«Наверное, я проглотил их, – подумал Кертис, вспоминая, как ему выбили зубы. – Горло болит так, будто мои собственные зубы укусили меня изнутри!»

Нос у Кертиса не дышал. Правый глаз едва открывался, а левый заплыл и вообще ничего не видел. Ребра ныли, все суставы на руках горели огнем, а колени были исцарапаны в кровь о щебенку.

«А еще я не могу говорить, – в отчаянии подумал бедняга. – Спасибо, что хоть ноги слушаются!»

Голый Кертис еле-еле шел вдоль Сомил-роуд: его шатало из стороны в сторону, и он только чудом не падал. Молодой человек направлялся в Кеннер. По его расчетам, городок должен был вот-вот появиться на горизонте. Кертис миновал заправку и кладбище.

«Вот бы прилечь!» – подумал он, с завистью взирая на могилы.

Кертис шел и постоянно оглядывался, готовый, если кто-нибудь вдруг поедет по дороге, в любое мгновение спрятаться в придорожных кустах.

«Хорошо бы встретить полицейскую машину. Хотя… что я им скажу? Да ничего! Потому что я и говорить-то теперь не могу! – Он попытался произнести что-нибудь, но у него получился лишь слабый квакающий звук. – Голый негр, разгуливающий посреди ночи по шоссе и квакающий, словно полудохлая жаба, – представляю, что обо мне подумают копы!»

Похоже, что тот удар коленом оказался роковым: с тех пор рот непрестанно наполнялся кровью, и Кертису приходилось ее сплевывать. Дело, судя по всему, было плохо.

«Спасибо, что хоть не вздернули! К врачу все-таки нужно – и чем скорее, тем лучше! Но сначала Нилла и Джек: они в большей опасности. Хотя как, черт возьми, я им помогу? Да это вообще чудо, что после всего пережитого я до сих пор могу переговариваться с Ниллой. Но толку от нашей способности оказалось не так уж и много: ведь я до сих пор не знаю, где именно дети находятся. „На болоте у озера“, – сказала она. Но озеро большое, да и болото наверняка не маленькое», – размышлял Кертис, прижимая локти к бокам. При каждом шаге сломанные ребра норовили проткнуть его внутренности, точно шпаги.

Пытаясь наметить хоть какой-нибудь план дальнейших действий, Кертис припомнил разговор с Ниллой. Она сказала, что их увезли куда-то за город, в хижину у озера. Он рассудил, что если с этой стороны Кеннера болота не было, то оно, по всей видимости, находится с другой его стороны, и двигаться нужно именно туда. Но насколько большим был город, молодой человек понятия не имел.

Когда Кертис споткнулся о труп опоссума и в очередной раз наступил на пивную пробку, он решил, что в Кеннере первым делом займется поиском одежды и обуви. Вид раздавленного животного даже приободрил его.

«Ого! Мне еще повезло! По крайней мере, я живой! – подумал он. – Что ж, пока мне благоволит удача, надо попробовать спасти Ниллу и Маленького Джека».

Мысли Кертиса вернулись в прежнее русло: как спасти детей? Живи он в фантастическом мире короля Артура, все было бы гораздо проще. Но Кертис, к его величайшему сожалению, родился в совершенно другом мире, и с этим волей-неволей приходилось считаться.

Наконец юноша добрался до Кеннера. К счастью, городок оказался маленьким и состоял всего из двух кварталов. На улочках было тихо, пусто и сонно. Какая-то дворняга вдруг залаяла, но Кертис даже не вздрогнул. Он подошел к ближайшему зданию и прислонился к стене.

«Всего на пару минут, чтобы успокоить ноющие ноги. Всего лишь на пару минуточек, чтобы избавиться от этой мути, застилающей глаза…» Он начал было сползать вниз по стене, чтобы присесть и передохнуть, как вдруг услышал внутренний голос: «Сейчас не время для отдыха!»

«Но что мне делать? Что я могу в таком состоянии? – возразил Кертис, и взгляд его упал на вывеску „Необходимые вещи от миссис Иви“. – Необходимые вещи? А одежда и обувь, интересно, там есть?»

Кертис оттолкнулся от стены и подошел к магазинчику. Теперь лаяли уже две собаки, но ни одна из них приблизиться не решалась. Он вгляделся в витрину, но в магазинчике было темно. Внутри виднелись манекен, облаченный в комбинезон и соломенную шляпу, три пары женской обуви и наручные часы.

