило ему от неожиданности потерять рассудок: совершенно живая-невредимая Землероева как ни в чем не бывало бегала по коридору!!
Далее Стас тоже чудом удержался в здравомыслии: в десяти шагах, на кухне, его ждал еще один сюрприз – на столе стоял совершенно не тронутый бокал с «Соленой собакой».
Боль в обожженной руке не отозвалась даже малейшим дискомфортом, когда Леонидов подхватил и понес бесчувственную Юлю. Шок обезболил все. Мысль – надо удалить народ из кухни – была первичной, она не оставляла места для себялюбия и жалоб.
Стас перенес вдову в гостиную, Ольга Марковна начала разгонять народ приказами. Землероева отправилась за мокрым полотенцем, Ядвига и Боря вышли… Врач полностью отвлеклась на пациентку…
Леонидов быстро и тихо вернулся на кухню.
С ненавистью посмотрел на нетронутый тумблер с «собакой», примерился по местоположению стаканов, табуреток, столовых приборов…
Получается, что девочке налили шампанского.
Почему?
Нет времени подумать!
Леонидов стремительно подбежал к помойному ведру под мойкой, максимально осторожно, стараясь не оставить следов лечебной мази, поменял грейпфрутовые шкурки.
Прислушался.
Есть время! Землероева шумит водой, намачивая полотенце. Ядвига не вернулась в квартиру.
Стас ловко накапал из шприца ядовитой жидкости в бокал с шампанским, выбежал из кухни и только в гостиной, наблюдая за уверенными действиями Ольги Марковны, позволил себе вернуться к вопросу: почему? Как получилось, что мерзкая ищейка отказалась от коктейля и до сих пор жива и невредима?!
Ведь, следуя раскладу опытного человека, Стас уверенно предположил – русский человек не станет надираться в одиночку! Изобразит коктейли, обязательно чокнется с приятелем и в две глотки за здоровье выпьет!
Леонидов совершенно зримо представлял череду этих типично российских событий.
Почему девчонка отказалась поддержать хозяйку? Что за выкрутасы?!
У нее аллергия на цитрусовые? Или тупо соль не переносит?!
Почему сорвался такой замечательный сценарий?! У британцев есть свое «Чисто английское убийство», в России тоже не лыком шиты, существуют определенные смертоубойные традиции: двое… вечер… водка… «Ты меня не уважаешь!»… труп. Пол значения не имеет – если две дамы собрались надраться до поросячьего визга, все идет вполне традиционно: налили, чокнулись, проглотили, повторили раз пятнадцать, чинно повизжали.
Они просто обязаны были надраться и сдохнуть!!
А впрочем… Какая разница, если в квартире за закрытой изнутри дверью были только две женщины? Яд обнаружат и в соке, и в шампанском… Может быть, еще повезет – Землероева сходит на кухню и полечит нервы выдохшимся шампанским?
Леонидов изловчился, подгадал момент, когда Ольга Марковна немного отвлечется, и, якобы сочувствуя, дотронулся до руки Юлии: на зажатом в носовой платок шприце остались ее отпечатки пальцев. Шприц Стас подложил в карман ее домашних джинсов.
В принципе шприц с Юлиными отпечатками можно было бы засунуть куда-нибудь на кухне. Но больно уж момент удачным был – в гостиной, кроме озабоченной разглядыванием аптечки Марковны, никого. Сыщица у кухонного косяка рыдает. Пусть все-все-все сойдется на самоубившейся вдове. Вопросов меньше будет, головняка.
Ядовитые цитрусовые шкурки Стас разорвал на мелкие частицы и спустил в унитаз в квартире Таты. (Рвал через пакет, аккуратно, чтоб бинт не замарать.) Два шприца из трех незаметно затолкал в цветочный грунт фикуса, растущего в холле, когда ходил проведать поджидающего врачебную бригаду Борю. (Расположение охранных камер дома, построенного компанией Котовых, Стас знал отлично – никто его манипуляций у цветочного горшка не видел, не заснял.)
По всем позициям, даже если будет такая попытка, предъявить ему абсолютно НЕЧЕГО. Стас не оставил ни одного следа, успел убрать все доказательства вины.
Признаться, больше чем следствия он опасался вопросов от Марка, проведавшего о неприятностях в доме его работодателей.
Но следствию и ушлой девочке-помощнице до Марка, слава богу, не добраться.
На новый следственный эксперимент Леонидов отправился если не без нервов, то уж точно можно сказать: шел без всякой паники. Никаких странных вопросов у следствия не возникало, Станислава, в числе прочих, не пытали с иезуитской въедливостью и тщанием; у Котовых и Рощиных сложилось необсуждаемое мнение: в несчастье виновата Юля.
В глазах друзей и родственников плавали невысказанные вопросы: почему, зачем Юля выпила отравленный коктейль?.. Она виновна в смерти мужа и секретарши? Извелась виной? Или просто разрубила, стянувшийся у шеи узел?
Пожалуй, только свекор Егор Валерьевич был уверен в невиновности невестки. В некоторых вопросах отставной вояка не признавал полутонов. Именно ему, собирая информацию о ходе следствия, звонил Леонидов, свекор Юлии говорил охотно и, как мог, пытался обелить невестку, убедить в ее невиновности друзей и родственников, разгадать загадку отравления.
…Леонидов практически развлекался, глядя на наморщенные лбы оперативников и следователя. Стас уничтожил малейшие следы преступления и был абсолютно уверен не только в безнаказанности, но и в том, что не навлек на себя даже крошечного подозрения.
Да даже если бы они возникли… следов-то нет, все чисто, отравленные шкурки уже плавают далеко-далеко в нечистотах подземной канализации.
Слова мерзкой ищейки прозвучали ударом электрического разряда. Леонидову показалось, что вздрогнув, он на секунду стал напоминать выгнувшего спину кота со вздыбленной шерстью. Указательный палец девчонки четко направился ему в грудь.
Убийца на мгновение опешил, растерялся. Оглядел присутствующих, наткнулся на задумчивый, изучающий взгляд полковника…
Не может быть. Попался?! Он, Стас Леонидов – проиграл девчонке?!
Станислав стремительно снял джемпер и гневно швырнул его под ноги ищейки – ищите! Ищите, что хотите! Обнюхивайте!