Все началось со сдавленного голоса, звавшего из-за забаррикадированной двери спортзала: «Полковник? Полковник Маклин?»

Маклин, стоя на коленях в темноте, не отвечал. Неподалеку Роланд Кронингер щелкнул предохранителем автомата, справа сверху доносилось тяжелое дыхание капитана Уорнера.

— Мы знаем, что вы в спортзале, — продолжал голос. — Все остальное мы уже обыскали. Соорудили себе милую маленькую крепость, да?

Как только Роланд сообщил о случившемся в кафетерии, они забаррикадировали дверь зала камнями, кабелем и частями разбитых механизмов. Мальчик подал прекрасную идею разбросать по коридору осколки стекла, чтобы мародеры, пробираясь в темноте, изрезали ладони и колени. За минуту до того, как раздался окрик, Маклин расслышал ругань и злобные причитания и понял, что стекло сделало свое дело. В левой руке полковник держал импровизированное оружие — часть механизма от тренажера «Наутилус супер пуловер», кусок трубчатой металлической стойки примерно два фута длиной с двенадцатидюймовой цепочкой, заканчивающейся зубчатым колесом.

— Пацан у вас? — спросил голос. — Я доберусь до тебя, мальчик. Ты действительно славно постарался, гаденыш.

Теперь Роланд знал, что Шорр не погиб, но по тому, как тот выговаривал слова, мальчик понял, что сержант потерял половину зубов.

Нервы у Тедди Уорнера сдали:

— Уходи! Оставь нас в покое!

«О черт! — подумал Маклин. — Теперь Шорр точно знает, что поймал нас!»

Наступила долгая тишина. Потом сержант сказал:

— У меня голодные люди, которых надо покормить, полковник. Мы знаем, что у вас там целый мешок еды. Разве это правильно — взять все себе?

Маклин не ответил, и искаженный голос Шорра прокричал:

— Отдай нам еду, сукин ты сын!

Что-то схватило Маклина за плечо, будто холодная сильная клешня впилась в его кожу.

— Больше ртов — меньше еды, — прошептал Солдат-Тень. — Ты знаешь, как это — голодать. Помнишь яму во Вьетнаме? Помнишь, что ты делал, чтобы получить побольше риса, мистер?

Маклин кивнул. Он помнил. О да, он помнил. Он знал, что умер бы, если бы не забирал себе больше четверти маленького рисового пирожка, который охранники бросали вниз, и знал, что другие — Макги, Рэгсдейл и Миссисипи — тоже готовы были видеть его в гробу. У человека, когда его припирают к стенке и лишают гуманности, бывает определенный взгляд — его лицо меняется, как будто внезапно трескается маска, обнажая настоящее, звериное лицо.

И когда полковник решил, что именно должен сделать, Солдат-Тень объяснил ему, как это сделать.

Рэгсдейл был самым слабым. Это оказалось очень просто — утопить его в грязи, пока все остальные спали.

Но Солдат-Тень сказал, что одной трети риса недостаточно. Маклин задушил Макги, и их осталось двое.

Миссисипи был слишком крепким, и его оказалось труднее всего убить. Он все еще был силен и каждый раз отбивался от Маклина. Но полковник не отставал, нападая снова и снова, когда Миссисипи пытался заснуть. Наконец соперник потерял рассудок и забился в угол, взывая к Иисусу, как истеричный ребенок. Тогда схватить его за подбородок и свернуть ему шею оказалось легко.

Теперь весь рис был его, и Солдат-Тень сказал, что он молодец.

— Вы меня слышите, полковник? — Шорр за баррикадой усмехнулся. — Дайте нам еды — и мы уйдем!

— Дерьмо собачье, — ответил Маклин. Теперь было бессмысленно скрываться. — У нас здесь есть оружие, Шорр. — Он очень хотел, чтобы этот человек поверил, что они располагают большим арсеналом, чем пистолет-пулемет, пара металлических инструментов, топор и несколько булыжников. — Убирайся!