«Миссис Иви вряд ли одобрит мой поступок, но выбора у меня нет», – подумал Кертис и осмотрелся вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого. За магазинчиком шла стройка, и он сразу заприметил груженную кирпичом телегу, ничем не прикрытую от дождя.

Молодой человек взял парочку кирпичей, вернулся к магазинчику и без раздумий бросил один в витрину. Стекло со звоном разлетелось. Лай на мгновение прекратился, но когда Кертис запустил в остатки витрины второй кирпич, собаки залаяли пуще прежнего. Убрав торчавшие стекла из рамы, Кертис прополз мимо упавшего манекена, покосившейся обувной полки и оказался в магазине.

Забравшись внутрь, он вытащил из босых ступней осколки, перевел дух – чуть не потеряв при этом сознание – и отправился осматривать лавку миссис Иви, оставляя на сером линолеуме кровавые следы.

Попривыкнув к сумраку, Кертис огляделся и обнаружил, что «Необходимые вещи от миссис Иви» – комиссионный магазинчик, куда сдают всякий хлам и обноски: либо свои, либо недавно почивших родственников. Здесь продавались старые расшатанные стулья, столы и другая старая мебель, была даже газонокосилка. Полки ломились от тарелок, стаканов, кастрюль и сковородок разных форм и размеров. Тут же высились груды полотенец, постельного белья, а чуть дальше…

«Ага! Отлично! Вон оно!» – мысленно воскликнул Кертис, увидев стопку джинсов и еще какого-то тряпья.

Он перебрал стопку, но все джинсы оказались велики. «Да сюда влезет три Кертиса Мэйхью!» – подумал он. Следующими на очереди были две пары брюк цвета хаки. Юноша внимательно осмотрел их: те, что были с залатанными коленками, показались ему подходящими. Он примерил их: узковаты, верхняя пуговица не застегивается, а штанины не доходят даже до щиколотки.

«Ну, это мелочи жизни, – решил Кертис, – самое главное, что теперь я не голый!»

Дальше он набрел на полки с мужской и женской обувью. Более или менее подходящей оказалась пара поношенных коричневых ботинок. Кертис расшнуровал их, но даже так они жали.

«Что ж, я не в том положении, чтобы воротить нос, – рассудил молодой человек. – Так, ну а теперь надо раздобыть что-нибудь, чтобы прикрыть верхнюю половину тела».

Кертис направился было к стойке с цветастыми рубашками на вешалках, однако тут взгляд его упал на три простые белые футболки, перехваченные резинкой. Поморщившись от боли, он надел футболку. Она развевалась вокруг его тощего тела, точно флаг, но юноша остался доволен.

В сумраке магазинчика внимание Кертиса привлекла красного цвета детская тележка, явно видавшая лучшие времена. Рядом с ней, на колченогом столе, возвышался внушительных размеров кукольный домик.

«Кто-то, наверное, потратил целую уйму времени, чтобы возвести эту конструкцию… О! Велик! Правда, девчачий! – Заметив небольшой белый велосипед, Кертис ринулся осматривать находку. – Так, шины в порядке, цепь тоже… Даже корзинка есть!» – думал он, разглядывая украшенную голубыми и красными цветами плетеную корзинку, прикрепленную к рулю.

«Лай прекратился, – прислушавшись, отметил Кертис, – судя по всему, собаки утомились и убежали. Самое время и мне тоже убираться».

Он подкатил велосипед к выбитой витрине и уже собирался лезть обратно на улицу, как вдруг заметил на стене питьевой фонтанчик с написанной от руки табличкой: «Только для белых». Кертис подошел к фонтанчику и подставил лицо под струйку воды. Как следует умывшись и вволю напившись, он наконец выбрался с велосипедом на улицу.

Оказавшись на тротуаре, Кертис задумался, стоит ли искать помощи у жителей Кеннера.

«Не хотелось бы, чтобы меня избили или застрелили. По-хорошему, мне нужно в полицию, но как объясняться с копами? Я не могу говорить! Писать ручкой на бумаге? Но сколько времени это займет?»

Он с минуту поразмышлял и отказался от этой идеи. Кертис решил проверять все проселочные дороги к озеру Пончартрейн, пока не наткнется на автомобиль Люденмера, который, как он подумал, сразу отличит от прочих по роскошной отделке.

