- Куда угодно. Ее судьбу я решу позже, если, конечно, она сама раньше не испустит дух, - отрезал Мишель и услышал, как служанка застонала, когда ее тело небрежно подняли.

    Поздно ночью молодой граф, пошатываясь, спустился в подвал. Лампа в его руках, мигая, раскачивалась, отбрасывая кривые тени на каменные стены. Безуспешно он пытался заглушить горе вином, но оно нисколько не облегчало муку, а лишь разжигало злость. Мишель не смог узнать от бабушки о произошедшем. Та невнятно твердила, что обнаружила Габриэля с ножом в груди, а рядом была эта дрянь. Прислуга тоже упорно отмалчивалась, говоря, что ничего не знает. Тогда граф решил узнать все от самой виновницы. Он упорно пытался сдержать гнев, бушевавший внутри, боясь придушить девчонку, прежде чем та расскажет о случившемся.

    Толкнув дверь, которая оказалась на удивление незапертой, Мишель вошел в темницу, где держали служанку. В темноте он не сразу разглядел силуэт девушки, а заметил ее, лишь когда прошел немного вглубь. Она лежала на каменном полу, прикрытая посеревшей тряпкой, пропитавшейся в области спины кровью.

    Поначалу граф решил, что девица уже мертва, но, когда свет упал на ее грязное лицо, уловил, как дрогнули потрескавшиеся губы.

    На миг Кэтрин показалось, что она умерла, и боль, измучившая тело, дала временную передышку. Даже тот свет, который девушка увидела во тьме, заставил ее подумать о том, что, должно быть, она уже приближается к раю. Но тяжелые шаги выдернули Кэт из забвения, и она снова почувствовала жуткую агонию.

    - Поднимайся, - раздался откуда-то сверху мужской голос. И теперь яркий свет начал досаждать.

    Кэтрин попыталась разлепить отяжелевшие веки, но те словно слиплись и не поддавались. Тогда девушка попробовала пошевелиться и испытала отчаяние, не почувствовав собственного тела.

    Мишеля еще сильнее взбесило то, что девчонка никак не реагирует. Он несколько раз велел ей подняться, но она не слышала или делала вид, что не слышит. Наклонившись, граф решил поднять ее сам, и, грубо потянув за тряпку, услышал жалобный вскрик. Ткань, прилипшая к израненной коже, натянулась и оголила окровавленную спину, причиняя девушки жуткую боль.

8 ГЛАВА

Поморщившись от отвращения, Мишель схватил девушку за грязную и липкую руку поднимая. Оказавшись на его уровне служанка обвисла, как тряпичная кукла, тихо застонав.

Глаза Кэтрин пытались привыкнуть к свету, чтобы рассмотреть своего нового мучителя. Что же за нелюди такие, не насладились пыткой и мучением, не хватило ее боли и крови, теперь даже спокойно умереть не дадут.

Граф видел, как красные глаза девки блуждают по стенам, мимолетно задевая его лицо. Он понял она толком ничего не видит, но ярость разъедала душу, и парень грубо тряхнул ее, чтобы собралась. Застонала, еле слышно, и все же попыталась выпрямиться, вглядываясь ему в глаза.

Холод этих синих глаз тут же заморозил душу Кэт. Лучше бы не видела, лучше б не смотрела. Ненависть сквозившая во взгляде, вызвала новую бурю страха и предчувствие. Жуткое предчувствие, что страдания еще не кончины, самое худшее впереди. Выжила, но почему она выжила? Почему даже теперь, Бог не смилостивиться над ней. Видать, действительно виновата, прогневала его, и всевышний считает ее причастной к смерти Габриэля. Правильно, кто она такая, что посмела воспрепятствовать графу, должна была молча терпеть, подчиниться судьбе, и позволить надругаться над собой, тогда бы ничего не произошло. И да, девушка жалела. Пожалела о произошедшем, после пережитого. Боль раздирающая тело, заставляет чувствовать вину, даже невиновного.

