Санкт-Петербург. 24 июня 2017 года
Чужая стальная хватка на моем плече вывела меня из транса.
– Эй, Музыкант! Ты в себе?
Мой затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на лице командира группы захвата, напряженном и злом. Его струны однозначно говорили: он чует проблемы, но не понимает, какие и откуда.
– Они уходят, – с трудом разлепил губы я.
– Как? Здание оцеплено.
– И с Изнанки тоже, – добавила стоящая рядом рыжеволосая ведьма.
– Через второй слой.
– Твою-у-у-у… – тоскливо протянула ведьма, и лицо ее не то что побледнело – оно стало почти серым.
Безысходность постепенно вытеснялась во мне бешеной яростью. А вот черта лысого вам – ничего еще не кончено! Я еще доберусь до вашей глотки, двоедушники, и зубы мои вы хрен разожмете даже ломом!
– Атакуйте немедленно! – рыкнул я. – И возьмите мне одну из этих тварей живой!
Звучание лидера оперативников стало агрессивнее – он явно вознамерился спросить, какого черта я раскомандовался, но время церемоний осталось в прошлом, и касания зеленой, багровой и белой струн эфэсбэшника пресекли попытку бунта на корню. Повторять мне не пришлось – стриженый закаменел лицом и повернулся к своим:
– Вперед!
Наблюдать за штурмом со стороны я не собирался – не было сомнений, что оперативники все сделают как надо. Но у них своя задача, а у меня своя. Нырок на Изнанку я произвел через зеркало в туалете бара, в котором только что сидел. Ярость вытеснила во мне страх перед пауком. В конце концов, эта тварь все равно не пролезет в здание. Звучание флейты в голове становилось все тише, тоньше и отчаяннее – Александра-Хирург явно уже уводила свою будущую жертву через второй слой Изнанки. Но я не мог последовать за ними в одиночку: агрессивный хаос второго слоя выпьет меня до дна. Мне требовалась «батарейка» – чья-то душа. Какое бы бешенство меня ни переполняло, я даже мысли не допускал о том, чтобы использовать для этой цели человека – только двоедушника!
На первом слое я никого не видел, кроме ведьм сопровождения – просто как бы сами собой открывались или вышибались двери, а через некоторое время следом за незримыми для меня оперативниками заходили ведьмы. Где-то еще слышалось звучание двоедушников. Трое или четверо остались прикрывать отход главы секты. Пожалуй, не окажись с группой захвата меня, этого оказалось бы достаточно, чтобы справиться со всеми эфэсбэшниками. А так – только задержать.
Я шел чуть позади ведьм, прикрываясь ими, чтобы полудемоны обнаружили меня, только когда уже станет слишком поздно. Что бы там ни происходило в реале, меня это мало беспокоило. Оперативники выполняли свою часть работы, и если в процессе их настигнет смерть – что же, жаль, но рисковать жизнью – часть их профессии. Главное, чтобы они не грохнули всех сектантов. Наверняка у них есть указание Сурганова в случае энергетической атаки открывать огонь на поражение. Я же воздействовал только на командира отряда, на остальных тратиться не стал – чуял, Сила моя понадобится мне вся, без остатка, там, по ту сторон у.
Ох, ребушки-воробушки, опять я отвлекся! И пропустил момент, когда энергетическая схватка впереди зазвучала, как яростный «Storm» Ванессы Мэй, и одна из ведьм просто погасла от совместной атаки двух полудемонов. Я появился в дверях в тот самый момент, когда на груди одного из двоедушников словно сам по себе беззвучно расцвел багровый цветок попадания из огнестрельного оружия. Следом упала вторая ведьма и черт его знает кто еще. Возможно, группа захвата потеряла многих, просто я этого не видел. Да и не хотел видеть, если честно. Передо мной был враг, до которого я наконец добрался. Пусть не главный, пусть его прихвостни, но все же…
Я видел двух двоедушников, и еще один находился где-то неподалеку. Одного я убил сразу, оборвав черную и палевую струны, – первая жертва на алтарь моей ненависти. Второй, сообразив, что соотношение сил поменялось в нашу пользу, метнулся прочь, но я поймал его красную струну и зажал, а затем то же самое сделал с серебристой, одновременно и обездвижив полудемона, и лишив его возможности атаковать на энергетическом уровне.