— Мы захватили с собой кое-какие игрушки. Думаю, вам будет не очень приятно узнать, что они собой представляют.

— Вы блефуете.

— Я? Ладно, сэр, позвольте вам кое-что объяснить. Я нашел способ добраться до гаража. Там мало что сохранилось. Все оборудование — металлолом, невозможно даже достать до рукоятки подъемника. Но я нашел то, что мне было нужно, полковник, и мне плевать, сколько у вас там пушек. Так вот, дадите вы нам еду или мы возьмем ее сами?

— Роланд, — быстро произнес Маклин, — приготовься к стрельбе.

Мальчишка прицелился «ингремом» на голос Шорра.

— То, что у нас есть, останется здесь, — ответил незваным гостям Маклин. — Вы можете найти себе пищу сами, как мы нашли свою.

— Там больше ничего нет! — возмутился Шорр. — Ты, сукин сын, не убьешь нас так же, как поубивал всех остальных в этой проклятой…

— Огонь! — скомандовал Маклин.

Роланд без колебаний нажал на спусковой крючок.

Автомат подпрыгивал в его руках, когда пули, как алые кометы, пересекали спортзал. Они ударили по баррикаде и по стене рядом с дверью, безумно хлопая и завывая, отлетая рикошетом.

Короткая внезапная вспышка света позволила увидеть, как человек — не Шорр — пытается перелезть через баррикаду в зазор между кучей мусора и верхом двери. Когда началась стрельба, он начал отступать, но неожиданно вскрикнул, зацепившись за проволоку на стеклах, которые разбросал Роланд. Пули настигли его, и он, дергаясь, все больше запутывался в кабеле. Крик оборвался. Рядом возникли чьи-то руки, схватили тело и потащили обратно в коридор.

Роланд перестал жать на спуск. Его карманы были полны патронов, и полковник научил его, как быстро менять обойму. «Ингрем» затих. Мародеры молчали.

— Они ушли! — закричал Уорнер. — Мы прогнали их!

— Заткнись! — предупредил Маклин.

Он увидел в коридоре короткую вспышку, как будто зажгли спичку. В следующий миг что-то горящее пролетело через баррикады, и зазвенело стекло. У Маклина было две секунды, чтобы почувствовать запах бензина, а потом «коктейль Молотова» расплескался, и через зал протянулась полоса огня. Маклин едва успел отшатнуться под прикрытие булыжника, как во все стороны полетели брызги горящего бензина. Содержимое бутылки миновало его, и когда после взрыва он поднял голову, то в пяти футах от себя увидел огненную лужу.

Роланд тоже быстро пригнулся, но маленький осколок стекла порезал ему щеку и плечо. Он втянул голову и снова выстрелил в дверной проем. Пули рикошетили от верха баррикады, не попадая в цель.

— Как тебе это нравится, Маклин? — поинтересовался Шорр. — В одной из машин мы нашли немного бензина, а еще тряпки и пивные бутылки. Их у нас много. Тебе понравилось?

Огонь пожирал стены спортзала. Но Маклина куда больше беспокоило, что Шорр и другие могли стоять за баррикадой и продолжать метать эту дрянь. Он услышал, как по завалу, блокировавшему дверь, заскребли чем-то металлическим. Несколько булыжников сползло вниз.

Вторая бутылка с бензином и горящей тряпкой влетела в зал и взорвалась возле капитана Уорнера, который укрывался за камнями, искореженной арматурой и поваленными тренажерами. Бензин разбрызгивался, как топленое сало, кипящее на сковороде. Капитан вскрикнул: в него попало стекло. Роланд стрелял из автомата по дверному проему, когда третья бутылка приземлилась между ним и полковником Маклином. Мальчику пришлось отскочить в сторону — горящий бензин попал ему на ногу. Осколки стекла осыпали куртку Маклина, один попал ему чуть выше правой брови, и голова полковника откинулась назад, как от удара кулаком.

Различный хлам, скопившийся в зале, — маты, полотенца, потолочные плитки, разодранное покрытие и деревянные панели — был охвачен огнем. Дым клубился в воздухе, насыщенном парами бензина.

