— Не могу я вас вести к озеру. Мне еще жизнь не надоела, чтобы идти в такое гиблое место, — насупясь, сказал Трофим Остапович (в селе все называли его просто дедом Трофимом). — Да и вам не советую. Не знаете же, что это за место.
— Знаем, — задорно ответил ему Толя, самый молодой из сотрудников Института почвоведения, отпивая чай из переполненного стакана.
— Слышали не раз, — проговорил Виталий Сергеевич и поджал тонкие губы. Уж очень горячим чаем угощал их старик.
Но упрямый дед все-таки принялся рассказывать:
— Старые люди говорят, что лет восемьдесят или сто тому назад здесь неподалеку находился большой монастырь. И вот однажды два монаха начитались всяких книжек и перестали верить в бога. Они посмели спорить с игуменом и открыто говорили о своем неверии. Монастырская братия заточила их в подвал, но ослушникам удалось бежать. Они тайно поселились в долине среди болот, где их никто не мог найти. «Теперь-то мы ушли от наказания», — радовались еретики. Но человек предполагает, а судьба не спит. Лишь только один из еретиков захотел напиться из небольшого озерца, как вода превратилась в кровь. Как только другой потянулся сорвать несколько ягод куст начал расти, превращаясь в дерево. И уже ягод не достать. Один из еретиков умер от голода и жажды, а другой сошел с ума. Метался он по долине, вопил: «Прости мя господи! Пошли скорую смерть!» И тут болото раскрылось, из пропасти послышался стон — и монаха не стало… С тех пор долина проклята господом.
— И вы верите в эти сказки? — оборвал его Толя.
— Так люди рассказывают, — уклончиво ответил старик. — А мой родной брат — царствие ему небесное — заблудился среди болота и попал в Проклятую долину. Он своими глазами видел озеро, в котором не вода, а кровь. Трава там — в рост человека, ягодные кусты — словно дубы. Как-то выбрался брат из долины, вернулся домой. Жена увидела — еще ничего не знала — да как заголосит. Лицо брата, как мел — высосанное, глаза ввалились. Одним словом, не жилец на свете. И верно — через неделю свалился в лютой лихорадке и вскорости умер… Послушайте меня, старого, не ходите туда. Я, когда охочусь на болоте, десятой тропой обхожу Проклятую долину.
— Ну, болотной лихорадкой нас не удивить, — сказал Виталий Сергеевич. А если боитесь проводить, сами пойдем.
— Полегче, сынок. Дед Трофим ничего на свете не боится, — проворчал старик и отвел взгляд. — А погибнуть зря кому охота? Ежели сами пойдете, обратно вам не вернуться.
— На вашей совести грех будет. И не отмолите, — невесело пошутил ученый.
То ли шутка эта подействовала, то ли еще что-то, но старый охотник задумался, взвесил, прикинул и наконец медленно поднялся с табуретки.
— Ладно, я вас провожу до той долины. А дальше не пойду. Там уж сами, как хотите…
Он хотел еще что-то сказать, но только махнул рукой и ушел в сени. Слышно было, как он там звенел ведрами.
Толя посмотрел в ту сторону и убежденно изрек:
— Затвердили: «Проклятая долина!» Чепуха все это. Легенды. Враки.
Неожиданно Виталий Сергеевич возразил:
— Возможно, в этой легенде не только ложь…
Он объяснил удивленному товарищу свою мысль:
— Конечно, все, что касается божьей кары, чепуха. Но может оказаться, что кровавое озеро и кусты-деревья есть на самом деле. Природа часто задает людям странные загадки. И вот, когда не могут ответить на них, невежды выдумывают сказки — такие объяснения легче всего. А за самыми большими чудесами, если они не полностью выдуманы, скрыты естественные явления природы. Природа ведь никогда не учитывает, легко или трудно вам будет понять ее, — улыбнулся Виталий Сергеевич. — И открывать загадки, объяснять их должны мы, люди науки. Чем успешнее мы это делаем, тем меньше остается места для выдумок шарлатанов и невежд.
Через два дня они вышли в путь. Их лица под защитными сетками лоснились от густого слоя мази, надежно предохраняющего от комаров и мошкары. Под ногами хлюпала вода. В синем небе парили ястребы, высматривая добычу.
Тропинки петляли среди предательски зеленых низинок и холмиков. Дед Трофим шел впереди. Время от времени он тыкал палкой в холмик и загадочно хмыкал. За ним шел Виталий Сергеевич. Беспокойный Толя замыкал шествие.
По мере продвижения дед Трофим мрачнел. На развилке тропинок он долго стоял, о чем-то размышляя, потом решительно свернул на правую тропинку. Выражение озабоченности сбежало с его лица. Теперь он смотрел веселее, даже иногда улыбался.
Виталию Сергеевичу эта резкая перемена в настроении старика показалась подозрительной.
Прошло больше двух часов. Ученые изрядно устали. А дед Трофим так же неторопливо шел впереди.
Внезапно Виталий Сергеевич услышал за спиной слабый крик. Он оглянулся — Толи не было.
