В темно-алой пелене сумрака проступали очертания маленьких одноэтажных домов и красных кирпичных зданий.

«Город, — понял Джош, — слава богу!»

Ветер по-прежнему сильно толкал его в спину, но после восьми часов ходьбы вчера и по меньшей мере пяти сегодня Джош был готов упасть на землю. Он нес на руках обессилевшую девочку и шел так последние два часа на негнущихся ногах, со ступнями, покрытыми волдырями и кровью, в башмаках, которые разлезались по швам. Он думал, что, должно быть, похож на зомби или на чудовище Франкенштейна, несущее в руках потерявшую сознание героиню.

Они провели последнюю ночь в перевернутом пикапе. Вокруг были разбросаны формованные тюки сена. Джош стащил их в одно место и соорудил временное, относительно теплое убежище. Однако они по-прежнему находились посреди неизвестности, окруженные пустыней и мертвыми полями, и оба боялись рассвета, зная, что им снова придется тронуться в путь.

Темневший впереди город — разметанные бурей пустые дома посреди покрытых пылью прерий — манил к себе. Джош не видел ни машин, ни намека на огонь или жизнь. Показалась бывшая заправка «Тексако» с единственным бензонасосом и без крыши. Качавшаяся на ветру табличка рекламировала скобяные изделия Такера, но витрина магазина оказалась разбита вдребезги, и внутри было пустынно. Маленькое кафе тоже было разрушено, осталась лишь вывеска «Хорошая еда!». Каждый шаг давался мучительным трудом; Джош двигался мимо разрушенных зданий. Он видел покрытые пылью десятки книг в мягких обложках, их страницы дико трепетали в беспокойной руке ветра, а слева виднелись остатки небольшого дощатого строения с нарисованной от руки вывеской «Публичная библиотека Салливана».

«Салливан, — подумал Джош. — Где раньше был Салливан, теперь смерть».

Краем глаза он заметил шевеление и глянул в ту сторону. Что-то маленькое скрылось в развалинах кафе. Джош подумал — заяц.

Он замерз и знал, что Сван, должно быть, тоже закоченела. Она мертвой хваткой держала в руках Коржика и время от времени погружалась в мучительный сон. Джош добрался до одного из домов, но, увидев возле крыльца скрюченное вопросительным знаком тело, прошел мимо и направился к следующему дому, дальше через дорогу.

Почтовый ящик на покореженном основании был выкрашен белым, и на нем был нарисован черный глаз с верхним и нижним веками. Надпись гласила: «Дэви и Леона Скелтон». Джош прошел через наносы грязи и поднялся по ступенькам к входной двери.

— Сван, — сказал он, — просыпайся.

Она что-то забормотала. Джош поставил ребенка на землю и попробовал открыть дверь, но обнаружил ее запертой изнутри. Сделав замах ногой, он пнул ее в центр и сорвал с петель. Вместе со Сван они поднялись на крыльцо.

Как только Джош взялся за ручку внутренней двери, та открылась — и на него оказалось направлено дуло пистолета.

— Ты выбил мою дверь! — сказал из темноты женский голос. Пистолет не шевельнулся.

— Гм… Извините, мадам. Я не думал, что внутри кто-нибудь есть.

— Почему же ты не думал, раз дверь была заперта? Это частная собственность.

— Извините, — повторил Джош.

Он видел палец женщины, лежавший на спусковом крючке.

— У меня нет денег, — сказал он. — Я бы заплатил вам за дверь, если бы они были.

— Деньги? — Она харкнула и плюнула мимо него. — Деньги больше ничего не значат! Черт, входная дверь стоит сейчас мешок золота, приятель! Я бы снесла тебе башку, если бы не была вынуждена наводить здесь после этого порядок!

— Если вы не возражаете, мы пойдем дальше своей дорогой.

Джош видел лишь очертания ее головы, но не лицо. Помолчав, женщина повернулась к Сван.

— Маленькая девочка, — сказала она тихо. — Господи… маленькая девочка…

— Леона! — позвал слабый голос из глубины комнат. — Лео… — И оборвался ужасным приступом кашля.

— Все в порядке, Дэви! — крикнула она. — Сейчас!

И спросила Джоша, по-прежнему держа пистолет у его лица:

— Откуда вы? Куда идете?