В реал я выглянул буквально на пару секунд, только чтобы защитить свою добычу. Приказ не трогать парализованного я передал по струнам оставшейся в живых ведьме еще на Изнанке, а в реале то же самое сделал с двумя оперативниками. Двое их товарищей лежали рядом бездыханными – вот они, потери, и хорошо, если это все. Вернувшись на Изнанку, я первым делом ощутил энергетическую атаку. Это вынырнувшая из тела застреленного двоедушника его демоническая суть набросилась на меня, а к ней присоединился и последний полудемон из соседней комнаты. Тот, к счастью, бил вслепую, по площадям, неакцентированно, иначе мне пришлось бы туго. Я тоже вслепую на пределе Силы врезал боевым аккордом по его красной и серебристой струнам, что на время вывело полудемона из строя, а потом оборвал палевую струну того, что остался без тела. Еще один окончательно мертв, один парализован, а последний… вашу же в пень, последний удрал! Его агрессивное звучание вдруг оборвалось, словно ножом обрезанное – сквозанул через второй слой, похоже, следом за своим боссом.
Когда я вернулся в реал, меня покачивало – короткая схватка далась мне недешево. И сделал я это как раз вовремя: только вошедший в комнату еще один оперативник уже надел наручники на обездвиженного двоедушника и собрался его утаскивать.
– Этот мой! – рявкнул я и подкрепил голосовое воздействие струнным, в результате чего эфэсбэшник чуть ли не отскочил от пленного.
– Не много ли ты себе позволяешь, Музыкант? – подала голос уцелевшая ведьма. – Это, вообще-то, наша операция.
– В самый раз! – огрызнулся я. – Вы знаете, куда сбежал их босс? Знаете, как до него добраться? Вот! А я знаю! И потом, там моя двоюродная сестра, ясно?
О том, что босс, за которым я охочусь, – и их босс тоже, я решил умолчать: ну их в пень, меньше знают – крепче спят! И мне меньше головной боли – мало ли какая будет реакция…
В дверях появился стриженый. Я посмотрел ему в глаза и произнес:
– Мне нужен пистолет.
У стриженого не было шансов мне возразить, и он потянул из кобуры свое табельное оружие. Смелости вякнуть хватило только у ведьмы:
– Зачем тебе?
– Для охоты! – огрызнулся я, и ведьма умолкла.
Я спрятал пистолет в карман. Стреляю я так себе, конечно, но с нескольких метров по человеку, пожалуй, не промахнусь. И нажать на курок сумею – психологически это не сложнее, чем оборвать черную струну. Наверное…
Флейта звучала еле слышно, но действовала как ножовка для моих нервов и души, причиняя нешуточную боль. Этакий почти беззвучный палач. За Спириной-то я последовать сумею, пеленг четкий. Только бы одного парализованного двоедушника хватило в качестве транзитного билета через второй слой…
– Хирург – дело ФСБ, – напомнил стриженый.
– Черта лысого! – глухо уронил я, отворачиваясь. – Теперь это мое дело!
«Батарейка» работала качественно. Парализованного двоедушника я закинул на спину, держа его за скованные наручниками руки. Серо-лиловая хмарь пила силы, череда жутких образов, встающих перед глазами, норовила свести с ума. Но со вторым я как-то справлялся сам (еще с прошлого раза приспособился), просто не пропуская их через себя, глядя как бы вскользь и почти не видя. Полная концентрация на тонком звуке флейты и нити боли, связывающей меня с ведьмой в теле Лады. А вот с вампирической мглой меня выручала «батарейка» – оказывается, можно так воздействовать на палевую струну энергетики, что вся энергия «донора» перетекала ко мне, и вот уже эту донорскую энергию можно было скармливать агрессивной среде второго слоя Изнанки. И главное – не совестно ни капельки.
Я не видел, по чему ступаю. Не видел и того, куда иду. А расстояния на втором слое – сугубо условная категория. Какого-то масштабного соотношения с реалом вывести невозможно – зависит от того, как идешь. И кто идет. И в какой момент. И… Да куча факторов, вообще! Иногда можно за какие-то десятки минут покрыть огромное расстояние, а иногда за часы преодолеешь всего ничего… Это непрошеные знания из памяти предков снова постучались ко мне в голову. Понятия не имею, как можно просчитать момент возвращения в реал. Наверное, опытные изнаночные ходоки это умеют, но мне пока не дано. Но главное сейчас в том, что можно не бояться заблудиться: флейта и нить боли не дадут мне промахнуться мимо нужного места.
Быстрей бы уже! Очень может быть, что на том конце пути меня ожидает только смерть, но я все равно желал его завершения всеми фибрами. Главное, что фиг поймешь, сколько еще осталось энергии в двоедушнике – может, еще час идти можно, а может – уже через пять минут хмарь примется из меня пить. Да и сдерживать ментальный натиск постепенно становится все сложнее и сложнее. Так что…
Жуткая восьминогая тень вынырнула из мглы, когда терпение мое уже подходило к концу. Ребушки-воробушки! Да, я желал завершения пути, но не такого же! И что делать? Выныривать? А где я возьму потом еще одного донора энергии для повторного нырка? И где вынырну? Или рискнуть? Но мне нечем сражаться с пауком. Мое оружие – струны, а у этого демонического создания их попросту нет…
М-да, танцы на граблях – наше все. Опять я затянул с решением, и тварь бросилась на меня, не оставив выбора, что делать. А сделал я единственно возможное – метнул в паука свою пока еще живую ношу и, пользуясь как трамплином выбросом энергии гибнущего двоедушника, как пробка вылетел со второго слоя Изнанки напрямую в физическую реальность.
Позже водитель того «опеля», наверное, рассказывал что-то типа «этот псих непонятно откуда выскочил – просто появился передо мной на дороге», а ему никто не верил. Я каким-то чудом успел подпрыгнуть, избежав в последний момент прямого удара бампером, перекатился по капоту и упал на асфальт уже почти на тротуаре. «Опель» вильнул, подскочил на поребрике, снес урну и заглох. Сказать, что выскочивший оттуда громила заходился от ярости, – значит ничего не сказать. Я только на ноги успел подняться, а он уже подскочил ко мне с матерными воплями. Пожалуй, и врезал бы, да не успел – скорчился и упал: рывок за красную струну здоровья свалит кого угодно. Прости, мужик, я спешу.
Голову резануло острой болью, а флейта буквально взвыла – уже совсем рядом. Одного взгляда хватило, чтобы понять, где я: Троицкий мост, чьи колонны виднелись в сотне метров впереди, ни с чем не спутаешь. Зашибись – значит, промах получился совсем небольшой! И я, хромая, побежал вперед.
Небо было светлым, но это ничего не значило – июнь же, белые ночи. Я бросил взгляд на часы – половина восьмого вечера. Черт, как быстро пролетел этот день! И времени у меня осталось совсем мало. Бежать, бежать! И какая, в пень, разница, что болит нога, ноют ребра и раскалывается голова, – если я опоздаю, скоро у огромного количества людей перестанет болеть все и навсегда…
Марсово поле. Опять. Круг замыкается: здесь меня нашли умирающим почти год назад и здесь же, возможно, найдут мертвым сегодня… Если будет кому находить. Так, в пень похоронные мысли – пока я жив, еще ничего не потеряно! Переждать красный глаз светофора на Миллионной оказалось сродни подвигу – свой лимит терпения я, кажется, исчерпал еще на Изнанке, а машины, как назло, шли сплошным потоком. Но хоть дыхание немного перевел…
Поле удивляло пустотой, весьма необычной для совсем еще не позднего июньского вечера – похоже, постарались двоедушники – всех разогнали. А сами-то они наверняка на Изнанке вместе с Ладой и Спириной в ее теле. Кстати, пора и мне туда.
Руку в карман, достать спичечный коробок, извлечь из него кусочек изнаночного гравия как раз с этого места, сжать его в ладони, сконцентрироваться, визуализировать перед мысленным взором зеркало и шагнуть через него…
Все получилось удивительно легко, впрочем, нет, совсем не удивительно – место Силы же. Пара секунд – и все вокруг стало сумрачнее, тише, а так же обрело серо-лиловатый оттенок старого склепа… А вон и нежить – четыре фигуры в самом центре мемориала, у отчаянно мерцающего, несмотря на изнаночное безветрие, зеленого пламени Вечного огня. Он словно знал, что сейчас произойдет, и заранее заходился от дикого ужаса…
Хотя нежити, на самом деле, там было только три фигуры. Четвертая – Лада – стояла на коленях перед самым огнем, ожидая своей участи. По сердцу полоснуло лезвием отчаяния: вот она, та картина, что я видел еще только вчера в своей голове. А сегодня она наяву. И трое врагов. Два обычных двоедушника и Александра, в теле которой… неизвестно кто, но не рядовой демон, это уж точно. Для одного арфиста многовато, однако выбора нет…
И тут я понял, что не рассчитал и вошел на Изнанку слишком далеко от них. А еще понял, что меня ждали. Шанс против этой троицы у меня имелся, только если быстро вывести из игры двух рядовых полудемонов, и этот шанс я бездарно профукал. Марсово поле – не то место, где к кому-то можно подкрасться незаметно. Если бы мне удалось вынырнуть рядом с ними со второго слоя, тогда да, а так…
Пресс чужой безжалостной силы обрушился на меня как на энергетическом, так и на ментальном уровне, пытаясь сломить волю, обездвижить, выжать все силы без остатка, включая жизненную. Я не успел даже их струн коснуться, как оказался на земле, корчась, словно червяк, разрубленный пополам штыковой лопатой. Воля пока держалась, а со всем остальным обстояло куда хуже – каждая клеточка организма буквально вопила от дикой, непереносимой боли.
– Не добивать! – услышал я сквозь шум в ушах резкий, одновременно такой знакомый и бесконечно чужой голос Александры. – Когда Хозяин придет, ему понадобится жертва. Держите его так, пока не наступит расчетный час.
Боль чуть отпустила, но слабость и ментальное давление даже несколько усилились, так что о возможности контратаковать на струнном уровне оставалось только мечтать. Я лежал, совершенно беспомощный, и только и мог предаваться мрачным размышлениям. Время на них у меня появилось, но лучше б не появлялось. Ей-богу, лучше бы сразу грохнули! Потому что все равно финиш – они меня так продержат, сколько понадобится: час – так час, четыре – так четыре или сколько там осталось до полуночи. А когда в мир придет Несущий Тишину, меня ему скормят в качестве аперитива перед главным блюдом – всем этим несчастным городом. А я ничего не смогу сделать. Ничегошеньки! Крутой, да? «Это мое дело!» Вот оно, мое дело – сдохнуть без всякого толка и смысла да еще с пониманием, что это я приманил сюда Несущего Тишину и его свору. Я, корежа реальность и меняя событийные цепочки, манипулируя людьми, обрывая чужие жизни и галопируя по всем слоям реальности, расшатывал равновесие и, сам того не зная, мостил демону дорогу в наш мир.
Откуда дровишки? Знание то бишь… Да вот, свалилось опять, незваное, непрошеное, из бездонного ресурса, именуемого памятью предков. Зашибись просто! Полезное бы что свалилось, а без этого знания я бы, право слово, обошелся. И так тошно. Какой смысл в моем рождении и существовании, в даре, доставшемся мне от предков, в огромной силе, которая сейчас ничем не в состоянии помочь, а по большому счету, принесла только смерть и разрушение? Мироздание никогда ничего не делает просто так. Или делает? Может ведь и оно ошибаться. Никто не безупречен. И ничто не безупречно. Ребушки-воробушки, так это что получается, арфисты – просто ошибка Мироздания, и все? И никакого смысла? Горшочек, так твою в пень, не вари! С меня уже хватит этих чертовых знаний! Лучше скажи, как мне выбраться из этой задницы и угробить проклятую троицу демонов, пока они не притащили сюда своего босса! Ведь еще есть время!
«Ага, в этом ты весь – угробить! Все время думаешь о необратимом, как о единственном шансе решить проблему. И тем самым доказываешь, что ты и впрямь ошибка – только и умеешь, что убивать, причинять боль, манипулировать, прикрываясь якобы высокой целью, назначенной свыше Миссией, своей якобы избранностью. Двоедушники недаром уничтожили твою семью, чтобы именно в тебе собралась суммарная сила многих поколений арфистов. В тебе, балбесе, не набравшемся жизненной мудрости и не научившемся толком отличать добро от зла, а большее зло от меньшего, мыслящем примитивными категориями и в черно-белом спектре. Вот эти – свои, им помочь, а те – враги, им сделать нехорошо. Ты неспособен подняться над животным, примитивно-бытовым, суетным, глянуть на все со стороны, пусть не на глобальном, но хоть немного более высоком, чем обывательский, уровне!»
Постой, постой, память предков! Как «уничтожили семью»? Какую семью? Я не помню никакой семьи! Меня нашли здесь умирающим десять месяцев назад, и я вообще ни черта не помню!
«Не находишь, что самое время вспомнить?»
Давай же, напоминай, так твою в пень, – скоро тут нас всех в жертву приносить будут! Раньше-то никак не могла подсуетиться?!!
«Раньше ты был не готов. И эгрегор запрещал. Эгрегор города. Оставалась надежда, что без памяти ты, быть может, пойдешь другим путем, но тщетно – ты опять все испортил».
Ребушки-воробушки, что значит «опять»?! Это что, уже не в первый раз? Такое уже происходило?
«Не в первый. И не совсем такое».
С моим предшественником?
«Не с предшественником. Ты еще не понял? Не существовало никакого предшественника. Только ты, но в ином мире».
Ничего не понимаю! Откуда я?
«Отсюда. И одновременно не совсем. Это из-за тебя мир изменился. На этом локальном участке».
Зашибись! Опять я виноват?!
«Ну хорошо, хотел знаний – получай! Только не хнычь потом, что много!»
Поток образов хлынул мне в голову. Прямо как там, на втором слое Изнанки. Но если там все это воспринималось как порождение чего-то чужого и враждебного, то теперь он будто сметал согнанную с гор селевым потоком кучу камней и грязи, запрудившую реку моей памяти, и каждый новый образ становился на свое место, заполняя пустоты в моем сознании и одновременно вызывая желание кричать от боли.
Пермь… Отец… Мать-алкоголичка… Бабушка… И я… Другой я, которого звали Владимир… Похороны отца… Полтавский… Бабушкины уроки… Смерть бабушки… Умирающий дядя… Питер… Дарья, золотоволосая фея, удивительно похожая на Юлию Спирину… Да нет, это и есть Юлия Спирина… Пробуждающая, слуга Соборной души… которой нет… Которая – лишь безумие, порожденное вселившейся в Дарью сущностью снизу – демоном-миньоном, вроде того, что сейчас засел в теле Александры… или вообще того же самого… Я, приводящий к Дарье паранорма, которого… которую она убила и забрала ее Силу… Дарья, требующая от меня открыть ворота Несущему Тишину… Наша схватка и ее смерть… Не окончательная, как выяснилось… Я, умирающий на Марсовом поле, а оказавшись на грани, начавший играть на струнах города, меняя реальность… Меняя таким образом, чтобы остаться в живых… Но на деле лишь ухудшающий все… Дарья-Спирина, потерявшая память и застрявшая на Изнанке… Я, тоже потерявший память и оказавшийся консультантом ФСБ, под кураторством Александры, той самой, что и в старом мире, но в то же время совсем другой, которую демон-миньон выбрал для вселения за отсутствием в физической реальности Дарьи… Самое страшное сочетание – «тихая» двоедушница, которую практически невозможно вычислить… Она же – глава секты «Благодать тишины»… Она же – убийца Хирург… Она же – вдохновитель создания Свода… Ну как тебе изменение реальности, арфист? Это твоих рук дело! Да, повтор… Да, новый виток… Только не вверх, а вниз, ближе к аду… Который почти уже пришел – до него рукой подать… Нравится, арфист, нравится?!
Нет, так ваш у в пень, нет!!! Хочу отчаянно кричать, но гортань передавлена Силой двоедушников. Хочу колотиться о землю руками, ногами и головой, но мышцы тоже парализованы двоедушниками. Хочу сдохнуть, прикончить себя, но даже в этом я не волен – мне позволят умереть только тогда и так, как это будет выгодно им. Я ненавижу себя. Лютой ненавистью. И ненавижу мир, который дал мне эту Силу, не спросив, готов ли я к такому страшному дару. Ненавижу двоедушников, которые именно меня избрали в качестве последнего арфиста в стране, открывателя врат. Не-на-ви-жу…
В этом моя проблема, наверное. В слове «ненавижу». В том, что ненависти во мне гораздо больше, чем любви.
Именно поэтому меня избрали двоедушники. Не отца, не бабушку, а именно меня. Не надо путать причину со следствием и плакаться о том, как мне не повезло. Везение тут ни при чем – сам виноват. А раз сам виноват, надо хотя бы попытаться что-то исправить.
Проще всего озлиться на вселенную и умереть, проклиная Мироздание. Проще всего счесть арфистов ошибкой Мироздания. А ты попробуй сделать то, чего от тебя не ждут. Попробуй найти смысл своего существования – свое истинное предназначение, потому что ничего бессмысленного нет. Потому что…
Потому что арфисты исполняли роль регуляторов эгрегоров. Изначально, по крайней мере. Они появились ради этого. Их было много и по всей земле. Их талант слышать звучание городов, звучание эгрегоров, понимать, что не так и как можно это исправить, устранять искажения, вызванные проникновениями созданий снизу – вот истинный смысл их существования. Но со временем он оказался утрачен. Арфисты забывали о своем предназначении, пускались во все тяжкие, развращенные почти безграничной властью над окружающими, зарывались и погибали. Иногда их убивали люди, осознавшие, что ими манипулируют. Иногда другие арфисты, не поделившие с ними власть. Без устали трудились на этой ниве и сущности снизу, которые пытались переделать реальность под себя, и которым арфисты мешали больше всего. Число арфистов сокращалось, в то время как их потенциальные возможности росли – закон сохранения Силы. Не все осознавали себя, не все умели пользоваться своей Силой, кто-то всю жизнь скрывался, опасаясь привлечь к себе внимание, как мои отец и бабушка. Но если отец обладал не ахти каким сильным талантом, то у бабушки, похоже, сил было столько, что, пожелай она того, могла бы наворотить дел не меньше, чем приснопамятный арфист, пришедший к власти в Советском Союзе в двадцатых годах прошлого века. Пусть они и забыли о своем истинном предназначении, но на путь, ведущий к безграничной власти, тоже не становились, поскольку чувствовали, к чему это может привести. Даже Силой своей пользовались редко и неохотно.
Только я оказался другим, и мои ошибки привели на грань гибели мой любимый город. А может, и не только его. Но я еще могу это исправить, хотя сейчас все и выглядит совершенно безнадежным. Как? Кажется, я знаю… Впрочем, обойдемся без «кажется». Точно знаю – поток прорвал запруду на реке моей памяти. Но чтобы сделать это, мне нужно сначала освободиться.
И я начал действовать. Мне уже приходилось замыкать внутри себя собственное звучание. Приходилось и отделять источник звучания, человеческую душу, от материального тела, в котором она заключена. Теперь мне предстояло скомбинировать эти два действия и применить к себе. Собственно, под прессом трех двоедушников я только это и мог сделать. Причем следовало поторопиться – я нутром чуял, что время мое истекает. Сначала я усилил ментальный щит, постепенно превращая его в непроницаемый кокон для собственной души – оболочку, через которую полудемоны не могли пробиться. Пусть власть их будет ограничена воздействием на физическое тело – на данном этапе оно мне не понадобится. А стало быть – отделяем кокон с душой от тела…
Когда это получилось, меня накрыло очень странное состояние – я, словно призрак только что умершего человека, воспарил над своим телом. Видеть его со стороны было дико и страшно. Меня бы, наверное, разобрал истерический хохот, не будь я в этот момент бесплотным духом. Но эти внешние эффекты – даже не полдела, они вообще малозначимы. А главное заключалось в том, что сила арфиста осталась сопряжена с душой, а не с телом, и теперь сковывающий ментальный пресс двоедушников уже практически не мешал мне ее применить.
Но я замешкался. Совсем чуть-чуть. Потому что увидел стоящую возле Вечного огня на коленях Ладу, у горла которой держала нож Александра. Ненависть моя хлынула столь мощным потоком, что демон внутри «тихой», видимо, что-то почуял.
– Эй, осторожно! Арфист…
Я рванул черную струну ближайшего ко мне двое-душника. Он рухнул как подкошенный, а я, понимая, что сейчас последует энергетический удар, которого отделенная от тела душа может и не выдержать, нырнул обратно в свою материальную оболочку. Вернуть контроль над телом заняло пару секунд – Александра, видимо готовясь к финальному моменту ритуала, перестала участвовать в прессе, а один двоедушник, к тому же запаниковавший, не смог его удержать, и я выхватил из кармана пистолет. Щелчок предохранителя и выстрел! Он показался оглушительным в тишине Изнанки. Попал я удачно – как раз в левую часть груди полудемона. Одновременно оборвал палевую струну первого из упавших противников, окончательно устраняя его из жизни, и навел оружие на Александру…
Взвизгнула в голове флейта и умолкла. Со звоном оборвалась в голове нить боли, связывавшая меня со Спириной. Одно движение руки Александры – и на шее Лады открылась кровавая рана. Багряная струя ударила в зеленое пламя Вечного огня, и в тот же миг вокруг «тихой» сгустился мрак. Я выстрелил. Затем еще раз и еще, но пули вязли в этом мраке, словно в патоке, а затем падали, бессильные добраться до цели. Отчаянную атаку второго лишенного тела двоедушника я отбил легко, а затем оборвал его палевую струну, но главный враг оставался недоступен – ни моей Силе, ни оружию. Облако тьмы росло и принимало форму громадного паука. Я с ужасом подумал, что, похоже, все потеряно и Несущий Тишину таки прорвался в наш мир, но продолжал, как одержимый, давить на спуск, пока сухой щелчок бойка не сообщил мне, что патроны кончились.
Одновременно с этим громадный призрачный паук как-то усох и скрылся в теле Александры, которая глянула на меня двумя провалами в бездну, заменившими ей глаза. И ударила. Меня снесло с ног и приложило о гравий с такой силой, что я едва не лишился чувств. В глазах потемнело, и я беспомощно наблюдал, как приближается демон, вокруг которого корчится от неизбывного ужаса Изнанка. Вот сейчас он меня прикончит, и мне достанется «почетная» роль его первой жертвы в несчастном городе, который отныне принадлежит ему.
И эта мысль вдруг породила озарение, молнией пронзившее туман отчаяния: грань гибели дает доступ ко всему ресурсу Силы арфиста. Прорваться сознанием в физическую реальность и услышать звучание города, сжавшегося в ожидании смертельного удара, оказалось делом одного мгновения. Еще одного – понять, как можно изменить реальность, чтобы все исправить. А третьего – ударить первым аккордом по струнам Питера, на миг опередив удар Несущего Тишину.