— Дед Трофим! — закричал он, но старик уже и так все понял.
— Ох, беда, беда! Говорил же, предупреждал… — ворчал он, осматриваясь. Затем указал рукой:
— Вот он!
Виталий Сергеевич взглянул в том направлении и увидел барахтающегося в трясине своего товарища. Он со всех ног бросился к нему по тропинке, рискуя оказаться в таком же положении, как и Толя.
Очевидно, Толя оступился с тропинки. Из трясины торчали только его голова и плечи. Еще минута — и его засосет целиком.
Виталий Сергеевич растерялся, но все же шагнул к товарищу. Его остановил окрик старика:
— Стой! А то и сам там будешь!
Виталий Сергеевич невольно остановился, а дед Трофим быстро достал из заплечного мешка веревку, сделал петлю и метнул ее. Толя продел руки в петлю. Веревка обвила плечи юноши.
Старик осторожно орудовал веревкой, затем закрепил ее на поясе и стал наворачивать на себя. Виталий Сергеевич помогал ему.
Болото неохотно отпускало свою жертву. Когда наконец Толю вытащили, дед Трофим и Виталий Сергеевич опустились около него обессиленные.
— Что же это вы, дедушка, такой непоследовательный, — не мог удержаться Толя, злясь на свою неосторожность. — Это же божья кара, а вы меня спасаете, ломаете божьи планы…
— Много ты знаешь о божьих планах… — довольно миролюбиво ответил старик.
Виталий Сергеевич подумал: «Так всегда. Даже люди, которые считают, что несчастье — божья кара, борются против него. В глубине души они все же не соглашаются с жестокостью „всемогущего“.»
Виталий Сергеевич и старик немного отдохнули и помогли Толе счистить грязь с комбинезона.
Постепенно начало темнеть. Тени легли на землю, удлинились, спутались, стали сходиться, будто собирались вместе таинственные существа. Где-то вблизи раздались протяжные хлюпающие вздохи и бульканье. Дед Трофим повернул туда голову и боязливо сказал:
— Слышите? Души монахов стонут…
— Болотный газ, — засмеялся Виталий Сергеевич. — Всего-навсего болотный газ…
Старик сдвинул редкие кустики бровей, собрал глубокие морщины на желтом лбу, подумал: «Молодые всегда отчаянные. И я был таким. Но эти совсем не потому смелые. Много знают…»
Ему стало почему-то обидно. Вот он сколько прожил, а эти только книги читали. А что ж выходит?..
Он сказал озабоченно:
— Придется ночевать здесь. А на рассвете тронемся обратно…
— Куда это обратно? — одновременно спросили Толя и Виталий Сергеевич.
— Домой, — упрямо проговорил старик. — Не пойдете же вы после всего дальше. Видите, все вам супротивится.
Теперь Виталий Сергеевич окончательно убедился в основательности своих подозрений. Старик решил схитрить, поплутать по болоту до тех пор, пока ученым не надоест их затея.
— Слушай, дед Трофим, слушай внимательно и запоминай, — сказал Виталий Сергеевич. — Мы будем хоть десять дней бродить по болоту, а пока не увидим Проклятой долины, назад не вернемся.
Тон, каким это было сказано, произвел впечатление на старика. Он тяжело вздохнул и молвил:
— Да я ничего… В долину так в долину…
А сам подумал: «Их ничем не остановишь. Упорные, черти!» И уже и сам не знал, злится на них или восхищается ими, завидует или хочет помочь. А возможно, было и то, и другое…
Ночь прошла беспокойно. Вокруг звенели комары и мошкара. Правда, они не могли жалить — мешали сетка и мазь, но даже слушать их нарастающий звон было неприятно. Где-то кричала птица, булькал болотный газ… И вдобавок ко всему дед Трофим что-то шептал себе под нос, может быть, молясь, а может быть, кляня на чем свет стоит упрямых ученых, которые и сами идут на гибель, и стариков тащат за собой.
На рассвете они продолжали путь. Теперь лицо деда Трофима словно застыло в одном выражении — оно было угрюмым, неприязненным, как бы говоря: ничего хорошего из этой затеи не выйдет! Зато Виталий Сергеевич был спокоен. Он видел: старик больше не будет обманывать, он ведет их к долине.
Вдруг дед Трофим резко остановился и протянул руку вперед:
— Смотрите!
Ученые увидели вдали странный лес среди болот — сплошную стену, которая обрывалась так же внезапно, как и начиналась. Она была сизой и поблескивала на солнце, как сталь.
— Это там, — сказал старик, и ученые поняли, что он имел в виду.
— Ну, а вы, дед Трофим? Останетесь здесь или пойдете с нами дальше? — спросил Виталий Сергеевич. — Весь грех мы возьмем на себя, вы же действовали не по своей воле.
— Вам даже зачтется, что пытались отговорить нас, — иронически произнес Толя.
Старик зло взглянул на него и потупился. «Они думают, что все знают, что могут и в душу залезть», — подумал он и сказал: — Делать нечего, придется идти. А то, гляди, сами и не дойдете. Утонете…
Виталий Сергеевич улыбнулся. Толя подошел к старику и положил руку ему на плечо:
— А вы все-таки молодец.
Старик резко двинул плечом, сбрасывая руку, и медленно зашагал вперед.
По мере приближения к зеленой стене стали различимы на ней красные пятна. Вскоре старик и ученые уже пробирались среди невероятно высоких трав. Их верхушки, жесткие и толстые, колыхались перед самыми глазами.
Старик передвигался еще медленней, осторожней, тыча палкой в почву.
Потянулись заросли гигантских кустарников. Они достигали в вышину трех-четырех метров и были похожи на развесистые деревья. То, что издали казалось красными пятнами, на самом деле было скоплением большущих ягод.
— Обратите внимание — ни кустарник, ни ягоды не изменены по форме, только их размеры увеличены во много раз, — сказал Виталий Сергеевич Толе. — Может быть, здесь есть какой-то стимулятор роста, а может быть…
— Если это действие стимулятора, то стимулятора необыкновенной силы! — уже подхватил Толя. — Эх, если бы его найти!
Виталий Сергеевич поспешил, как он называл, «остудить парня ушатом холодной воды». Он сказал нарочно спокойно:
— В науке поспешность нужна прежде всего энтомологам.
Старик прислушивался к их перепалке и удивлялся про себя: «Даже в таком месте рассуждают так, словно гуляют у себя в городе… Может, представляются друг перед другом да передо мной, старым дурнем?» Подумал и ответил себе: «А может, и не представляются?..»
Он прошел еще немного и вскрикнул, закрыв лицо руками. Между зарослями показалось кровавое озеро. Вода в нем была пурпурно-алой, и на ее поверхности появлялись и лопались большие пузыри.
Виталий Сергеевич и Толя обошли старика и направились к озеру. Термометр, погруженный в воду, показал тридцать четыре градуса.
— Очевидно, горячие источники, — высказал догадку Виталий Сергеевич и подумал: «И земля здесь очень теплая. Теплая и влажная. Благоприятная почва для микробов».
Дед Трофим приоткрыл один глаз и увидел, что его спутники живы и невредимы, стоят на самом берегу озера и набирают воду в пробирки. Он несколько осмелел и подошел к ним поближе, но выйти на берег все-таки не решился.
Старик стоял и думал об этих непонятных людях: «Получают хорошие деньги, имеют квартиры в городе, а поехали в такую глушь. Пошли на болото, в Проклятую долину, и рыщут здесь. Что им, жизни не жалко? Наверное, в городе у старшего — жена, дети, а у того, что помоложе, — невеста…» Внезапно он разозлился на себя: «А чего я, старый дурак, с ними пошел? Если бы сказали мне вначале, что пойду, — не поверил бы. А пошел… Жалко их стало. Пропали бы на болоте. И обидно…»
Он не признался себе, почему ему стало обидно. Только сплюнул под ноги и снова стал ругать себя: «Пропадешь здесь, дурень! Истинное слово пропадешь! И поделом тебе. Не ввязывайся!»
Через неделю Виталий Сергеевич и Толя уже работали в своей лаборатории. Тайна Проклятой долины постепенно прояснялась.
— Вот откуда у воды красный цвет! — торжествующе воскликнул Виталий Сергеевич, склонившийся над микроскопом.
Толя тоже посмотрел в окуляр и увидел мириады копошащихся червячков и палочек. Это был особый вид микроорганизмов, окрасивший воду продуктами своей жизнедеятельности.
Теперь Виталий Сергеевич невольно заспешил. Догадка зрела в его мозгу и придавала лихорадочность движениям. Толя, привыкший видеть его уравновешенным, делающим иронические замечания, был поражен. Его начальник непохож на самого себя или же наоборот — стал на время самим собой.
А Виталий Сергеевич думал о мире невидимок, творящих живое из неживого и превращающих живое в неживое, разлагающих сложное до простого и создающих из простого сложное.
Этот мир вездесущ. В одном грамме культурной почвы обыкновенно насчитывается от двух до трех миллиардов микробов. Они принимают участие в выращивании садов, пшеницы, кукурузы, они создают соединения, без которых не было бы жизни на Земле. Но они создают и болезни. Самые грозные войны не уносили столько человеческих жизней, как эти крохотные враги. Они сама жизнь, имеющая два обязательных полюса: созидание и разрушение, счастье и горе.
Виталий Сергеевич спешит и волнуется. Он забыл о Толе. Время остановилось. Большая тень шагает по комнате.
Он рассматривает под микроскопом все новые и новые срезы почвы и корней растений. Начинает напевать что-то себе под нос. Будь же ты благословенна, Проклятая долина! Это в тебе, там, где теплые источники создали исключительно благоприятные условия для микроорганизмов, встречаются вот эти милые запятые и палочки — еще неизвестные науке виды почвенных микробов. Они обогащают почву и, образуя колонии в клубнях на корнях растений, помогают усваивать азот, фосфор и другие необходимые вещества.