— Мы пришли… вон оттуда. — Он показал на окраину города. — Наверное, пойдем вон туда. — И махнул в другую сторону.

— Простой у вас, однако, план путешествия.

— Да, пожалуй, — согласился он, беспокойно глядя на черный глаз пистолета.

Женщина замолчала, снова посмотрела вниз на девочку и тяжело вздохнула.

— Ладно, — сказала она наконец, — раз уж вы, сломав дверь, преодолели половину пути, можете пойти еще дальше.

Она повела дулом и широко раскрыла дверь. Джош взял Сван за руку, и они вошли в дом.

— Закройте за собой, — сказала женщина. — Из-за вас мы скоро будем по уши в пыли.

Джош послушно выполнил ее просьбу. В камине горел слабый огонь, и, когда женщина шла через комнату, пламя окрасило ее силуэт алым. Она зажгла керосиновую лампу на каминной полке, затем еще две — и в комнате стало светлее. Сняв курок с боевого взвода, она все же держала пистолет наготове. Закончив возиться с лампами, женщина повернулась, чтобы получше разглядеть Джоша и Сван.

Леона Скелтон была низенькой и коренастой, в толстом розовом свитере поверх рваного комбинезона и меховых розовых шлепанцах. Квадратное лицо казалось вырезанным из яблока и затем высушенным на солнце: на нем не было ни одного гладкого места, все в трещинках и складках. Большие выразительные голубые глаза были окружены паутинкой морщин, глубокие линии на широком лбу напоминали глиняную гравюру с океанскими волнами. Джош прикинул, что ей больше шестидесяти лет, хотя завитые, убранные назад волосы были выкрашены в ослепительно-рыжий цвет. Губы Леоны, переводящей взгляд с борца на девочку и обратно, медленно приоткрылись, и Джош заметил серебряные коронки на передних зубах.

— Дева Мария, — сказала она тихо, — вы горели? Господи… Извините, я не хотела разглядывать так пристально, но…

Она посмотрела на Сван, и ее лицо, казалось, исказилось от боли. В глазах блеснули слезы.

— Боже мой, — прошептала Леона, — вы двое… так много испытали…

— Мы живы, — сказал Джош. — Это главное.

— Да, — кивнула она и опустила глаза. — Извините меня за грубость. Я была воспитана значительно лучше.

— Леона, — раздался дребезжащий мужской голос и снова пропал в приступе кашля.

— Гляну-ка я, как там муж, — сказала миссис Скелтон и вышла из комнаты.

Пока ее не было, Джош осматривал гостиную. Она была скудно обставлена некрашеной сосновой мебелью, напротив камина лежал потертый зеленый коврик. Избегая смотреть в зеркало, висевшее на стене, Хатчинс шагнул к стеклянному буфету. На полках лежали десятки хрустальных шариков различных размеров: самые маленькие были приблизительно с гальку, а самые большие — с два кулака Джоша. В основном они были с бейсбольный мяч и выглядели совершенно прозрачными, хотя попадались бледно-голубые, зеленые или желтые. Дополняли коллекцию разные перья, несколько высохших кукурузных початков с разноцветными зернышками и пара хрупких на вид, почти прозрачных змеиных шкурок.

— Где мы? — спросила Сван, по-прежнему крепко прижимая к себе Коржика. Под глазами у нее от усталости легли темно-лиловые круги, ей очень хотелось пить.

— Это небольшой городок под названием Салливан. Здесь тоже мало что сохранилось. Похоже, все погибли, за исключением этих людей.

Он подошел к каминной полке и стал разглядывать фотографии в рамках. На одной из них Леона Скелтон сидела на крыльце рядом со смеющимся толстым мужчиной средних лет, который мог похвастаться животом значительно больше, чем шевелюрой, но глаза за очками в тонкой оправе были молодыми и веселыми. Он обнимал Леону одной рукой, а другая, казалось, поглаживала ее коленку. Дама смеялась, обнажая сверкающие серебряные зубы, и была лет на пятнадцать моложе, чем сейчас.

На другой фотографии Леона баюкала, как ребенка, белого кота, лапы которого раскачивались в воздухе. На третьей — пузатый мужчина и молодой человек держали удочки и демонстрировали очень большую рыбу.

— Это моя семья, — сказала Леона, входя в комнату. — Моего мужа зовут Дэви, нашего сына — Джо, а кошку — Клеопатра. То есть звали — я похоронила ее около двух недель назад, на заднем дворе. Закопала поглубже, чтобы никто не мог до нее добраться. У вас-то есть имена или вы инкубаторские?