Роланд снова взглянул наверх и увидел неясные силуэты, которые лезли через баррикаду. Он выстрелил, и они отшатнулись назад, в коридор. В ответ взорвалась очередная бутылка с бензином. Языки пламени опалили лицо Роланда, и мальчику стало трудно дышать. Он почувствовал жгучую боль и посмотрел на левую руку — она горела, огненные кольца размером с серебряную монету были разбросаны по всей руке. Он в ужасе закричал и бросился к ведру, наполненному водой из туалета.

Языки пламени распространялись по гимнастическому залу. Большая часть баррикады разрушилась, и Маклин увидел мародеров, входивших в зал. Шорр вел их, держа в руках ручку швабры, заточенную как копье. Окровавленная тряпка обертывала его опухшее лицо с широко раскрытыми дикими глазами. За ним шли трое мужчин и женщина. Все они несли примитивные орудия: камни с острыми гранями и дубинки, сделанные из сломанной мебели.

Пока Роланд отчаянно боролся с горящим бензином, Тедди Уорнер выполз из своего укрытия и упал на колени перед Шорром в позе мольбы о прощении и милосердии.

— Не убивай меня! — упрашивал Уорнер. — Я с тобой! Клянусь Богом, я с…

Шорр ткнул капитана заточенным концом швабры в горло. Остальные накинулись на Тедди, осыпая его пинками и ударами. На стене, как танцоры в аду, плясали тени. Затем Шорр выдернул копье из горла Уорнера и направился к полковнику Маклину.

Роланд поднял автомат. Внезапно чья-то рука обхватила его сзади за шею и повалила на пол. Он смутно видел неясный силуэт оборванного человека, который собирался опустить булыжник ему на голову.

Шорр атаковал Маклина. Полковник, шатаясь, оборонялся булавой.

Человек, схвативший Роланда за шею, издал странный крик. На нем были очки с разбитыми линзами, державшиеся на переносице с помощью ленточки.

Шорр фехтовал копьем. Маклин потерял равновесие и упал, но увернулся от копья так, что оно только задело его бок.

— Роланд, помоги мне! — закричал он.

— О боже, — выдохнул человек в разбитых очках, — Роланд… ты жив…

Мальчику показалось, что этот мужской голос ему знаком, но он не был в этом уверен. Теперь ни в чем нельзя было быть уверенным. Кроме того, что он действительно стал Рыцарем Короля. Все, что происходило ранее, было призрачно, хрупко. Реальная жизнь происходила теперь.

— Роланд, — сказал человек, — ты не узнаешь своего…

Подросток вскинул автомат и выстрелом разнес голову этому человеку. Незнакомец пошатнулся — оскалилась разбитыми зубами кровавая маска — и упал в огонь.

Остальные ринулись к мешку с остатками еды и с озверением набросились на него, ссорясь из-за кусков.

Роланд повернулся к Шорру и полковнику Маклину. Сержант нападал на полковника с копьем, а Маклин отражал его удары металлической дубинкой. Полковника неуклонно загоняли в угол, где пляшущие языки огня освещали в разрушенной стене большой вентиляционный люк. Перекрывавшая его решетка висела на одном болте.

Мальчишка начал было стрелять, но дым окутывал обе фигуры, и он испугался, что убьет Короля. Его палец соскользнул со спуска — и что-то ударило его в спину и повалило лицом на пол. Он судорожно пытался вдохнуть, автомат выпал из его рук, а какая-то женщина с безумными покрасневшими глазами — это она бросила в него булыжник — проворно поползла к нему на четвереньках.

Маклин замахнулся дубиной, целя в голову Шорра. Тот пригнулся, спотыкаясь о камни и горящий хлам.

— Ну же! — закричал Маклин. — Ну же, достань меня!

