Прекратившийся было дождь зарядил снова. Когда Кертис выбрался на Сомил-роуд и поковылял на запад в сторону Кеннера, он наткнулся на хижину. Юноша постучал в дверь один раз, второй, третий – нет ответа. Затем он крикнул: «Помогите!», ударил еще дважды, но свет так и не зажегся, а дверь не открылась. Решив, что хижина заброшена, он побежал дальше.

На следующую лачугу Кертис набрел метров через сто. Она пряталась поодаль от дороги среди густых зарослей кустарника. Если бы не разбитый автомобиль без колес, стоявший на возвышении, Кертис и вовсе бы ее не заметил. Он перебежал дорогу, пересек заросшую сорняками полянку и забарабанил в обветшалую дверь, выкрикивая: «На помощь! Кто-нибудь! Пожалуйста!»

И опять ничего.

– Пожалуйста! – воскликнул Кертис. – Помогите! – Он замахнулся кулаком и еще раз ударил в дверь.

Вдруг в окне зажегся тусклый свет. Юноше показалось, будто бы за грязным стеклом мелькнуло лицо. Он уже собрался было кричать и стучать в третий раз, как вдруг услышал звук отодвигаемого засова.

Дверь распахнулась, и первое, что Кертис увидел, был двуствольный дробовик, направленный прямо ему в лицо.

– Убирайся к чертям! – заорал чернокожий старик.

Он был лыс, а его костлявое, иссушенное временем тело прикрывали серая пижама и белая борода. Из-за плеча выглядывала седая негритянка, державшая в одной руке тускло светившую масляную лампу. Лицо женщины походило на древнюю карту, нарисованную на потемневшем от времени пергаменте.

– Сэр, пожалуйста! – воскликнул Кертис. – Там человек…

– Я сказал, убирайся! Мне не нужны неприятности! – Тут старик вдруг затрясся, озираясь по сторонам обезумевшими от страха глазами. Ткнув незваного гостя в грудь стволом дробовика, он прикрикнул: – Проваливай! Не то застрелю!

«Если я скажу еще хоть слово, этот перепуганный старикашка точно продырявит меня, – подумал Кертис. – И тогда Люденмер и его дети погибнут».

Делать было нечего, и Кертис попятился с крыльца:

– Успокойтесь, сэр! Я ухожу! Только не стреляйте!

Дверь захлопнулась, прогрохотал засов, а Кертис поспешил вернуться на Сомил-роуд. Он побежал дальше, но через пару минут стал выбиваться из сил. Вскоре на пути ему повстречалась еще одна хижина. Заметив провалившуюся крышу, Кертис решил к ней даже не подходить. На юго-востоке прогремел гром, над Новым Орлеаном вспыхнула молния. Проливной дождь сменился изморосью, от земли начал подниматься туман. И вдруг молодой человек, бежавший из последних сил, осознал, что его тень почему-то скользит по растрескавшемуся асфальту впереди него.

Кертис обернулся и увидел фары стремительно приближающегося автомобиля.

Встав посреди дороги, он изо всех сил замахал руками. Однако водитель останавливаться явно не собирался.

– Эй! Эй! – кричал Кертис, прыгая и отчаянно стараясь привлечь к себе внимание в слепящем свете приближающихся фар. Автомобиль шел на полном ходу прямо на него.

Сообразив, что дело плохо, Кертис отпрыгнул в сторону. Помятый, мокрый от дождя пикап с пассажиром в кузове промчался мимо со скоростью не меньше восьмидесяти километров в час. А потом, метров примерно через триста, единственная уцелевшая фара машины вдруг мигнула. Автомобиль занесло, и на мгновение Кертису показалось, что пикап вот-вот перевернется.

Однако он замер посреди дороги. Двигатель, натужно работавший на холостом ходу, гулко рокотал, разрывая ночную тишину.

Кертис, собиравшийся уже было бежать к автомобилю, застыл: шины взвизгнули, и водитель резко сдал назад. Мчавшийся задом наперед пикап бросало из стороны в сторону и в одно мгновение занесло так, что он чуть не оказался в кювете. В конце концов автомобиль выровнялся, еще раз вильнул и остановился поперек дороги рядом с Кертисом.