— Я Джош Хатчинс. Это Сью Ванда, но я зову ее Сван.

— Сван, — повторила Леона. — Какое красивое имя. Рада познакомиться с вами обоими.

— Спасибо, — сказала Сван, не забывая о хороших манерах.

— О господи! — воскликнула Леона.

Она повернулась, взяла с кофейного столика несколько журналов по садоводству и интерьерному дизайну, в частности «Прекрасный дом», и убрала их, затем достала из угла щетку и начала сметать пыль к камину.

— Дом — страшная развалюха, — извинилась она, наводя порядок. — Раньше я легко содержала его в чистоте, но те времена уже улетели. У меня довольно давно не было посетителей!

Орудуя щеткой, она загляделась в окно на красную пелену и руины Салливана.

— Это был прекрасный городок, — произнесла она без выражения. — Рядом с нами жило около трехсот человек. Замечательные люди. Бен Маккормик, бывало, говорил, что он достаточно толст и из него бы получилось трое. В том доме, вон там, жили Дрю и Сисси Стиммонс, — показала она. — О, Сисси любила шляпки! У нее их было около тридцати, каждое воскресенье она надевала новую шляпку и каждый день щеголяла в другой, и так тридцать дней, затем начиналось снова. Кайл Досс был владельцем кафе. Дженева Дьюберри заведовала общественной библиотекой, и, боже мой, как она могла говорить о книгах! — Ее голос становился все тише и тише, словно отдаляясь. — Дженева все обещала, что как-нибудь сядет и сама напишет роман. И я всегда верила, что напишет.

Показав рукой в другую сторону, Леона продолжила:

— Норм Баркли жил на том конце улицы. Вы отсюда не увидите его дом. Я едва не вышла замуж за Нормана, когда была молода. Но однажды воскресным вечером Дэви украл меня с помощью розы и поцелуя. Да, сэр.

Она кивнула. Затем, казалось вспомнив, где она, согнулась и поставила щетку обратно в угол, словно отказывая танцевальному партнеру.

— Да, — повторила Леона, — это был наш город.

— Куда все подевались? — спросил Джош.

— На небеса, — ответила она, — или в ад. Кто куда, я так полагаю. Некоторые просто собрались и уехали. — Она пожала плечами. — Куда — не могу сказать. Но большинство осталось здесь, в своих домах и на своей земле. Затем болезнь начала косить людей… пришла смерть. Словно большой кулак стучит в дверь — бум, бум, бум, бум, примерно так. Вы знаете, что не можете не впустить этого гостя, но пытаетесь.

Она облизнула губы, ее глаза выглядели застывшими и отстраненными.

— Конечно, стоит безумная погода для августа. Собачий холод.

— Вы… знаете, что случилось?

Женщина кивнула.

— О да, — сказала она. — Ли Проктер держал радио у себя в хозяйственном магазинчике, а я зашла туда купить гвозди и веревку, чтобы повесить картину. Не знаю, какая станция была включена, но вдруг неожиданно раздался ужасный треск, и чей-то голос очень быстро начал говорить о чрезвычайном положении, бомбах и обо всем таком. Потом что-то зашипело, будто растапливали сало в горячей кастрюле, и радио замолкло. Никто не мог вымолвить ни слова, даже прошептать что-нибудь. Вбежала Вильма Джеймс, кричала, чтобы все посмотрели на небо. Мы вышли — и увидели самолеты, или бомбы, или что-то в этом роде. Они летели над нашими головами, и некоторые сталкивались друг с другом. И Грэйндж Такер сказал: «Началось!» Он залег в канаву у магазина и стал наблюдать за тем, что творилось наверху.

По-прежнему вглядываясь в окно, она продолжила:

— Потом налетел ветер, и пыль, и холод. Солнце стало кроваво-красным. Прошли ураганы, и один из них разрушил ферму Маккормика, не оставив камня на камне. Не осталось ни следа от Бена, Джинни или детей. Конечно, все в городе стали приходить ко мне, желая узнать, что случится в будущем. — Она пожала плечами. — Я не могла признаться им, что вижу черепа там, где раньше были их лица. Как можно сказать подобное друзьям? Да, мистер Лэйни — почтальон округа Рассел — не появлялся, телефон не работал, не было электричества. Мы знали, что-то произошло. Кайл Досс и Эдди Мичем вызвались проехать двадцать миль до Мэтсона и выяснить, что именно. Они уже никогда не вернутся. Я видела черепа на месте их лиц, но что я могла сказать? Знаете, иногда нет смысла говорить человеку, что его время вышло.

