Природа, в мягком, теплом климате, подобна женщине, которая любит наряжаться, показывая из-под своих нарядов то одну часть тела, то другую. Однако мало найдется людей, рожденных севернее, которые сменяют свой суровый климат на эту местность. Там, даже холодная зима удивляет своей красотой, когда все веточки деревьев и кустарников, изящно одетые белым инеем, или налипшим снегом, плакучими ивами склоняются до самой земли. Ты идешь на лыжах через этот сказочный, заколдованный лес, как дед Мороз. И белый снег под ногами, в лучах солнца, искрится мириадами разноцветных граней алмазов и представляешь, что идешь по рассыпанным драгоценным камням, и боишься наступать на них.

Весной время пошло быстрее. Пролетело два месяца и снова подходит Новый год, на этот раз афганский. Стали готовиться вручать, как принято, подсоветным подарки. Инженер Еремей с торжимоном пришли в максус, как по афгански звучит отдел разведки, где вручили начальнику Амрулло подарок и поздравили всех сотрудников отдела. Для такого торжественного случая собралась большая часть оперативников, правда, в обычной гражданской одежде, не в парадной. Ваханов и не знал, есть ли у них такая одежда. Мог бы увидеть на свадьбе, на которую приглашал его сотрудник отдела и принес официальное приглашение, но он не ходил, так как для мушавера это представляло опасность. Оперработники спецотдела всегда ходили в гражданской национальной одежде, состоящей из тонкой хлопчатобумажной рубашки навыпуск, очень просторных шаровар, из такой же ткани и чалмы. Чалму носят все афганцы – она у них на все случаи жизни, легкая и удобная. Это кусок материи длиной метра три, который наматывается на голову. Кроме головного убора ее используют как плащ в непогоду, и как подстилку, чтобы посидеть или полежать, и со стола пыль стирают и используют по другому назначению, в зависимости от игры воображения. Советник выразил желание сфотографироваться в такой одежде. Его быстро экипировали, повесили через плечо какую-то старинную кобуру с пистолетом и английскую винтовку «бур», отобранные у бандитов. В последствии, на родине, к этому снимку проявляли повышенный интерес. И он нашел место на стенде участников боевых действий в краеведческом музее – г. Пензы и музее УВД.

Через несколько дней начальник спецотдела Амрулло сообщил, что ночью из банды Ширмамата сдался душман Хамишагуль с двумя автоматами. Каждому члену бандформирования, выдавалось удостоверение личности, напоминающее карточку современного удостоверения водителя. На одной стороне фотокарточка с печатью, а на другой – семь заповедей Аллаха. Еремей побеседовал с ним и он подтвердил, что банда собирается напасть на поселок «мушаверов». Беседа происходила с помощью двух переводчиков.

Сдавшийся Хамишагуль знал только язык пушту, начальник максуса Амрулло сначала переводил на дари, а советский переводчик – на русский. Случаи перехода из банд на сторону народной власти и дезертирство из воинских частей в банды было явлением весьма распространенным, как бы обмен контингентом. Совсем недавно из афганской воинской части солдат Рахматулло дезертировал с четырьмя автоматами. В царандое, по оперативным данным, 15-20% служили враги. Переход в стан врага с оружием, как бы давал кредит доверия. Или из правительственных войск, переходили на сторону противника, или наоборот, но всегда старались прихватить больше оружия.

Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвещенную сторону, которую он никому не показывает. Летом в джелалабадской в\бригаде выследили двоих солдат, которые пытались продать оружие душманам. Задержали их вместе с предметами торга и провезли по территории части со словами «они продавали оружие врагу». Изменников решено доставить в Кабул, а до утра оставили под охраной в части. Утром обнаружили мертвыми. Проводили расследование, но виновных не нашли. Однажды предатель – предатель всегда. Их презирают даже те, кому они сослужили службу. Уже говорилось, что этот грех Богом не прощается.

Паршивые овцы в каждом стаде есть. Даже среди женщин, которых в бригаде было всего два процента среди мужского пола военнослужащих. В походе по дуканам в Джелалабаде, одна соблазнилась подарком, который ей предложил продавец. Плата

натурой. Конечно, для так называемой «чекистки», мелочь, зайти на пять минут в отдельную комнату с продавцом. Но с кем? Со своим советским или жителем чужой страны и неизвестно на чьей стороне он. Это равносильно предательству. Иногда меркантильность ослепляет рассудок и не видит человек последствий его. Женщины в в\частях особая категория людей, потому что их было очень мало, а ухажеров много. Этот дефицит и вожделения мужчин некоторые, успешно использовали, как последнюю попытку выйти замуж, но браки были почему-то не прочные, и в Советском Союзе распадались. Другие же использовали свободную любовь для своего обогащения и за доставляемое удовольствие брали чеками (денежная единица, применяемая правительством СССР для расчета с участниками заграничных командировок). Поэтому и приклеилось название «чекистки». Конечно, не все были такие, но некоторых действительно «затаскали и поизмызгали». Женщина, о которой идет речь, вышла из магазина с довольным лицом и новыми джинсами подмышкой. Ей хотелось поделиться радостью, что так дешево приобрела товар, но встретила гробовое молчание и презрение подруг и друзей. Еремей не интересовался ее дальнейшей судьбой, но уверен, что не могла она дослужить положенное в этой части.