- Отвечай!- зарычал Мишель, вжав ее в стену. На что? Она и вопроса то не слышала? Пылающая спина соприкоснувшись с ледяным, влажным камнем, мучительно заныла. Прикрыла глаза, пытаясь свыкнуться с новой вспышкой боли. И благо мучитель крепко держал за плечи, иначе бы снова рухнула на пол.

- Как такое ничтожество могло убить моего брата?- его голос бушевал гневом, она чувствовала это физически, как и боль. Разлепила тяжелые веки и снова посмотрела в синие глаза, ощущая, как замерзает... Замерзает от этой ненависти и отвращения.

- Не убивала,- промямлил сквозь слезы защипавшие глаза.

- Врешь тварь,- не поверил, тряхнул, с силой шмякнув о стену.

Взвыла, почувствовав, как острые камни впиваются в раны, заставляя их сильнее кровоточить.

Отчаянье, горечь вперемешку со злостью захватила разум Кэтрин. Несправедливо! Она не будет молчать! Да и что ей теперь терять, когда жизнь на волоске, который вот-вот лопнет.

- Добейте уже наконец!- воскликнула, выпрямившись,- Добейте, или вам доставляет удовольствие меня мучить.

Отшатнулся, брезгливо скривив гримасу. Видела, что даже близость с ней ему омерзительна. Конечно царь и бог, а она ничтожество приговоренное к смерти. Без возможности защититься, без возможности сказать слова. Не имеет права, потому что никто. Нет, скорее ничто!

- Добью, как только признаешься за что убила брата?- отрезал, схватив дрожащую девушку за шею, отвращение тут же поборол гнев.

- Я уже сказала, что не убивала. Но такой ответ вряд ли вас устроит,- голос такой же тихий, но звучит уже более уверенно. Кэтрин чувствовала, как его сильные пальцы сжимают шею, но пока это не приносило дискомфорт. Да, и какой может быть дискомфорт, когда все тело пылают будто брошенное на раскаленные угли.

- А ты, смотрю слишком дерзкая для смертницы. Не боишься смерти? Отлично!- пальцы Мишеля с силой вцепились в кожу, почувствовал, как бешено под ними пульсирует жилка,- И боли не боишься?

- Хм,- смогла усмехнуться, преодолевая спазмы в горле, - Боль? Вряд ли может быть больнее!

- Ошибаешься,- его лицо приблизилось вплотную, обжигая ноздри девушки едким запахом спиртного,- Знаешь, что такое четвертование? Когда медленно отрывают части тело, одна за другой, одна за другой. Такую пытку не выдерживают даже самые сильные солдаты. А знаешь, как они орут, когда им под ногти засаживают раскаленные иглы? Поверь, плеть покажется тебе цветочками.

- Ууу,- отрицательно мотнула головой, чувствуя, как ужас сковывает сердце,- Вы такой же садист, как и ваш брат!- выплеснула ему в лицо в отчаянье.

- Что ты сказала?- зарычал, как дикий зверь, ударив ее головой о стену.

- Правду... только правду,- всхлипывая простонала Кэт.

- Какую еще правду? За такие слова я собственноручно вырежу твой лживый язык,- снова тряхнул, и ткань которая прикрывала ее обнаженное тело, скользнула к ногам цепляя раны.

Глаза графа потемнели, и теперь так походили на глаза Габриэля в тот роковой день. Ярость, без капли сочувствия бушевала во взгляде, выплескиваясь за его пределы.

- И что же в тебе такого ценного, что ты посчитала это недостойным моего брата?- отступил, продолжая удерживать на расстояние вытянутой руки.

Взгляд Мишеля скользнул по обнаженному телу девушки, мерцающему в рыжем свете лампы. Полная высокая грудь, перепачкана грязью и кровью, плоский, подрагивающий живот. Вздымающиеся ребра, выступающие из-под кожи и по ним длинный не затянувшийся рубец.