Джош не успевал следить за бессвязной речью старухи.

— Как это — вместо лиц были черепа?

— Ох, извините. Я забыла, что не все за пределами Салливана знают обо мне.

Слабо улыбнувшись, Леона Скелтон отвернулась от окна. Она взяла одну из ламп, прошла через комнату к книжному шкафу, вытащила из него папку в кожаном переплете, подала Джошу и открыла ее.

— Начнем отсюда, — сказала она, — это я.

Она показала на пожелтевшую фотографию и статью, аккуратно вырезанную из журнала. Заголовок гласил: «Ясновидящая из Канзаса предсказала смерть Кеннеди на полгода раньше Диксона». А подзаголовок сообщил, что Леона Скелтон видит для Америки богатство и новые перспективы! На фотографии была изображена молодая Леона в окружении кошек и хрустальных шаров.

— Это из журнала «Фэйт», тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Смотрите, я написала письмо президенту Кеннеди, предупреждая его, чтобы он не оставался в Далласе, потому что, когда он выступал с речью по телевидению, я увидела череп на месте его лица и использовала карты Таро и спиритическую доску. И обнаружила, что в Далласе у Кеннеди есть сильный враг. Я даже выяснила имя — Освальд. Как бы то ни было, я написала письмо и для себя сделала с него копию.

Леона перевернула страницу, показывая истрепанное, почти неразборчивое письмо, датированное 19 апреля 1963 года.

— Два сотрудника ФБР пришли со мной серьезно поговорить, — улыбнулась она. — Я была довольно спокойна, но им понравилось, что Дэви испугался. Да уж, эти неотесанные парни запросто могли проделать в человеке дырку взглядом! Я видела, что они считают меня сумасшедшей. Они велели мне не писать больше писем и ушли.

Она перевернула еще одну страницу. Заголовок следующей статьи гласил: «„Отмеченная ангелом при рождении“, — уверяет Джин Диксон, штат Канзас».

— Это из «Нэшнл татлер», примерно тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. Я тогда всего лишь сказала той журналистке, что мама всегда говорила мне, будто, когда я была ребенком, ей привиделся ангел в белых одеждах, который поцеловал меня в лоб. Мне это вспомнилось после того, как я нашла маленького мальчика, который потерялся в Канзас-Сити. Он тогда просто разозлился, сбежал от родителей и спрятался в заброшенном доме в двух кварталах отсюда.

Леона перелистнула еще несколько страниц, горделиво указывая на статьи из журналов «Стар», «Инкуайрер» и «Фэйт». Последняя публикация в маленькой канзасской газете была датирована 1987 годом.

— Потом я уже не была такой, как раньше, — сказала она. — Сердце, артрит. Болячки как бы заволокли мне видение. Но все же это была я.

Джош что-то пробурчал. Он никогда не верил в экстрасенсов, но после того, что навидался за последнее время, для него все стало возможно.

— Я заметил ваши хрустальные шары, вон там.

— Это моя любимая коллекция! Со всего мира! — похвасталась Леона.

— Они и правда замечательные, — добавила Сван.

— Спасибо, маленькая леди.

Леона улыбнулась Сван и повернулась к Джошу.

— Знаете, я не предугадала того, что случилось, — сказала она ему. — Может быть, я слишком стара, чтобы многое предугадывать. Но у меня было плохое предчувствие касательно этого президента-астронавта. Я полагаю, он был очень добр и позволял слишком многим поварам сыпать в котел приправы. Ни Дэви, ни я не голосовали за него, нет, сэр!

Из задней комнаты снова послышался кашель. Леона склонила голову, внимательно слушая, но звуки стихли, и она расслабилась.

— Я не могу дать вам много, в смысле еды, — объяснила она. — Могу предложить несколько лепешек из старого кукурузного зерна, жестких, как угли, и горшок овощного супа. Я все еще готовлю на огне, но, бывает, ем и холодное. Хорошо, что в колодце на заднем дворе пока можно накачать чистой воды. Так что чем богаты, тем и рады.