Сообщение Хамишагуля подтвердилось, и уже к вечеру начался обстрел советнического городка. Предупрежденный заранее комбат открыл с «горки» ответный артиллерийский огонь. Снаряды и мины, привычным маршрутом, над базаром и крышами поселка советников полетели в «зеленку». Афганские подразделения со своей территории помогали минометным огнем. Потеряв около пятнадцати человек убитыми и ранеными, Ширмамат прекратил атаку. Сила солому ломит.

Ваханов, зная, что ему предназначен отпуск, ждал сообщения, и оно пришло в шифрограмме, которую он и расшифровывал. Ему на 3 июля уже заказан билет на рейсовый самолет Кабул– Москва. Старший в это время был в Кабуле, а, приехав, сообщил, что перевод Еремея в провинцию Саманган после отпуска, утвержден. Он, по его словам, пытался отменить перевод, но безрезультатно. Еремей же продолжал трудится в прежнем режиме, но одной ногой был уже в Пензе. Курируемые им отделы разведки и уголовного розыска могли бы месяц-два обойтись и без «мушавера», но «мушаверы» не могли обойтись без шифровальщика, а старший замену не привез и отпуск может не получиться. Посоветовавшись, решили подготовить из своих рядов.

Последние дни в субтропиках

Среди последних событий в Лагмане: в городе недалеко от рынка заглох афганский танк с полным боекомплектом. Афганцы решили оставить здесь до утра, а охрану не оставили. Воспользовавшись беспечностью,«духи» ночью его подожгли. Когда огонь добрался до снарядов, последние начали взрываться. Канонада была до середины следующего дня, подойти нельзя, пока не выгорел полностью. В эту же ночь, под звуки разрывов танковых снарядов массированный минометный обстрел по палаточному городку советского батальона. Ранило четверых воинов, в числе которых два офицера. Душманы могли бы в эту ночь устроить грандиозный фейерверк, если хотя бы одна мина залетела в склад боеприпасов батальона. Он был на территории батальона в небольшом овражке. Еремей не раз видел снаряды, лежащие под открытым небом, накрытые только защитной сеткой. Для возмездия расчехлили реактивную установку «Град», которой проутюжили всю местность, откуда прилетели мины и, на всякий случай, близлежащие кишлаки. Считалось, что если убивать мирных жителей в поселках, откуда стреляют маджахеды, то они будут запрещать обстрелы от своих селений. Возможно, что в большинстве случаев так и было, но бандиты не всегда считались с местным населением. Сколько деревень разрушено по этой причине и сколько погублено и покалечено неповинных людей.

Война – эпидемия смертоносной заразы. Павшие поражают своих близких горем потери, вдовством и сиротством. Оставшиеся в живых заражаются войною неизлечимыми болезнями: жестокостью, цинизмом, презрением к ценности человеческой жизни.

Война часто превращает людей в диких зверей, но даже и те, в отличие от человека, придерживаются законов справедливости.

Во время войсковых операций и зачисток кишлаков советские бойцы, конечно, сильно рисковали, выбивая из подвалов и других мест, спрятавшихся душманов, но некоторые не гнушались с собою прихватить найденные деньги или ценные вещи. Случаи мародерства часто были по «просьбе» офицеров, которые потом «добытым в бою», расплачивались за любовь с войсковыми «чекистками». Наверно, считали, что опасности службы требуют того, чтобы их оплачивали удовольствиями. Командир бригады, дислоцированной под Шамархейлем, регулярно строил личный состав, выгребал из комнатушек женщин, горы «трофеев», начиная с магнитофонов и заканчивая тряпками, и всенародно сжигал.

Проводили домой переводчика Махмуда, последнего кобальтера Лагмана. Вместо него в комнату Ваханова поселился новый советник, переведенный из провинции Гордез за неуживчивость характера. Это был человек высокого роста, несколько сутуловатый,

лет сорока пяти, с большими руками и ногами, Вечером, освоившись на новом месте, Борис – как его звали, в порядке знакомства, рассказал Еремею, что прибыл в Афганистан из г. Новосибирска. Там работал преподавателем в школе милиции, в звании подполковника.