«Не ахти какая зацепка, но надо же хоть с чего-то начинать поиски детей!» – рассудил он и залез на велосипед.

Несмотря на то что колени доставали Кертису аж до подбородка, передвигаться на велосипеде было значительно быстрее, чем идти пешком. Он сплюнул кровь и покатил на запад.

«Весь в Железноголового Джо», – вспомнились ему слова матери.

«Да. И горжусь этим», – подумал он.

Длинные ноги Кертиса крутили педали без устали. Белый боевой скакун нес черного рыцаря навстречу славному подвигу.

Нилла и Маленький Джек наконец выбрались на грязный илистый берег. Слева раскинулось заросшее кустарником поле с маленькими рощицами карликовых пальм и кривых сосенок. Справа чернела ровная гладь озера. Нилла оглянулась: огни фонарей неумолимо приближались. В голову девочке пришла мысль взять еще южнее и попробовать пересечь поле в поисках дороги.

– Сюда, – скомандовала она Маленькому Джеку, хромавшему с каждой минутой все сильней.

«Как бы я хотела ему помочь!» – с сожалением глянув на замотанные изолентой руки, подумала Нилла.

Углубившись в заросли кустарника, дети обнаружили, что земля под ногами оказалась испещренной рытвинами и ямами. Грянул выстрел. Пуля прожужжала совсем рядом. Нилла и Маленький Джек застыли.

– Даже не думай удрать, сладкая моя! – крикнула женщина Нилле. – Ни с места! Стой, где стоишь!

– Бежать сможешь? – спросила Нилла брата.

– Попробую, – ответил мальчик.

– Побежим по пляжу, – сказала Нилла. – Так тебе будет проще. Лампу я выкину, чтобы они не смогли нас выследить. Все понял?

– Ага!

– Приготовиться, – скомандовала Нилла. – Побежали!

С этими словами она отбросила лампу влево, и они, разбрызгивая во все стороны грязь, помчались вперед. Прихрамывая и подпрыгивая, Маленький Джек изо всех сил старался не отставать.

– Проклятье! – процедила Джинджер, когда увидела взметнувшуюся в ночное небо лампу, исчезнувшую в следующее мгновение где-то в кустах. Ствол сорок пятого калибра все еще дымился. – Черт! Я думала, сработает! Ну, по крайней мере, не придется гоняться за ними по полю. Не отставай! – скомандовала она Пэрли и бросилась к пляжу.

– А тебе не кажется, что стрелять по заложникам глупо? – спросил Пэрли, пробираясь следом по болоту.

– Я знаю, что делаю. В поле они больше не сунутся, а бежать по пляжу, да еще в темноте, сил этим соплякам ненадолго хватит – мигом выдохнутся. Попомни мои слова, Пэрли, скоро мы их сцапаем!

– По-моему, ты говорила это еще полчаса назад.

– Может, и говорила, – отозвалась Джинджер и глянула на россыпь тускло мерцавших в небе звезд. – У нас как минимум три часа до рассвета. Скоро мы нагоним сопляков, а еще через час будем на пути в Мексику.

– Если только не потеряем их след в темноте, – заметил Пэрли. – А это запросто может случиться!

– Не выдумывай, милый! Детишки-то городские! – сказала Джинджер, выбираясь из болота. – Без света они с берега ни ногой! Поверь мне, скоро ребятки сдадутся нам на милость. Я уже вижу, как они сидят и хнычут.

Пэрли, сильно сомневавшийся в ее словах, спорить не стал. Он шел и предвкушал, как затолкает соплякам в глотки комья грязи, а затем выбьет из них всю дурь, любуясь перекошенными от ужаса лицами.

«Черт подери, – думал Пэрли, – сколько же времени мы угробили понапрасну! Давно бы уже ехали в Мексику! Но все же она права, – в очередной раз согласился он с Джинджер. – Без этих малявок через полицейские блокпосты не прорваться. Попытаться, конечно, можно, но, скорее всего, копы мокрого места от нас не оставят. Тем более путь от Нового Орлеана до Браунсвилла неблизкий: коли упустим спиногрызов, то все копы Луизианы, Миссисипи, Арканзаса и Техаса ополчатся против нас. А если Люденмер со своим ниггером не сдохли и добрались до полицейского участка, то схватить ублюдков – дело первостепенной важности. Иначе нас ждет печальная участь Бонни и Клайда», – размышлял Пэрли, слушая, как чавкает грязь под ногами.

Прочесывая берег в поисках беглецов, похитители неустанно работали фонарями. В каких-то ста шагах от них Нилла была вынуждена остановиться: Маленький Джек не поспевал за сестрой.

– Извини, я не могу больше бежать. Нога ужасно болит!

– Ничего, – ответила Нилла. – Мы сейчас… – сказала она и запнулась.

Впереди темнела преграда. Они подошли ближе и увидели заваленное на бок разбитое суденышко с черной дырой в борту. Дети обошли его, пробрались через заросли и обнаружили еще одну лодку, вернее утопавшую в грязи носовую часть – кормы видно не было. А дальше на фоне звездного неба вырисовывался черный силуэт, походивший на руины средневекового замка. Нилла и Маленький Джек так старательно смотрели под ноги, что чуть не налетели на вывеску, прибитую к двум столбам. Часть ее была оторвана, и сохранилось только одно слово, выведенное черной краской на белом фоне: «ПРИСТАНЬ…».

Деревянная лестница с поломанными ступеньками вела наверх, к разрушенному бурями зданию пристани, построенному на десятиметровых сваях.

Нилла оглянулась и увидела, что огни уже мелькают рядом с первым суденышком.

«Обойти пристань мы не успеем, – подумала девочка. – Надо найти укромное местечко и спрятаться!»

– Джек! Давай забирайся! – скомандовала она, пропуская брата к лестнице.

Малыш, прихрамывая, начал подниматься. Лестница под ним ходила ходуном, проржавевшие гвозди мучительно повизгивали, а одна из прогнивших ступенек вдруг подломилась.

«Похоже на веранду, – подумала Нилла, когда они добрались до самого верха. – Вернее, на то, что от нее осталось».

Крышу веранды сорвало ветрами, а деревянный пол, разбухший от дождя, кренился к лестнице. Тут же чернел дверной проем.

«Куда он ведет? – размышляла девочка. – Надо бы проверить, но вдруг там нет пола? Один необдуманный шаг, и мы будем лежать в груде сломанных досок, разбитых стекол и ржавых гвоздей».

Почти без всякой надежды Нилла попробовала вызвать Кертиса.

:Кертис! Мы на разрушенной пристани! Ты меня слышишь?:

Через несколько мучительных мгновений Кертис вдруг отозвался:

:Слышу.:

:Мы попытаемся…: – Тут она осеклась, потому что внизу замелькал свет.

:Что попытаетесь?: – переспросил Кертис, но ответа не получил.

Нилла вышла с ним на связь как раз в то мгновение, когда он проверял вторую по счету дорогу, ведущую от Кеннера к озеру. В конце первой дороги юноша обнаружил лишь пару заброшенных хижин да причал. Вторая привела к причалу, хижине и старому автомобилю.

«Это явно не машина Люденмера, – с сожалением подумал Кертис и вдруг увидел, как в окне хижины мелькнул свет. – Там кто-то есть!»

В следующее мгновение задняя дверь отворилась. Темный силуэт медленно двинулся в сторону причала: в одной руке человек нес фонарик, а вот что у него было во второй, Кертис не разобрал.

«Наверное, рыбак, собравшийся порыбачить после дождя, – сообразил юноша и задумался. – Стоит ли попытаться? Ладно, попытка не пытка!» – на мгновение забыв про Хлыща и компанию, решил он.

Кертис крутанул педали и поехал было к причалу, но звякнувшая цепь выдала его. Человек резко обернулся и направил луч фонарика на Кертиса.

– Кто здесь? – раздался испуганный женский голос.

Кертис спешился, положил велосипед на землю, поднял руки над головой и, щурясь от яркого света, двинулся к незнакомке.

– Ни с места! – приказала она. – Не подходи!

Кертис остановился, опустил руки и попытался заговорить, но у него вырвался лишь хриплый стон.

– Господи Иисусе! – воскликнула женщина. – Что с твоим лицом, сынок?

Кертис положил руку на горло и помотал головой.

– Что такое? Ты не можешь говорить?

Он кивнул.

– Тебе нужно к врачу! А может, даже в больницу! – получше присмотревшись, воскликнула незнакомка и осторожно приблизилась. – Боже милостивый, как тебя еще ноги держат? – остановившись в нескольких шагах и опустив фонарик, прибавила она.

Кертис оглядел ее здоровым глазом: худощавая, но жилистая негритянка, разменявшая шестой десяток, в комбинезоне и блузе табачного цвета с красным в шашечку платком на шее. На голове поношенное коричневое кепи с вышитым алым логотипом: пегас и надпись «Бензоколонка „Магнолия“». Кертис насторожился: женщина была вооружена – в левой руке она держала длинную, метра полтора, острогу, а на поясе из ножен торчала костяная ручка ножа.

Кертис показал на нож.

– Хочешь, чтобы я тебе его дала?

Юноша кивнул.

– Ты с ума сошел? Или пьян?

Кертис помотал головой и постучал пальцами правой руки по левому запястью: «Нет времени объяснять».

– Если ты думаешь, что я дам тебе свой нож, то точно спятил.

Кертис показал подушечку большого пальца и чиркнул по ней указательным пальцем другой руки.

– Что? Ты собрался отрезать себе палец?

Кертис снова помотал головой и чиркнул по пальцу еще раз.

– Нет, ты явно ненормальный! – воскликнула женщина.

Кертис плюнул на левую ладонь: кровавая слюна была достаточно яркой. Он оттянул край белой футболки, обмакнул кончик указательного пальца в слюну и написал «ПОМОГИТЕ».

Наконец до женщины дошло.

– Ты, парень, хоть, видать, и натерпелся этой ночью, но я сразу предупреждаю… Заруби себе на носу: если попробуешь зарезать меня моим же ножом, я тут же проткну тебя вот этой острогой. – С этими словами негритянка открыла ножны и ручкой вперед протянула ему нож.

Кертис, не колеблясь, взял его, сжал зубы и надрезал подушечку пальца. По сравнению с тем, что он пережил той ночью, этот надрез был все равно что комариный укус. Он вернул нож, обмакнул указательный палец в навернувшуюся каплю крови и написал на футболке: «Пристань?»

– Ищешь пристань? – переспросила женщина.

Кертис кивнул, ткнул окровавленным пальцем в написанное слово и показал на запад.

– Тебе нужна пристань «Кабанья голова»?

Он энергично закивал, рассудив, что наверняка это и есть то самое место, где Нилла и Маленький Джек укрылись от похитителей.

– Так ведь позапрошлым летом был шторм, и от нее ничего не осталось…

Кертис ткнул себя пальцем в грудь, потом показал на женщину, затем на моторную лодку и снова на запад.

– Тебе точно надо на пристань? Но что ты там забыл?

Кертис выжал из пальца еще каплю крови и дважды подчеркнул «ПОМОГИТЕ». Немного подумав, он подчеркнул это слово в третий раз. А затем написал «ПОЛИЦИЯ», оттопырил мизинец и поднес кулак к уху.

– Позвонить в полицию?

Облегченно выдохнув, Кертис кивнул.

– У меня нет телефона. Ближайший полицейский участок в Мэтери. Во что ты ввязался, сынок? – спросила женщина и тут же поняла, что ответить он не сможет. – Боже… – тихо произнесла она и глянула на моторку, а затем снова на Кертиса. – Это срочно?

– Срчн! – хрипло каркнул Кертис.

– Есть короткий путь через болото. Займет минут десять-пятнадцать. Боже мой! Боюсь даже представить, во что ты вляпался! Это просто какое-то сумасшествие! Даже не знаю, что и думать… – сказала она и решительно прибавила: – Я помогу тебе. Надеюсь, мне это потом зачтется. Но учти: если ты чего дурное задумал, то мое доброе имя – я Фэй Рип, кстати, – ни в полиции, ни в дурдоме не поминай!

– Умники вперед красавиц, – сказала Джинджер и присела. – Поднимайся, я сейчас. Камушек попал в ботинок.

Пэрли пошел вверх по лестнице, в очередной раз живо представляя, как заставит ублюдков Люденмера жрать грязь за все невзгоды, что ему пришлось пережить. Разбухшие после ливня деревянные ступеньки влажно чавкали под ногами.

«Ну, ничего! Скоро, уже совсем скоро я буду валяться на белом песочке Мексиканского залива и всю эту грязищу забуду как страшный сон. А в вилле на холме будут томиться у меня под кроватью сто семь тысяч – и еще пятьсот сверху, как вишенка на торте, – новеньких хрустящих баксов! – мечтал Пэрли, преодолевая ступеньку за ступенькой. – Ну или сколько там останется после покупки роскошной виллы. Короче говоря, обеспечен буду до конца своих дней и никогда больше в жизни не услышу: „Мама, не давай денег этому…“»

Все произошло в мгновение ока.

Когда Пэрли перешагивал через зияющую чернотой дыру в лестнице, верхняя ступенька, на которую он поставил ногу, вдруг растаяла в воздухе. Пытаясь сохранить равновесие, Пэрли выронил фонарь и схватился было за перила, но в тот же миг нижняя ступенька, служившая опорой, сломалась, точно гнилой зуб, и он сорвался вниз.

Пэрли рухнул на груду обломков из переломанных досок, битых стекол и обрубков деревьев, копившихся там, вероятно, со дня постройки пристани «Кабанья голова». Испуганно оглядевшись, он обнаружил себя под лестницей, а в следующее мгновение сверху с грохотом посыпались, как оползень, доски пола веранды. Вдруг адская боль обожгла правое колено. Стиснув от неожиданности зубы, Пэрли прокусил язык.

– Боже мой, Пэрли! – услышал он голос Джинджер. – Ты не поверишь! Только я подумала, что лестница может не выдержать…

Фонарь, упавший рядом с ним, по-прежнему горел и слепил глаза. Попытавшись сесть, Пэрли оперся ладонью о груду мусора и вскрикнул: ржавый гвоздь проткнул ладонь между большим и указательным пальцем. Тем временем Джинджер наклонилась и подняла фонарь.

– Вот дерьмо! – взвыл Пэрли, сплевывая кровь. – Гребаная коленка! Твою мать, как же больно!

– Бедняжка! – воскликнула его сообщница.

– Кажется, придется выползать отсюда на руках. Чертовски болит!

– Не спеши, – отозвалась Джинджер, – полежи минутку-другую, передохни.

– Ага, – сказал Пэрли. – Все равно деваться им некуда: сопляки у нас на крючке!

– Точно! На крючке! – поддакнула Джинджер. – Лучше и не скажешь.

«Чему она радуется? – насторожился Пэрли. – Черт возьми, до чего же хладнокровная особа! – И тут ему вспомнилась та ночь в лесу под Стоунфилдом и поразительное равнодушие, с каким Джинджер планировала убийство доктора Ханиката.

– Помоги мне подняться, – попросил Пэрли. – Ну! Дай же руку! – С этими словами он пополз, но тут же вынужден был остановиться: боль снова прострелила ногу.

Ощупав колено, Пэрли обнаружил, что из него торчит острая десятисантиметровая деревяшка, вонзившаяся, точно нож. Он поднес руку к глазам и удивленно взглянул на окровавленные пальцы, блестевшие в свете фонаря, который Джинджер услужливо направила на него, поинтересовавшись:

– Ну что, Пэрли, плохи твои дела?

– Все нормально, вот только сейчас поднимусь. Да помоги мне уже!

– Что-то мне подсказывает, милый, что до тачки тебе не добраться.

– Черта с два! Запросто дойду! – чуть не плача, воскликнул Пэрли и пристыженно замолчал.

– Ну, раз ты чувствуешь в себе силы вернуться обратно, то и встать, наверное, сможешь самостоятельно?

Он попытался вылезти из груды обломков, с яростью толкнувшись ногами, но колено пронзила такая острая боль, что его прошиб холодный пот.

«Кажется, коленка не только пробита, но еще и сломана», – в отчаянии подумал Пэрли.

– Твою же мать! Дерьмо! – воскликнул он дрожащим не то от злости, не от страха голосом. – Ладно, прекращай трепаться! Помоги мне!

– Помочь? Хм-м, – отозвалась Джинджер и сделала вид, будто задумалась. – Что за странная просьба? Пэрли, ты ведь хорошо знаешь меня.

– В смысле?

– Джинджер никогда и ни при каких обстоятельствах не помогает никому, кроме самой себя.

– Что ты мелешь?

– Пэрли, сам ты до тачки не доберешься. Если ты думаешь, что я потащу тебя на своем горбу, то глубоко заблуждаешься. А кто будет присматривать за парнишкой? Он же сбежит.

– За парнишкой? Ты серьезно?

– Ага, – ответила Джинджер. – Девчонка мне не нужна. С ней я разберусь, как только окажусь наверху. Кстати, спасибо, что проверил лестницу! Буду искать другой способ забраться к ним.

– Ты спятила! – воскликнул Пэрли и тут же пожалел о сказанном. – Без твоей помощи мне не выбраться! Ты не можешь меня бросить!

– Еще как могу, – хладнокровно отозвалась его подельница.

– Слушай, Джинджер, – произнес Пэрли дрожащим голосом. – Пожалуйста, помоги мне. Мы же с тобой вместе преодолели столько трудностей. Я выполнял то, о чем ты просила. Следил, чтобы все было тип-топ, и дела действительно шли как по маслу. Без меня ты не осмелилась бы похитить сопляков Люденмера! И ты прекрасно это знаешь! Вот что, я сейчас выползу отсюда, поднимусь, мы схватим мальчишку: сделаем все, как ты хочешь, и рванем в Мексику. Ты меня слышишь? – твердил Пэрли, барахтаясь в груде обломков.

Левая нога была в порядке, и Пэрли активно отталкивался ею, но вот правая казалась совсем безжизненной. Он почувствовал, как обжигающие слезы навернулись на глаза. Пэрли с ужасом осознал, что Джинджер только и ждет, чтобы он сдался: едва лишь почувствует слабину, как тут же пристрелит его, словно раненое животное… Убьет, как доктора Ханиката, про которого однажды сказала: «Его песенка спета».

«А сейчас настал и мой черед, – подумал Пэрли. – Теперь и моя песенка спета».

– Рванем в Мексику, Джинджер! – скулил он. – У нас столько бабок, сколько нам в жизни не потратить! Мы же собирались уехать в Мексику! Подальше от всего этого дерьма!

– Твоя Мексика здесь, – тихо сказала Джинджер и спустила курок.

Последнее, что Пэрли увидел в своей внезапно закончившейся жизни, были оранжевые языки пламени, вырывавшиеся из дула револьвера сорок пятого калибра, а вместо привычного запаха пороха он вдруг почувствовал сладковатый душок гниющих персиков. Пуля вошла ему в лоб, вдребезги разнесла череп и в следующий миг вылетела из затылка.

Женщина, которую Пэрли знал под именем Джинджер де ля Франс, отбросила револьвер в сторону – застрелив подельника, она истратила последнюю пулю – и забралась под лестницу. Пока руки преступницы механически открывали клапан кобуры и извлекали «смит и вессон», ее лицо оставалось неподвижной маской фарфоровой куклы. Затем она выбралась, выпрямилась и обследовала предательскую лестницу: посередине ее зияла огромная дыра. Решив искать другой путь наверх, женщина двинулась налево, взбираясь все выше и выше по обломкам, жестяным листам и поваленным деревьям. Она карабкалась до тех пор, пока не оказалась на возвышенности, располагавшейся вровень с верандой пристани. Посветив вокруг, Джинджер осмотрелась и обнаружила, что возвышенность эта – не что иное, как заброшенная автостоянка пристани «Кабанья голова». Большая часть крыши съехала вниз и нависла над верандой, закрывая левый вход в здание. Под крышей виднелись прямоугольные оконца с выбитыми стеклами. Женщина сначала с интересом взглянула на них, но потом, рассудив, что даже для детей они узковаты, тратить времени не стала. Луч фонаря выхватил из темноты рекламный плакат кока-колы, каким-то чудом переживший все бури. Рядом был установлен термометр в виде извивающегося на крючке марлина, который, похоже, был популярной мишенью среди местных любителей пострелять. В теле рыбы чернело не меньше десятка пулевых отверстий.

Перебравшись на веранду, Джинджер аккуратно сдвинула лист жестяной крыши: за ним и в самом деле оказался еще один вход. Посветив фонарем внутрь, она обнаружила комнату с дырой в потолке. Постоянные ливни сделали свое дело: деревянные стены и пол выгнулись от влажности и покрылись черной плесенью. Порыскав лучом фонаря по углам, она никого не обнаружила, но уверенность в том, что ребятишки прячутся где-то в здании, ни на секунду ее не покидала. Женщине казалось, будто она явственно чует в воздухе запах детского страха, почему-то наводивший ее на мысли о прогорклом вине.

Джинджер подняла фонарь повыше, и янтарные глаза вспыхнули язычками адского пламени. Готовая в любое мгновение вскинуть револьвер от бедра, она вошла в комнату, осторожно ступая по влажным доскам, прогибавшимся под ногами.

– Ребятки, – сказала Джинджер, растягивая губы в улыбке, – мамочка дома!