Безумная женщина проползла мимо Роланда и схватила оружие. Роланд, все еще оглушенный, понял, что и он, и Король будут мертвы, если женщина сможет воспользоваться автоматом. Он схватил ее за запястье. Она визжала и вырывалась, скрежеща зубами. Затем она подняла другую руку и нацелилась пальцами в его глаза, но Роланд отдернул голову. Женщина высвободила руку с автоматом и, по-прежнему визжа, прицелилась.

Она выстрелила. Пули пересекли зал. Но целилась она не в полковника Маклина. Ее мишенями стали двое дравшихся у мусорного мешка. Они приплясывали, потому что их ботинки были охвачены пламенем. Враги упали, а женщина направилась за мешком, крепко прижимая автомат к груди.

Выстрелы заставили Шорра обернуться — и Маклин тут же напал на него и изо всех сил ударил дубинкой по боку. Он услышал, как ребра сержанта ломаются, точно ветки под ногами. Шорр закричал, попытался сделать шаг, но споткнулся и упал на колени. Маклин высоко поднял дубину и ударил Шорра в лоб. Череп раскололся ровно на две части, как у манекена. Маклин стоял над телом и бил по черепу снова и снова.

Роланд вскочил. Неподалеку безумная женщина набивала себе рот обгоревшей пищей. Пламя становилось все выше и горячее, кругом витал удушливый дым, и силы наконец покинули левую руку Маклина. Он уронил дубинку и пнул труп Шорра в ребра.

И тут кое-что привлекло его внимание. Полковник заметил, что дым уплывает в люк, который был примерно три фута высотой и три фута шириной, то есть достаточно велик, чтобы пролезть в него. Усталость Маклина в мгновение ока улетучилась. Дым вытягивало в вентиляционный люк. Вытягивало! Куда ведет этот люк? На склон горы Голубой Купол? Во внешний мир?

Теперь ему было уже не до мусорного бака, не до Шорра, безумной женщины и автомата. Это наверняка был путь на поверхность! Маклин сорвал решетку и пролез внутрь. Труба шла вверх под углом в сорок градусов, и ноги Маклина опирались на головки болтов, скреплявших алюминиевые пластины, чтобы продвигаться вперед. Там, наверху, не было света, а в дыму можно было задохнуться, но Маклин знал, что это, возможно, их единственный шанс выбраться. Роланд последовал за ним, медленно поднимаясь вслед за Королем в этом новом повороте игры.

Позади, из горевшего зала, беглецы услышали голос безумной женщины, долетавший в туннель: «Куда все подевались? Здесь так жарко… так жарко! Видит Бог, не затем я проделала весь этот путь, чтобы готовить пищу в шахте!»

Что-то в этом голосе взяло Роланда за душу. Мальчик вспомнил, что когда-то давным-давно слышал такой же голос. Он не остановился, но, когда безумная стала издавать нечленораздельные вопли и до них донесся запах горелого мяса, он замер и зажал руками уши: эти звуки заставляли мир вращаться слишком быстро, и он боялся сорваться вниз. Через некоторое время крик затих, и слышно было лишь шуршание тела Короля, скользившего по туннелю. Кашляя, со слезившимися глазами, Роланд пополз вперед.

Там был завал. Рука Маклина нащупала другой проход, ответвлявшийся от того, по которому они лезли. Труба оказалась тесной и узкой, широкоплечий полковник едва проходил в нее. Дым по-прежнему окутывал их, обжигал легкие, словно они поднимались по дымоходу над топившимся камином, и Роланду стало интересно, испытывает ли такие же ощущения Санта-Клаус.

Пальцы Маклина нащупали стекловолокно. Оно представляло собой часть системы воздушных фильтров, которые в случае ядерной атаки очищали поступавший в «Дом Земли» воздух.

«Конечно, это чертовски помогло, не так ли?» — мрачно подумал Маклин.

Он сорвал фильтр и пополз дальше. Шахта постепенно изгибалась влево, и Маклину приходилось прорывать все больше и больше фильтров и заслонок из резины и нейлона. Дышать стало тяжело. Позади полковник слышал хрипы Роланда, ползшего за ним.