Водитель опустил стекло, щелкнул фонариком, и луч света ударил юноше прямо в глаза.

– Ты чё здесь забыл, ниггер? – спросил сидевший за рулем человек.

Яркий свет мешал разглядеть лицо водителя, но голос его звучал молодо, хотя и немного странно. Услышав, как кто-то выпрыгнул из кузова, Кертис насторожился. Двигаясь нетвердой походкой, к нему вплотную подошел какой-то парень.

– Человеку срочно нужна помощь, – сказал Кертис, – его подстре…

– Я думаю, что это он, – раздался резкий голос с пассажирского сиденья.

– Очень может быть.

– Там человека ранили, – продолжал Кертис. – Его нужно отвезти в больницу…

– Так ты еще и завалил кого-то, ниггер? – заплетающимся языком спросил парень, нависавший над Кертисом.

И тут до него наконец-то дошло: «Да эти белые нажрались, как свиньи!»

– Нет, я тут ни при чем, в него выстре…

– «Нет, сэр!» – вот как ты, черномазый, будешь к нам обращаться! – перебил тот, что стоял рядом.

– Монти, с чего ты взял, что это он? – спросил водитель у пассажира.

– А почему нет? Шарлин сказала, что тот хмырь был тощий.

– Пожалуйста, выслушайте меня! – взмолился Кертис. – Там один мужчина ранен! Ему срочно нужна помощь!

– Шарлин говорила, что прежде этого черномазого не видала. Какой-то тощий ниггер шастает по округе и ищет случая присунуть белой самочке, – пропустив слова Кертиса мимо ушей, вещал Монти с пассажирского сиденья.

– По описанию подходит, – кивнул водитель, взял у Монти глиняный кувшин и глотнул. – Очень подозрительный тип… – прибавил он, и Кертис почувствовал крепкий запах ликера.

– Человека подстрелили! – раздраженно воскликнул Кертис. – Разве вы не понимаете, что это очень серьезно?

– Да нам по барабану на стреляных ниггеров! – сказал стоявший рядом парень. – Правда ведь, Хлыщ?

– Ага, вообще насрать! – ответил водитель, открыл дверцу и выбрался наружу, бережно придерживая кувшин.

Меньше всего Кертису хотелось, чтобы человек по кличке Хлыщ приближался, но тот уже стоял рядом и дышал ему прямо в лицо.

– Что ж, если вы не собираетесь мне помогать, – произнес Кертис, – тогда я пойду искать помощи в другом месте.

– Ха! Пойдет он! Нет, вы только послушайте этого черномазого! – воскликнул Монти, выбираясь из пикапа.

Хлыщ продолжал светить фонариком Кертису прямо в глаза. Разглядеть лицо парня по-прежнему не получалось, но фигура у него было низенькая и коренастая, а в голосе сквозила неприкрытая злоба. Хлыщ поиграл фонариком: то отведет, то направит, то снова отведет, то опять направит… Кертис глянул налево, направо – помощи ждать было неоткуда.

Он кожей чувствовал, что развеселая компания жаждет крови. Контрабандный ликер, взыграв в жилах этих людей, превратил их в стаю гиен.

«Еще чуть-чуть, и они накинутся и растерзают меня», – подумал Кертис.

Он развернулся и что было мочи побежал к лесу.

– Фидо, ату, взять его! – заорал Хлыщ, и Монти воинственно заулюлюкал.

Фидо, судя по всему, был самым быстрым среди них. Он кинулся за жертвой, как бешеная собака, сорвавшаяся с цепи. Не успел Кертис пробежать и десяти шагов, как парень вцепился ему в шею. Он опрокинул Кертиса в грязь, а сам прыгнул сверху. От удара о землю, оказавшуюся тверже асфальта, у бедняги вышибло дух. Кертис перекатился на спину, но Фидо был уже тут как тут: прижал ему горло коленом. Раздался хруст, боль фейерверком взорвалась в голове. Одной рукой вминая затылок Кертиса в землю, Фидо второй давил ему на шею и приговаривал:

– От меня не сбежишь!