— Спасибо, — сказал Джош. — Думаю, немного супа и кукурузных оладий будут чрезвычайно кстати, холодные или нет. У вас можно как-нибудь почиститься?

— Вы хотите принять ванну? — Она с минуту думала. — Хорошо, полагаю, мы можем сделать это по старинке: ведра с кипятком и заполненная теплой водой ванна. Маленькая леди, я считаю, вы тоже должны смыть с себя грязь. Конечно, водосток может засориться, и вряд ли водопроводчик когда-нибудь к нам придет. Так что вы оба делали?.. Катались по земле?

— Вроде того, — сказала Сван. Она решила, что ванна — теплая или холодная — это было бы замечательно.

Девочка знала — она пахнет как свинья, но боялась увидеть, на что стала похожа ее кожа под грязью. Она догадывалась, что это будет не слишком здорово.

— Я сейчас принесу вам пару ведер, и вы сможете накачать себе воды. Кто хочет пойти первым? — спросила Леона.

Джош пожал плечами и показал на Сван.

— Хорошо. Я помогу вам набрать воду, но мне придется часто возвращаться к Дэви, вдруг у него начнется приступ, — пояснила хозяйка. — Вы будете приносить ведра сюда и подогревать их на камине. У меня хорошая ванна, которой никто не пользовался с тех пор, как начался весь этот бардак.

Сван кивнула и поблагодарила женщину, и Леона Скелтон вперевалку направилась в кухню за ведрами. Дэви несколько раз сильно кашлянул, затем стало тихо.

Джош очень хотел пойти туда и взглянуть на этого человека, но не пошел. Кашель звучал скверно, он напомнил Джошу, как кашляла Дарлин перед смертью. Хатчинс решил, что это, наверное, лучевая болезнь. Леона сказала: «Болезнь начала косить людей». Радиационное заражение, должно быть, унесло жизни почти всего города. Но Джошу пришло в голову, что некоторые, очевидно, могут сопротивляться радиации лучше других. Доза, способная сразу убить многих, кого-то умерщвляет медленно. Он устал и ослаб от ходьбы, но все равно чувствовал себя хорошо, Сван тоже была в приличной форме, если не считать ожогов, да и Леона Скелтон казалась достаточно здоровой. Внизу, в подвале, Дарлин в первый день проявляла активность, а через сутки лежала и тряслась в лихорадке. Некоторые, возможно, могли идти недели и месяцы, не чувствуя всех последствий радиационного воздействия. Он надеялся на это.

Но сейчас мысль о теплой ванне и пище, которую едят из тарелки настоящей ложкой, выглядела для него верхом блаженства.

— Ты как, в порядке? — спросил он Сван, уставившуюся в никуда.

— Мне лучше, — ответила она.

Но мысли ее возвращались к матери, лежавшей мертвой под землей, к Поу-Поу или к чему-то, что управляло стариком, и к тому, что он сказал. Что это значило? От чего великан должен был уберечь, защитить ее? И почему ее?

Она подумала о зеленых побегах, которые проросли из земли по контуру ее тела. Ничего похожего с ней раньше не случалось. Ей действительно еще не приходилось делать ничего подобного, даже когда она разминала пальцами землю. Конечно, она и прежде ощущала что-то горячее, словно фонтан энергии, шедший к ней от земли и проходивший через ее тело… но по-другому.

«Что-то изменилось, — подумала она. — Я всегда могла выращивать цветы. Ухаживать за ними на влажной земле, когда светило солнце, было просто».

Но она заставила траву расти в темноте, без воды, даже не стремясь сделать это. Что-то изменилось. И неожиданно она догадалась: «Вот как! Я стала сильнее, чем раньше».

Джош подошел к окну и посмотрел на мертвый город, оставив Сван наедине с ее мыслями. Он обратил внимание на фигурку за окном — мелкое животное повернуло голову и заметило Джоша.

«Собака, — понял он. — Маленький терьер».

Несколько секунд они неподвижно изучали друг друга взглядом — а затем псина умчалась прочь.

«Удачи тебе», — подумал Хатчинс и отвернулся, потому что знал: собака обречена на смерть; у него возникло болезненное предчувствие.

Дэви дважды кашлянул и позвал Леону. Она принесла из кухни ведра для купания Сван и поспешила к мужу.