«Парень чертовски крепкий, — подумал он. — С любым, у кого такая воля к жизни, как у него, нужно считаться, даже если он выглядит слабаком».

Маклин остановился. Он потрогал металл впереди, острые лопасти, расходившиеся от центральной главной втулки. Это был один из вентиляторов, которые поставляли воздух извне.

— Мы, должно быть, недалеко от поверхности! — сказал он. Дым все еще продолжал обтекать его в темноте. — Мы уже близко!

Полковник уперся рукой во втулку вентилятора и давил на нее до тех пор, пока мышцы плеча не захрустели. Вентилятор крепко держался и не хотел уступать.

— Черт побери! — вскипел Маклин. — Будь ты проклят!

Он толкнул снова, изо всех сил, но только еще больше выдохся. Вентилятор не собирался выпускать их наружу.

Маклин прислонился щекой к холодному алюминию и попытался сосредоточиться, представить себе план «Дома Земли». Как устроены эти вентиляторы? Думай! Но он не мог правильно воссоздать план — тот дрожал и распадался на части.

— Слушайте! — воскликнул Роланд.

Маклин замер, но до его слуха доносились только сердцебиение и хрипы в груди.

— Я слышу ветер! — сказал Роланд. — Я слышу: наверху дует ветер.

Он протянул руку и почувствовал движение воздуха. Легкий шум пронизывающего, сильного ветра слышался прямо над ними. Роланд поводил руками по стене справа, потом слева — и обнаружил железные ступеньки.

— Здесь есть выход! Другая шахта прямо над нашими головами!

Ухватившись за расположенные выше скобы, Роланд стал подниматься.

— Я полез, — сказал он Маклину.

Шум ветра усилился, но света все еще не было. Роланд одолел примерно двадцать футов, когда его рука коснулась металлического махового колеса над головой. Его пальцы ощупали потрескавшуюся бетонную поверхность. Роланд подумал, что это, должно быть, крышка люка, наподобие входа в боевую рубку подводной лодки, которая открывается и закрывается с помощью махового колеса. Но из-за люка ощущался сильный поток воздуха, потому что крышка не была больше плотно закрыта.

Мальчик уперся в колесо и попытался его повернуть. Оно не шелохнулось. Роланд подождал минутку, собираясь с духом и силами. Если когда-нибудь ему и требовалась мощь Рыцаря Короля, то такой миг настал. Он атаковал колесо снова. На секунду ему показалось, что оно сдвинулось на полдюйма, но он не был в этом уверен.

— Роланд! — позвал снизу полковник Маклин. Он наконец собрал в уме план воедино. Как раз в этом секторе расположена вертикальная шахта, которой пользовались рабочие, чтобы менять воздушные фильтры и заслонки. — Там должна быть крышка! Она открывается на поверхность.

— Я нашел ее! Пытаюсь открыть! — сообщил Роланд.

Он ухватился одной рукой за ближайшую перекладину, а другой за колесо, стараясь сдвинуть его хоть на йоту. Мальчик дрожал от напряжения, чувствуя каждый мускул, глаза его были закрыты, а капельки пота катились по лицу.

«Давай, — понукал он судьбу, или Бога, или дьявола — того, кто занимался такими вещами. — Давай же!»

Роланд продолжал бороться, не в силах остановиться.

Колесо сдвинулось. На дюйм. На два дюйма. Потом на четыре.

— Открыл! — закричал он и начал толкать маховое колесо ноющей от напряжения, трясущейся рукой. Цепочка, скреплявшая механизм, загремела, и стало слышно завывание ветра. Роланд знал, что люк открыт, но не видел света.

Он повернул колесо еще на четыре оборота, и пронзительный вой ветра вместе с жалившим гравием яростно ворвался в шахту. Ураган почти выбросил Роланда наружу, и мальчик повис, зацепившись обеими руками за перекладину лестницы, а ветер пытался оторвать его. Роланд ослаб после битвы с маховым колесом, но знал, что если позволит ветру, подобно хищнику, уволочь себя в темноту, то его унесет, словно воздушного змея, и никогда он не сможет вернуться. Он стал звать на помощь, не слыша своего голоса.

Рука без ладони обхватила его за талию. Маклин удержал его. Они медленно стали спускаться по ступенькам обратно в шахту.

— Получилось! Мы сделали это! — закричал Маклин, перекрывая рев урагана. — Это выход наружу!

— Но мы не можем там выжить. Это же торнадо!

— Это ненадолго! Его скоро унесет! У нас получилось!

Полковник заплакал, но вспомнил про дисциплину и контроль, делающие мужчину мужчиной. Он не имел ни малейшего представления о времени, не понимал, сколько прошло с тех пор, как он впервые увидел зловещие объекты на экране радара. Кажется, была ночь, но ночь какого дня — Маклин не знал.

Он мысленно возвращался к тем людям, которые все еще находились внизу, в «Доме Земли», мертвые, безумные или затерянные в темноте. Он думал обо всех мужчинах, которые последовали за ним на эту работу в подземном убежище, потому что доверяли полковнику и уважали его. Рот Маклина дернулся в кривой усмешке.

«Это безумие! — подумал он. — Все опытные солдаты и верные офицеры погибли, и только этот тощий очкарик остался на моей стороне. Какая шутка! Армия Маклина, состоящая из одного тщедушного вундеркинда!»

Но он вспомнил, как Роланд заставил штатских раскапывать завал, как хладнокровно выполнил порученную ему грязную работу в той ужасной яме, где Маклин оставил руку. Паренек обладал мужеством. Но что-то в Роланде Кронингере слегка тревожило Маклина, будто полковник знал, что под плоским камушком, который нужно перешагнуть, прячется маленькая смертоносная тварь. Что-то промелькнуло в глазах Роланда, когда он рассказывал о том, как Шорр подстерег его у кафетерия, и в голосе, когда он произнес: «У нас есть руки». Одно Маклин знал наверняка: он предпочел бы, чтобы мальчишка находился рядом с ним, а не за его спиной.

— Мы выйдем отсюда, когда буря закончится! — крикнул полковник. — Мы будем жить! — И из его глаз потекли слезы, но он засмеялся, чтобы мальчишка ничего не заметил.

Холодная рука коснулась его плеча. Смех Маклина оборвался. Голос Солдата-Тени сказал ему на ухо: «Отлично, Джимбо. Мы будем жить».

Роланд дрожал. Ветер был холодным, и мальчик прижался к Королю, чтобы сохранить тепло. Король помешкал — и положил свою обрубленную руку на плечо Рыцаря.

Рано или поздно буря прекратится — это Роланд понимал. Мир станет ждать его. Но это будет другой мир. Другая игра. Он знал, это будет ни на что не похоже, не похоже на мир, который только что умер. В новой игре возможности Рыцаря Короля ничем не будут ограничены.

Он не спрашивал, куда они пойдут или что станут делать. Не размышлял, как много осталось от старого мира; но даже если все города сметены с лица земли, кто-то должен был уцелеть. Кто-то должен был бродить по пустыне, прятаться в подвалах и ждать. Ждать нового вождя. Того, кто окажется достаточно силен, чтобы командовать ими, подчинить правилам новой, уже начавшейся игры.

Да, это будет величайшая игра Рыцаря Короля. Игровым полем станут руины, призраки городов, выжженные леса и пустыни на месте прежних лугов. Роланд выучит правила по ходу дела, как и все остальные. Но он уже был на шаг впереди, потому что понимал: существует некая великая сила, которую могут захватить умнейшие и сильнейшие. Присвоить ее и использовать как священную секиру, занесенную над головами слабых.

И может быть — только может быть, — он будет рукой, держащей эту секиру. Рядом с Королем, конечно.

Он слушал вой ветра и представлял, что тот окликает его могучим голосом и несет его имя над опустошенной землей, словно обещание силы, что с ним пребудет.

Роланд улыбнулся в темноте — его лицо было забрызгано кровью человека, которого он застрелил, — и стал ждать своего будущего.