Здоровяк без труда пресекал все попытки Кертиса вырваться. Через мгновение пленник не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Фидо скрутил Кертиса так ловко и играючи, словно занимался этим всю жизнь. Все это, без сомнения, доставляло хулигану огромное удовольствие: более искреннего смеха Кертису слышать не доводилось. Просмеявшись, Фидо ударил чернокожего юношу в лицо. Кулак Фидо превратил нос Кертиса в кровавое месиво, и бедняга отключился.

Через некоторое время Кертис пришел в чувство и понял, что его куда-то волокут. Он попробовал пошевелить ногами, но тут же получил удар в грудь и опять чуть не потерял сознание. Кто-то из троицы попытался дать Кертису затрещину и взвыл от боли:

– Мать твою! Да у этого ниггера башка, как наковальня!

– Не ссы, мы этого черномазого быстро подрихтуем! Закидывай его!

– Чё-то он тощий какой-то…

– Видать, мало жрет свиных ног да прочих ниггерских говняшек. Монти! Смотри, чё творишь! С мешком полегче!

Кертиса забросили в кузов. Правая рука упала на грубую ткань мешка. Внутри что-то зашевелилось и тихонько загремело, но звук тут же стих. Кто-то забрался в кузов и перекинул ноги пленника через борт.

«Монти… наверное, ему показалось тесновато в кузове…» Мысли Кертиса путались.

Двигатель зарокотал, выхлопная труба выстрелила, и пикап сорвался с места.

Лицо Кертиса страшно болело. Он чувствовал, как веки распухают. С горлом было что-то не так: он сглотнул, и его тут же захлестнула волна обжигающей боли. Кертис вновь потерял сознание и очнулся как раз вовремя, чтобы услышать боевой вопль Монти, взорвавший тишину туманной ночи. Монти улюлюкал, точно воин варварского племени, ставшего на тропу войны со всеми неграми.

«Убийство ради убийства… – размышлял Кертис. – Наверное, до утра я не доживу… Они забьют меня до смерти или повесят на суку… А что же будет с Люденмером, Ниллой и Маленьким Джеком? – Он попытался приподнять голову, но та оказалась неподъемной. – А что, если попробовать заговорить с Монти? Но можно ли успокоить взбесившееся животное простым человеческим „пожалуйста“?»

Кертис открыл рот, напряг связки, однако горло снова обожгло, как огнем. Вместо слов вырвался едва различимый стон.

«Кажется, после того удара коленкой я уже никогда не заговорю», – почувствовав соленый вкус крови во рту, подумал Кертис.

Сквозь туман, застилавший сознание, юноша слышал веселый смех Хлыща и Фидо. Они ликовали так, будто ехали на самую грандиозную вечеринку в своей жизни. Вдруг взревевший двигатель заглушил голоса, а ветер подхватил и развеял их в ночи.

– Они все еще преследуют нас.

Нилла остановилась и обернулась. Брат был прав: между деревьев, разрезая тьму, мелькали лучи света.

«Мне кажется или они подобрались ближе?» – тревожно подумала девочка.

– Не успокоятся, пока не схватят нас, – сказал Маленький Джек. Эту холодную рассудительность Нилла не раз слышала в голосе их отца.

«Ну до чего чумазый! Весь в грязи! В крови! Глаза запали! Это какой-то маленький дикарь, а не восьмилетний мальчик», – сокрушалась Нилла, разглядывая брата в свете масляной лампы.

– Ты похож на чудище! Ну и умора! – воскликнула она, пытаясь хоть как-то подбодрить малыша.

– Ага, обхохочешься, – ответил Джек и добавил: – А у тебя все волосы в дерьме аллигаторов!

Обменявшись колкостями, оба вдруг поняли, что препираться совсем не время и не место.

– Кстати, аллигаторов в этих краях не водится, – заметила Нилла, прикидывая, что делать дальше. Посветив лампой вокруг, она огляделась, и в груди поднялась волна страха: конца и края не было видно этой непролазной грязи и этим непроходимым зарослям низкого колючего кустарника, карликовых пальм и чахлых сосен. Из-за постоянных ветров, задувавших с черневшего справа озера Пончартрейн, вершины сосен со временем приняли самые невероятные, причудливые и даже зловещие формы.

А похитители между тем приближались.

«Джек прав, – размышляла Нилла, – они не успокоятся, пока не схватят нас. Мистера Хартли, должно быть, уже убили».

– Пойдем, – сказал Маленький Джек. – Может, затушим лампу? Так они нас не найдут.

– Если мы погасим лампу – точно переломаем ноги в этой темноте, и тогда… Даже думать не хочу, что случится тогда, – ответила Нилла.

«Да уж, наткнуться на змеиное гнездо или повстречать дикого кабана, которые, как утверждал отец, обитали в лесах у озера, ничем не лучше, чем попасться в лапы преступников. Может, нам пойти в сторону от озера? Налево? – прикинула девочка. – Налево, если я не ошибаюсь, будет юг или юго-восток. Попробуем двигаться в том направлении и, возможно, набредем на дорогу. Если она, конечно же, там вообще есть».

Последние десять минут Ниллу тревожили не похитители, преследовавшие их по пятам, а отец и Кертис.

– Пошли уже! – поторопил сестру Маленький Джек.

Она кивнула, но прежде чем двинуться с места, попробовала успокоиться и вызвать своего слышащего:

:Кертис?:

Ничего. Нилла не чувствовала Кертиса. Не было того самого потрескивания, напоминавшего мамины граммофонные пластинки. Она не могла понять, слышит ее Кертис или нет.

«А вдруг они с папой ранены? – ужаснулась про себя девочка. – Или мертвы!» И позвала еще раз:

:Кертис, пожалуйста. Отзовись.:

Но в ответ слышался лишь монотонный стрекот ночных насекомых, потихоньку оживавших после дождя. Кертис молчал.

Нилла оглянулась, и последние сомнения отпали: преступники буквально наступали им на пятки.

«Надеюсь, что передвигаться в ботинках по этой грязище им сложнее, чем нам», – подумала Нилла, разглядывая свои босые ноги.

– Ладно, идем, – сказала она Джеку, и дети двинулись вперед.

– Так, вытаскивайте его!

– Какого черта мы ваще здесь делаем?

– Монти, не нуди, у меня идея на миллион долларов! – сказал Хлыщ. – Давайте-ка, мужики, хватайте ниггера за руки, за ноги – и на землю!

Резкая боль пронзила Кертиса: его вытащили и бросили на гравий подле колес пикапа, точно мешок. В лицо ударил обжигающий луч света. Юноша приоткрыл глаза, но разлепить удалось только правое веко, левый глаз заплыл.

– Ого! Ну и отделал ты его! – воскликнул Хлыщ. – Эй, ниггер! – крикнул он и пнул Кертиса по ребрам. – Признавайся, какого хрена ты тут по ночам шастаешь?

Кертис только едва покачал головой, ни на что другое он просто не был способен: по ощущениям черепушка весила сейчас пару тонн, не меньше. Через пелену боли он услышал зов:

:Кееертииииисссс!…жалуйста!…веть мне!:

– По ходу, черномазый собрался играть в молчанку, – заметил Фидо.

«Ну не дурак ли? – подумал Кертис. – Неужели этот болван даже не понимает, что сам же и лишил меня голоса?»

А Фидо не унимался:

– По-любому, ниггер что-то замышлял! Чё делать-то с ним будем?

– На прошлой неделе мои корешки, Расти Аптон и Тэйтер Бритт из Сент-Чарльза, рихтанули одного черномазого, – с гордостью сказал Монти. – Чё, значит, они сделали. Во-первых, Расти и Тэйтер выбили ниггеру зубы. Во-вторых, раздели его. Ну а в-третьих… Мужики, вы не поверите! Погнали черномазого по лесу! Голым!

– Да ладно! Я же пару дней назад говорил с Тэйтером, и чё-то он мне ни словом не обмолвился о голом ниггере! Врешь ты все!

– Больно надо мне врать! Ты Тэйтера-то порасспроси получше, коли мне не веришь! Он тебе еще не такое расскажет. Да, к твоему сведению, Тэйтер знаком с какими-то парнями из Сент-Таммани – так вот, те недавно знаешь, чё сделали? Вздернули ниггера!

– Да ладно! Чё, в натуре?

– Мамкой клянусь. Ну-ка, дай-ка мне хлебнуть, пока ты все не выжрал!

– Хлыщ, так чё? Этого-то мы рихтанем или как? Я готов прям ща ему зубы пересчитать!

– Он еще спрашивает! Давайте-ка, поднимайте черномазого!

Кертиса подняли на ноги. Луч фонарика снова обжег глаза. Сердце гулко ухало, из разбитого носа ручьем лилась кровь, стекая на губы и подбородок.

– Эй, ниггер! – окликнул его Хлыщ и подошел вплотную. – Ты не подумай, мы так-то нормальные, если чё… Но ты сам напросился: не фиг шляться тут по ночам! Больно уж ты подозрительный: надо бы повыбить из тебя всю дурь. А так-то мы нормальные, сечешь?

– С хера ли это мы нормальные?! – воскликнул Фидо и загоготал, как полоумный.

– Ну-ка, дай-ка мне еще этого пойла, – скомандовал Хлыщ. Кертис услышал, как тот жадно глотнул. – Полегчало! На, держи, – сказал он, возвращая кувшин.

Затем, сжав кулак, Хлыщ изо всех сил ударил пленника в лицо. Из глаз у Кертиса посыпались искры, а ноги подкосились. Если бы не Фидо и Монти, крепко державшие его за руки, Кертис наверняка бы упал. Одним ударом Хлыщ рассек ему нижнюю губу и выбил два нижних резца.

– Ого! Четко сработано! – воскликнул Фидо. – Я сам не втащил бы лучше!

– Погоди-погоди, веселье только начинается! – отозвался Хлыщ, и все разом притихли.

Вдруг Монти задумчиво произнес:

– А ведь мы тоже можем вздернуть ниггера…

Повисла мертвая тишина.

Ноги Кертиса разъезжались. Не соображая, что делает, Кертис вытянул руку и попытался схватить Хлыща за рубашку. Тот ударил его по руке и заорал:

– А ну убрал свои грязные лапы, черномазый!

– Мне кажется, это точно он пялился на Шарлин. Смотри, какой тощий: точь-в-точь, как она и говорила. Да и по возрасту подходит. Шляется тут по ночам… подозрительный тип! Давайте все-таки вздернем его! Только вот где веревку раздобыть?

– У меня есть идея получше. Дай-ка мне глотнуть, – сказал Хлыщ и потянулся к кувшину. Кертис приготовился к очередному удару, но Хлыщ почему-то не ударил. Кертис решил, что радоваться пока рано, и предчувствие не подвело. – Раздевайте его!

Услышав эти слова, бедняга отчаянно задергался, но через пару мгновений осознал, что сил сопротивляться совсем нет.

Кулак Хлыща с сокрушительной мощью обрушился на скулу: голову мотнуло вправо, и свет в глазах померк. Кертис начал заваливаться набок. Через мгновение острые камушки впились в щеку, а затем Кертис потерял сознание. Первое, что он услышал, когда очнулся, было:

– …А чё это за форма такая?

– Точно не солдатская.

– Может, он из тюряги сбежал? Или ваще каторжник?

– Да не-е, не ка-аторжник он! – возразил Фидо, на южный манер растягивая слова. – У тех робы в полоску!

– Ну тогда чё за форма-то, а? – нетерпеливо спросил Монти.

– Да откуда мне знать? – пожал плечами Хлыщ. – Может, он билетер в кинотеатре?

– Ниггер-билетер? Да ты гонишь! Разве есть кинотеатры для черномазых? Слыханное ли дело?! – Никто Монти не ответил, поэтому он продолжал: – И как тогда он, по-вашему, оказался тут в своей форме билетера посреди ночи?

– Да наплевать на форму! Я знаю, как можно переплюнуть тех парней из Сент-Таммани! – сказал Хлыщ и скомандовал: – Снимайте с него трусы и носки!

– Да не буду я трогать его вонючие труселя!

– Тогда свали! Я сам все сделаю! Тащи из тачки мешок!

– Мешок? На кой ляд он тебе?

– Неси, что велено, и лишних вопросов не задавай, усек?

Кертис услышал, как кто-то залез в кузов и поволок оттуда мешок. Что-то оглушительно загремело. Хлыщ сдернул с Кертиса нижнее белье и носки.

«Господи, как так произошло, что я посреди ночи валяюсь голым на земле?!» – в отчаянии подумал юноша.

– Одежду кидайте в кузов! И ботинки тоже! – раздавал приказы Хлыщ. – Монти, давай сюда мешок. Ниггера тащите вон к тому вагону!

Кертиса подхватили под мышки и куда-то поволокли. Правым глазом он увидел, как луч фонарика выхватил из темноты рельсы.

«Все сплошь сорняками заросли, – промелькнула у него мысль, – до станции, видать, не близко».

– Вот сюда, сюда! – приговаривал Хлыщ. – Открывайте дверь!

Взвизгнула проржавевшая дверь вагона.

– Внутрь затаскивайте!

Кертиса подняли и бросили на пол.

– Так-так, вон к той стене!

Пленника поволокли по полу, сколоченному из грубо отесанных досок. Походя кто-то ухитрился ткнуть его кулаком в ребра. Наконец Кертиса швырнули к стене. Хлыщ посветил фонариком, и все трое застыли, любуясь проделанной работой.

– Так, где мешок? – спросил Хлыщ. – Сюда его давайте, а сами дуйте вон из вагона!

– Ты чего это задумал, а?

– Вешать ниггера мы не будем – хлопотно, да и не ново! А вот змей выпустить – другое дело! Они нашего черномазого вмиг уму-разуму научат! Давайте, валите уже! Я вытряхиваю гремучек!

– Хлыщ, да ты спятил! Чё, всех сразу? Двенадцать штук? А как же Гремучее родео? Наверняка среди них есть наша счастливая змейка, которая поможет выиграть главный приз!

– Вот наш главный приз! Да и кто помешает нам вернуться, скажем, через сутки и забрать гремучек, а? Но даже если что-то пойдет не так, я всегда могу наловить новых! А теперь валите уже, сколько раз повторять!

– Ну, Хлыщ! Во голова! Опупенно придумал! – воскликнул Монти и аж хрюкнул от восторга. – За сутки черномазый точно скопытится, мамкой клянусь!

– Ага! – отозвался его дружок. – Вот уж потеха так потеха!

Воцарилась зловещая тишина. Кертис лежал и напряженно вслушивался, что же будет дальше. Хлыщ зашуршал джутовым мешком, и на пол с глухим стуком попадали одна за другой змеи. От треска их погремков, раздававшегося со всех сторон, по спине Кертиса поползли мурашки.

– Пора баиньки, ниггер!

– Смотри, как бы тебя комары не покусали, – сказал Фидо и крякнул, довольный своей шуткой.

Дверь вагона с лязгом захлопнулась. Змеи затихли. Снаружи донесся удаляющийся хохот троицы. Через минуту взревел двигатель, и пикап, разбрасывая в стороны гравий, сорвался с места. А затем все смолкло.

Вдруг Кертис услышал, как где-то в темноте вагона заскользили в поисках укромного местечка змеи.

«Ох, как бы этим укромным местечком не стал мой труп, – подумал юноша. – Мерзкие твари непременно найдут меня, это вопрос времени. Господи, если Фидо не обсчитался, сейчас тут ползает двенадцать гремучих змей! С минуты на минуту хоть одна да наткнется на меня, и тогда я умру в страшных муках от яда, медленно распространяющегося по телу».

:Нилла, – позвал Кертис, прекрасно понимая, что ответа не дождется: адская боль мешала ему сосредоточиться.

«Люденмер, должно быть, уже мертв… И что теперь будет с Ниллой и Маленьким Джеком? Отличный из меня получился рыцарь в сияющих доспехах, ничего не скажешь!»

Кертису очень хотелось горько усмехнуться, а затем, может быть, даже всплакнуть, но лицо саднило так сильно, что от этой идеи пришлось отказаться.

«С другой стороны, – размышлял он, – что я могу? Остается только лежать и ждать, когда одна из змей найдет меня, угрожающе затрещит хвостом, а затем вонзит ядовитые клыки».