– Что тебя потянуло в Афган, от своей спокойной работы? – спросил Еремей.

Борис помолчал, наморщил лоб, и с неохотой рассказал, что жизнь его не сложилась. На работе между преподавателями постоянные разборки, сплетни, подсиживания, а дома тоже не лучше. Жена, работавшая балериной в театре, нередко приходила домой, уставшая, раздраженная, иногда устраивала скандалы, а три года назад, разведясь с ним, вышла замуж за его друга. Их дачи были рядом. Тринадцатилетняя дочь осталась с ней.

Тема развода по инициативе жены, была и в Афганистане нередка, а, возможно, чаще, по причине долгого отсутствия мужа. Два дня назад, Ваханов приехал в батальон – ему нужен был комбат, чтобы договориться «стрельнуть» в одно место. Нашел его в офицерской палатке за столом.

–Проходи, Еремей, – встретил его знакомый капитан, командир роты. – Выпей за здоровье моей жены. Пусть ей хорошо живется с новым мужем.

Пока Еремей осмысливал в голове, услышанную фразу, ему уже налили полный стакан Оказывается, жена прислала ротному письмо, в котором сообщила, что ушла к его другу и просит ее простить. Пришлось присоединиться к соболезнованию. Женщины – это другая часть человечества, но скрытная и лукавая. Это не те женщины, которые, как жены декабристов, готовы поехать за мужем на край света. Они потеряли ответственность, не глядят в будущее, живут только настоящим, под влиянием часто меняющихся эмоций, от которых иногда попахивает жестокостью и предательством.

Весна захватила в Лагмане власть, больше недели идут дожди. Цветут последние запоздалые деревья, а во дворике кобальтеров – наринч. Быстрыми темпами растет температура воздуха, а с ней и нечисть кровососущая. Опять малярия посетила эти края. Вторую неделю болеет комсомольский советник, у него скачет температура до 40 градусов. Все глотают таблетки для профилактики. Продолжаются бандитские обстрелы постов, воинских частей и объектов народной власти, поэтому несколько раз в неделю проводятся войсковые операции, не считая артударов. В одной из операций советского батальона сапер-сержант снял 6 мин, а на последней подорвался в клочья. Саперы ошибаются только один раз.

Время летит быстро. Еремей не дает себе расслабляться. Оставляет время только для сна, засыпает мгновенно. Вместе с начальником спецотдела выезжал на встречу с

главарем одной из банд – Фызылом. Договорились, что он со своей группой будет помогать при операции в долине Алингар.

В конце мая Ваханов летит в Кабул с последним лагманским отчетом. Перед отъездом банный день, отлично попарился и захватил с собою пару эвкалиптовых веников для земляков. Всем объявил, что переводится из Лагмана в другую провинцию и ждет замену. Кто-то даже обиделся.

Когда будете собираться в путь дальний, тогда утрете каждую пыль, чтобы за вами осталось место чисто.

В Кабул летел через Джелалабад, где проводил последнего кобальтера Нангархара. И вот он в Кабуле, где его ждет советский самолет ТУ-154, вылетающий рейсом Кабул – Ташкент – Москва. Все заботы, волнения и тревоги остались позади, в этой, изнывающей от зноя и нищеты стране, а Еремей Ваханов, уцелевший в военной мясорубке, летит над ее горами, с каждой минутой приближаясь к Отчизне, жаждая глотнуть родного воздуха.

                Часть третья

                Северная провинция

   Отпуск пролетел незаметно быстро, как один день на побережье Черного моря, куда Еремей с женой и ребенком укатил по путевке. Отдохнули «по полной программе» и снова в путь за тридевять земель в царство злобного чудовища, питающегося человеческой кровью.

   Проводы в дальний путь, как известно, без «употребления» не проводы, потому пришлось Еремею съездить с канистрой в Старую Каменку. Доверенный директора спиртзавода, набулькал полную, как воды из лужи. Гости к напитку отнеслись положительно и даже хвалили. Но надо что-то и с собой взять – без гостинцев не примут в горной стране. А как пересечь рубеж в период антиалкогольного закона, который таможенники дружно и свирепо приняли к исполнению? Поэтому после некоторых усилий, тем более опыт уже был, полтора литра спирта, окрашенного под вино, в двух бутылках с фабричными этикетками и пробками, стояли готовые к пересечению. Только экспертиза могла обнаружить подделку.

   Проводили хорошо – и на самолет не опоздал, и втолкнули именно в тот, который летел в Москву, а не в Ленинград. Заполненный доверху лучшими пожеланиями и старокаменским зельем, Ваханов счастливо прикорнул в кресле. Через пять минут, как ему показалось, кто-то не очень вежливо, тормоша за плечо, сказал: