«Румынское военное командование сообщает, что утром 13 ноября 1941 года двумя русскими террористами-коммунистами при закрытии входа в катакомбы были убиты два румынских солдата. Доводится до всех, что подобного рода террористические акты беспощадно будут караться румынскими военными.

В случае нападения на румынских офицеров, солдат и гражданских чиновников, а равно офицеров и солдат германцев будет расстреляно по 500 коммунистов за каждый террористический акт.

Все граждане города Одессы, которые знают о местонахождении террористов-коммунистов, скрывающихся в домах, погребах или катакомбах, обязаны немедленно сообщить в районные префектуры полиции».

В ноябре 1941 года это объявление румынской оккупационной военной администрации появилось во всех одесских газетах на нескольких языках. Так началась охота на подполье.

Румыны прекрасно понимали, что большая часть подпольных советских отрядов прячется в катакомбах, под землей. Но отсутствие карт катакомб, неумение ориентироваться на местности делало шансы на борьбу с подпольщиками и партизанами равными нулю.

Беспощадная подпольная война не на жизнь, а на смерть началась с того самого момента, когда румыны захватили Одессу. На самом деле в городе с 300-тысячным населением подпольщиков было очень мало. Но эта горстка храбрецов, боровшихся против огромного румынского гарнизона, оказывала просто отчаянное, порой героическое сопротивление.

Уже 18 ноября 1941 года одна из партизанских групп в районе железнодорожной станции Дачная провела серьезную операцию. Вот как это описывается в книге «Одесская область в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».

«…18 ноября 1941 года партизанская группа под командованием Ивана Ивановича Иванова в районе станции Дачная пустила под откос большой эшелон противника с живой силой. Из-под обломков разрушенного поезда оккупанты извлекли 250 трупов. В тот же день жандармы обнаружили вход в Нерубайские катакомбы и попытались проникнуть в подземелье. В завязавшейся перестрелке командир отряда Иванов погиб».

15 сентября 1941 года в политотделе Приморской армии было создано специальное отделение, которое за месяц успело подготовить 8 разведывательно-диверсионных групп и отрядов общей численностью 469 бойцов. В это же время Наркомат внутренних дел НКВД СССР направил из Москвы для подготовки к подрывной деятельности в Одессе специальную оперативную группу, оставившую в городе на нелегальном положении, помимо отдельных сотрудников, еще два небольших отряда чекистов.

Не оказался в стороне при организации подполья в Одессе и Одесский обком КП(б), актив которого, руководствуясь директивой Сталина от 3 июля 1941 года, начал «активную подготовку партизанского движения на занятых противником территориях».

Под руководством первого коммуниста Одесской области Колыбанова в городе создали 5 подпольных райкомов партии, для работы в которых было выделено 110 коммунистов. Также, согласно архивным документам, партийными функционерами было сформировано 6 партизанских отрядов, в которых общая численность подпольщиков составила 130 человек. Из них было 36 коммунистов, 35 комсомольцев и 59 беспартийных граждан.

Подготовка бойцов «невидимого фронта» проводилась в несколько этапов. Вначале будущие разведчики получали основы теоретических знаний диверсионной работы на пустующих дачах и пионерских лагерях Большого Фонтана. А для отработки практических навыков и закрепления их в боевых условиях этих людей затем обязательно засылали за линию фронта Одесского оборонительного района.

Не все проходили подобные экзамены.

К примеру, группа Цыбульского, в состав которой входили 15 человек, во время задания погибла полностью. А из группы Солдатенко, в которой было 46 диверсантов-разведчиков, живыми вернулись только четверо.

Историю одесского подполья можно условно поделить на два основных хронологических периода. Первый приходится на 1941-й — начало 1942 года.

Именно тогда в катакомбы уходили по приказу. Действия этих отрядов координировали представители разведки армии и сотрудники НКВД. В офицерском составе таких групп было также очень много сотрудников милиции, в частности, уголовного розыска. А общее руководство над всеми осуществляли партийные органы.

В Советском Союзе к подпольной, партизанской войне готовились очень качественно в конце 1920-х и в начале 1930-х годов. Сохранились свидетельства, благодаря которым можно понять, какой грамотный, почти научный подход был к этому виду боевой деятельности.

В стране были специально обучены или переучены сотни партизан закончившейся гражданской войны. Их опыт подпольной войны тщательно изучался, систематизировался и обобщался для создания общей боевой стратегии. Разрабатывались качественно новые диверсионные средства, при этом упор делался на навыках использования подручных материалов. Работа велась очень тщательно и успешно. К сожалению, большинство этих специалистов погибли в самом начале войны, так как были отправлены на фронт…

К концу 1930-х годов сталинское руководство в корне пересмотрело свое отношение к партизанской войне и к ведению других военных действий в целом: воевать решили малой кровью и на чужой территории. При таком новом сценарии партизанам места не находилось.

А значит, к началу войны в 1941 году никто заранее не готовил базы с оружием и продовольствием, никто не подбирал специалистов, никто не создавал конспиративную сеть. Все это пришлось делать наспех, в огромной быстроте в конце лета и начале осени 1941 года. И такая поспешность оказалась пагубной. Печальные, отрицательные результаты не заставили себя ждать.

Партийные органы, которым было поручено руководство партизанским движением, не представляли в полной мере специфики партизанской деятельности и поэтому создавали отряды спешно, не очень качественно подбирая личный состав. Таким образом, туда часто попадали совершенно случайные люди, не подготовленные ни морально, ни физически. Да и вообще смутно представляющие, куда и зачем они попали.

Еще хуже обстояло дело с местами дислокаций в катакомбах. Эти места выбирались просто хаотично, можно сказать, наобум, без предварительной оценки их пригодности, что приводило очень часто к трагическим последствиям: заблудившись в катакомбах, люди погибали от голода.

Вывод получался однозначный: подполье Одессы создавалось партийными органами бестолково, хаотично, в спешке. А всё это означало смертельный риск для партизан и подпольщиков. То есть вместо безопасности и защиты они получили дополнительную степень риска. И, что самое ужасное, часто были предоставлены сами себе.

К началу 1942 года в Одессе и в Одесской области действовали следующие группы:

Партизанская группа в селе Усатово под руководством К. Н. Сербулова в составе 29 человек. Партизанский отряд Ленинского района города Одессы под руководством К. А. Тимофеева — 60 человек. Подпольная организация в Одессе под руководством В. А. Мелотова и С. А. Мосолова — 58 человек.

Подпольная организация им. Свердлова под руководством Ф. П. Щербакова — 37 человек. Партизанская группа под руководством С. Я. Лозинского — 17 человек. Антифашистская группа «Советские патриоты» под руководством Стугарева — 23 человека. Антифашистская группа под руководством Е. В. Костякова — 10 человек. Подпольно-диверсионная группа под руководством И. С. Макушева — 14 человек. Прибугская подпольная организация партизанско-диверсионной направленности — 188 человек.

Партизанский отряд «Буревестник» — 187 человек. Партизанский отряд Каролино-Бугаза — 55 человек. Партизанская группа Беляевского района — 39 человек. Подпольно-партизанская организация Березовского района — 72 человека. Подпольная организация Гайворонского района — 74 человека. Партизанский отряд «Южный» Голованевского района — 44 человека.

Подпольная организация Доманевского района — 24 человека. Подпольно-партизанская организация Овидиопольского района — 28 человек. Партизанский отряд Одесского пригородного района — 82 человека. Партизанский отряд им. Жданова, Песчанский район — 25 человек. Партизанский отряд Красноокнянского района — 27 человек. Подпольно-диверсионная группа под руководством П. Д. Заливчего, действовавшая в порту Одессы, — 15 человек.

Партизанская группа под руководством Соколова — 17 человек. Антифашистская диверсионная группа под руководством М. Г. Чернышева — 10 человек. А также коммунисты, оставленные обкомом и райкомами КП(б)У в тылу врага в Одессе и в Одесской области.

Также были известны имена руководителей партизанских отрядов, оставленных непосредственно в Одессе: А. Ф. Солдатенко — умер голодной смертью в катакомбах; Н. С. Жуков-Орлов — ушел в катакомбы, судьба неизвестна; И. Н. Поддубный — ушел в катакомбы, судьба неизвестна; Рыбчук — ушел в катакомбы, судьба неизвестна; Мельник — расстрелян в 1942 году.

Самым тяжелым, страшным и сокрушительным временем для одесского подполья был конец 1941-го и начало 1942 года. В это время оно едва не погибло.

Провалы, аресты, облавы, казни — все это одно за другим обрушилось на подпольно-партизанские группы, еще нетвердо стоящие на ногах и просто потерявшиеся в первое время под бременем страшной подпольной войны, о которой не имели ни малейшего представления.

И без того сложно было пережить совершенно новые условия жизни: на земле подпольщиков ждал вечный страх провала и понимание того, что роковой может стать любая мелочь, а под землей — холод, темнота катакомб, голод, отсутствие элементарных удобств, непривычность такого подземного существования.

Все это приводило к тому, что подпольная деятельность, лишь появившись, и без того давала сбой. Явочные, конспиративные квартиры проваливались одна за одной. В казалось бы проверенных местах подпольщиков ожидала засада. В подземные ходы катакомб враги бросали бомбы, провоцируя подземные обвалы, погребавшие людей заживо. Складывалось впечатление, что подполье подстерегала жуткая напасть.

Но причину этой напасти выяснили очень скоро — благодаря тому, что под землю ушли не только сотрудники НКВД, но и действительно опытные оперативники, привыкшие вести следствие в любых условиях. И причиной этой оказалась серьезная, роковая ошибка, которую совершило партийное руководство, решив, что во главе подпольно-партизанского движения обязательно должны находиться не военные, не оперативники или энкаведешники, а верхушка партийных органов. Человеческий фактор всегда был самым главным, и именно к нему отнеслись с таким преступным пренебрежением.

Инструкция, важные указания пришли, разумеется, из Москвы. Сразу после того, как город был занят противником, вооруженное подполье должен был возглавить первый секретарь обкома партии. В 1941 году в Одессе эту должность занимал человек по фамилии Колыбанов. Решительный, жесткий, грубый и авторитарный в мирное время в первый же месяц оккупации он растерял весь свой «боевой» пыл и… трусливо сбежал из города, оставив возглавлять партизан двух своих заместителей — Петровского и Сухарева.

Но уже на пятый день после взятия Одессы румыны арестовали Петровского. Все были твердо уверены, что он будет расстрелян. Румынам стала известна его партийная деятельность, а всех партийных работников, так же, как и сотрудников НКВД, расстреливали моментально, без суда и следствия.

Каково же было удивление одесситов, когда 25 октября Петровского выпустили из тюрьмы! Он объяснил это тем, что у румын не было прямых доказательств его партийной деятельности, и он сумел отговориться тем, что с партийцами был связан его однофамилец, а сам он честно работал простым рабочим на заводе.

И ему… поверили. Очень скоро руководители всех подпольных ячеек получили инструкции с указанием: каждый месяц информировать Петровского лично о готовящихся акциях, а также о местах их проведения.

Кроме того Петровский потребовал сообщать ему все личные данные действующих партизан и новых, поступавших в отряды. После этого провалы пошли один за другим.

Буквально все операции партизан были неудачными. Румыны давили одесские подпольные группы как орешки. Уже к январю 1942 года было уничтожено 265 партизан.

Командиры отрядов забили тревогу. За товарищем Петровским было установлена слежка. И выяснилось, что он все партизанские данные переправлял в сигуранцу, румынскую полицию.

В руки румын стекалась самая свежая и достоверная информация: места дислокации отрядов, данные партизан, фамилии связных, адреса явочных квартир… Очевидно, во время ареста Петровского запугали так, что смерти он предпочел работу на румынскую контрразведку.

Не пощадил Петровский и своего бывшего коллегу Сухарева, который, перепугавшись, отошел от партизанского движения, а стал работать сторожем в частном магазине. По доносу Петровского его нашли и расстреляли.

Когда руководству стало известно о предательстве Петровского, пришлось срочно менять все данные, которые уже попали в руки румын. Работа была адской!

А Петровский так и не насладился ценой своего предательства — он был застрелен, и труп его бросили на улице рядом с домом.

После этого румыны начали действовать более тонкими методами. А одесское подполье еще долго приходило в себя после такого удара.

Да, удар действительно был сокрушительный: румынам удалось уничтожить самых опытных партизан, лучших агентов подпольщиков. Постепенно в партизанские отряды стали вливаться новые силы, но не всегда они были достойными. Новоприбывших стали сурово проверять: теперь строгая проверка была обязательной для всех, кто пытался присоединиться к подпольной группе. И если выяснялось, что кандидат в партизаны когда-то был под румынским арестом, такого и близко не подпускали к отрядам.

С каждым днем оккупации нужда в партизанах возрастала. Отрядов требовались сотни, бойцов — тысячи. Но еще нужнее были опытные командиры, способные вести подпольную войну, знакомые с азами военного дела, разведки и контрразведки.

Такие кадры поставляли стране бывшие чекисты. Правда такова: именно органы и войска НКВД сыграли ведущую роль в развертывании партизанского движения, создании отрядов и диверсионных групп на первом этапе партизанской борьбы. С первых дней войны в работу по созданию партизанских формирований включились органы государственной безопасности.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 года НКВД и НКГБ были объединены в Народный комиссариат внутренних дел под руководством Лаврентия Берии.

Перед работниками НКГБ, переводившимися полностью на нелегальное положение, ставилась задача организовывать совместно с НКВД партизанские отряды на занятой врагом территории.

Именно с такой целью и остался в Одессе Бершадов. Но Зина даже не знала в точности ни его должности, ни места его в организации этой партизанской войны. Несмотря на их личные отношения, Григорий не был откровенен с нею. И как ни пыталась Крестовская понять чуть больше, у нее все равно не получалось.

Но кое-что ей все же приходило в голову. Так, к примеру, она догадалась, что именно Бершадов придумал разместить партизанские отряды в катакомбах. Зина чувствовала и видела, что к катакомбам он относится как-то по-особенному, они словно притягивали его.

И это оказалось блестящей идеей, ведь Одесса по своей природе обладала таким мощным способом укрытия и маскировки, как катакомбы. Выследить в них партизан было невозможно. Это все равно что выслеживать отряд в горах тем, кто не имеет о них никакого представления. Поэтому практически все подпольное движение Одессы оказалось под землей.