- Ничего особенного,- выдал вердикт парень. Да, может и хороша, но ничем не отличается от других. Так за что брат поплатился жизнь?

- Говори! - потребовал он грозно, видимо потеряв терпение,- В последний раз спрашиваю за что ты убила Габриэля?

- Я не убивала!- решительно прокричала в лицо мучителю,- Несчастный случай, самозащита, но не убийство!

- Врешь!

- Если не верите, зачем тогда спрашиваете? Иного ответа не будет! - размазав слезы дрожащей рукой, Кэтрин ссутулилась пытаясь скрыть наготу.

- Потому что хочу знать в подробностях, чтобы когда буду сворачивать твою грязную шею, представлять, как ты убивала его,- рука Мишеля демонстративно сдавила ей горло.

- Вы такое же монстр, как и он. Хотите правды? Хорошо, но не уверена, что на вам понравиться,- вздернула голову с вызовом посмотрев ему в глаза. Кэтрин была уверена, что он и так знает правду, но пусть раз так хочет, услышит и от нее:

- Ваш брат безумец! Он на протяжение долгих лет истязал бедных девушек. Тех, которых ваша бабка покупала для него,- эти слова Кэт произносила с презрением, перед ее глазами стояло искалеченное лицо Клейм,- Да, да графиня поощряла его дьявольский порок, заставляя прислугу молчать. В тот день и меня подослали к нему, сославшись на то, что нужно убраться в покоях его светлости. Но там я обнаружила Габриэля. Он силой затащил меня в постель, а когда я посмела сопротивляться, достал нож. Никогда не забуду его глаза, они словно были нечеловеческие, зароки такие огромные, что ввергали в ужас. Я испугалась до смерти! И попыталась освободиться, а когда он полоснул лезвием мне по телу,- она трясущейся рукой коснулась пореза под грудью, - Я и вовсе обезумела от ужаса. Изо всех сил попыталась скинуть его, и когда это удалось, хотела убежать, но заметила, что Габриэль лежит на полу не шевелясь. Падая с кровати он сам напоролся на кинжал, который был в его руках. Я не убивала его! Клянусь, это несчастный случай. Видит бог я не желала ему смерти...

Воспоминания настолько захлестнули девушку, что рассказывая она задыхалась, слезы градом катились по грязным щекам. Мишель выслушал ее не шелохнувшись, лицо парня не отражало никаких эмоций. А в глазах бушевал все тоже холод и недоверие. Конечно, он не поверил ей! И разве могло бы быть иначе?

- Ложь, за которую ты поплатишься жизнью! - выдал граф ледяным голосом, от которого по коже Кэт побежали мурашки.

- Я знала, что это бессмысленно,- всхлипнула девушка обреченно, - Таким как я, никто не врет! Но есть и другие девушки! Поговорите с ним! Осмотрите их изуродованные тела! Посмотрим тогда, что вы скажите!

9 ГЛАВА

Мишель разжал пальцы, и услышав, как они захрустели, Кэтрин рухнула на пол, больно ударившись головой. В глазах раздвоилась лампа стоявшая неподалеку, и свет от нее резко замигал по темнице. Еще не придя в себя услышала, как с грохотом закрылась тяжелая дверь. Ушел, девушка вздохнула с облегчением. Но радоваться было нечему, вряд ли передышка будет долгой. А признание Кэт, явно пуще разгневает старую графиню. Считанные часы остались до ее смерти. Чувствовала, что конец не будет легким. И несмотря на жуткую боль терзавшую тело, она ощутила страстное желание жить. Нет, даже не жить, а обрести покой будучи свободной. До отчаяния захотела снова увидеть звездное небо, без сомнения на улице ночь. Прикрыв глаза словно наяву ощутила, как наполняет легкие прохладным, свежим воздухом. И жалобно застонала, обреченная на гибель в затхлой темнице. Но почему? Ведь можно попытаться... Да и что теперь может ее страшить...

Дотянулась дрожащей рукой до ткани и поднявшись на колени укуталась в нее. Единственная надежда была на то, что в спешке, граф не запер дверь. Господи, как же она надеялась на чудо. Поднялась, опираясь о скользкую стену поросшую плесенью. Выпрямилась, остро чувствуя, как кожа на спине натягивается, раскрывая глубокие раны. Но охваченная сумасшедшей надеждой девушка не почувствовала сильной боли.

Добралась до двери и толкнула, та со свистящим скрипом стала медленно открываться. Сердце в предвкушении свободы до боли ударило по ребрам. И унимая жуткий озноб, Кэтрин поплелась к выходу. Она не знала наверняка, как выбраться из жуткого подвала, лишь смутно помнила путь, которым Клейм ее сюда вела. Опираясь о стену девушка двигалась прямо, надеясь, что когда-нибудь эта темнота закончиться. И кажется Господь все же сжалился над ней. В конце бесконечного коридора Кэтрин увидела свет луны исходящий из окна у потолка, и там неподалеку дверь. Ускорившись, девушка бросилась к выходу, надеясь, что он выведет ее на улицу. И снова удача, поднявшись по обшарпанной лестнице, Кэт вышла во двор, где не так давно ее истязали. Полумесяц ярко освещал улицу, которая словно в сказке была покрыта сверкающим инеем. Осень во всю распустила свои крылья, и землю окутали первые заморозки.

Осмотревшись по сторонам Кэтрин выбрала путь по которому сможет сбежать незамеченной. Выходить через главные ворота было бы безумием, да и наверняка они заперты. Но она знала из своих редких прогулок, что за конюшней загон уходит далеко в поле, а за ним лес и возможно там сейчас нет сторожа.

Видимо ночь была глубокой потому что пробираясь к конюшне Кэт не встретила ни единой живой душу. Обходя загон с жеребцами, девушка мысленно шептала - "Только бы не заржали, только бы не заржали". И благородные животные словно почувствовав страх и отчаянье девушки, проводили ее лишь тихим фырканьем. Выдохнув, Кэтрин из последних сил рванул к другому краю загона, придерживая руками ткань развевающуюся на ветру.

Сердце бешено колотилось в груди, еще немного и свобода... Пусть ненадолго, пусть даже на миг. Но она умрет свободной...

Липкие волосы льнули к лицу застилая глаза, но Кэтрин не обращала на них внимания, видя в лунном свете очертания леса в котором хотела укрыться. Еще немного, еще чуть-чуть, и она скроется в вечнозеленой гуще. Но чем меньше становилось расстояние, тем быстрее силы покидали девушку. Голод, и потеря крови давали о себе знать, делая ватными ноги. Большого труда ей стоило перелезть через высокое, деревянное ограждение, а на той стороне и вовсе рухнула на промерзшую землю.

Немного отдышавшись Кэтрин поднялась, казалось до леса можно дотянуться рукой. На бег не осталось сил, и девушка плелась с трудом перебирая ногами. Вымотанная она не сразу заметила, что первые кривые ветки клена цепляют ее за волосы, и единственную одежду. Шаг за шагом становилось темней, огромные сосны все гуще смыкались у неба. Обессилев Кэтрин почувствовала ночной холод, и сильнее укуталась в тонкую ткань, которая пропитавшись кровью и потом вовсе не горела.

Она ступала, чувствуя, как под босыми ступнями трещат ветки и шишки. И с каждым шагом сил оставалось все меньше и меньше. И наконец, когда ноги отказались подчиняться, девушка рухнула на мягкую землю. Подняла усталый взор к небесам, и улыбнулась луне пробивающейся сквозь густые ветки. "Ну что ж прощай золотая"- мысленно произнесла она, нисколько не сожалея, что именно здесь наступит ее конец. Даже если не от бессилия, то замерзнет к утру наверняка. Ничего, вряд ли почувствует боль, разум мутнел и уносил сознание в даль. В последний раз взглянула на небо, и безмятежно прикрыла глаза…