Зейл осторожно сел напротив вендиго, пытаясь разгадать его образ мыслей. Некромант и зверь не двигались с тех пор, как последний неожиданно протянул к человеку руку, но не для того, чтобы разорвать его на части, а чтобы попросить о помощи.

Практическая сторона Зейла – как правило, доминирующая сторона – настаивала на том, чтобы он оставил вендиго на произвол судьбы. В конечном итоге это было проклятое чудище, существо, жаждущее человечьей плоти. Оно стало тварью Великих Воплощений Зла, не иначе. Оно было за гранью искупления.

Но сторона, с которой служитель Ратмы был едва знаком, эмоциональная сторона, лишь недавно пробудившаяся от долгой дремы, указывала на то, что этот зверь не действовал так, как должен был. Он больше напоминал Зейлу существо из древних легенд, когда вендиго и их собратья вели мирное, уединенное существование в лесах и горах.

И вот, после более чем часа пристального изучения бывшего преследователя, некромант поднялся на ноги и шагнул к раненому гиганту.

Когда Зейл оказался в пределах досягаемости, мускулистые руки, что могли разорвать человека на кровавые куски плоти, остались опущенными. Некромант наклонился и дотронулся до одной руки, которую затем осторожно поднял ладонью вверх. Служитель Ратмы забормотал на одном дыхании.

В ответ вендиго несколько раз проурчал. Зейл не мог понять, что зверь говорит, но его тон, казалось, выражал спокойствие и доверие.

Во тьме есть свет, как и в свете тьма. Так проповедовал Ратма. Зейл надеялся, что его древний господин прав в этом предположении.

Он посмотрел на ногу вендиго, причину страданий существа. Без сомнения, она была сломана мощью удара. Лишь грубая сила вендиго позволила ему встать.

Но этого было недостаточно, чтобы объяснить перемену в облике мохнатого гиганта. Каким-то образом силы, что вызвал Зейл, глубоко поразили само сердце и душу вендиго, вырвав из них мерзкую заразу Великих Воплощений Зла. Это было единственным мало-мальски разумным объяснением.

Некромант потянулся к сломанной ноге, затем бросил последний взгляд в глаза зверя. Его бровь изогнулась: даже в темноте он мог видеть в них удивительное преображение. Ушли кровавая краснота и безумная ярость; теперь на Зейла смотрела пара глаз, очень трогательных в их почти человечьем горе.

Эти глаза все решили. Зейл прижал кинжал к перелому и одновременно с этим свободной рукой нарисовал символы чуть выше ноги.

Вендиго проворчал. Его лапа скользнула ближе к ноге. Зейл посмотрел на огромную конечность, но не дрогнул. Все, что имело значение, это заклинание.

Вендиго отвел свою лапу, предоставив некроманта его задаче.

Слабое лунное сияние распространилось по сломанной конечности. При этом нога выпрямилась, а разрывы на коже сами собой затянулись. Шрамы уменьшились, а затем и вовсе исчезли. Даже утраченный мех вернулся на прежнее место.

Когда Зейл закончил, то испустил продолжительный выдох. Лечение не отняло у него много времени, но усилия были колоссальными. И все же результаты удовлетворяли.

В ухе раздалось громкое урчание, а потом некромант внезапно почувствовал, как его подняли в воздух.

Гигант дважды коснулся влажным черным носом Зейла. Сделав это, вендиго проурчал более протяжно и изощренно, прежде чем поставить мелкого спутника на землю.

– Не за что, – сказал Зейл, не зная, как еще ответить.

Гигант проурчал, словно понимал человека намного лучше, чем тот – его.

Зейл ожидал, что вендиго рванет в лес, но вместо этого человекозверь испустил очередную серию рычаний, при этом жестикулируя лапами. Некромант сначала подумал, что, возможно, где-то поблизости таится еще какая-то угроза, но потом понял, что гигант указывал в сторону Вестмарша.

– Да, я должен идти туда.

Дождь стих, по крайней мере, чуть-чуть. Подготовка Зейла не могла целиком компенсировать изнеможение и боль от разбитой губы, но путь следовало продолжить. Однако, когда он сделал шаг, вендиго последовал за ним.

Служитель Ратмы обернулся.

– Не нужно идти за мной.

В ответ вендиго разразился серией рычаний и урчаний. Некоторые из них были даже красивыми, хотя и неразборчивыми. Впрочем, смысл был понятен: существо не хотело оставлять Зейла на произвол судьбы.

– Ты ничего мне не должен. Ты можешь вернуться в лес.

Гигантский спутник казался непоколебимым.

Зейл нахмурился, затем, смирившись с неизбежным, отвернулся от вендиго и продолжил путь. Позади него последовала почти бесшумная поступь толстых ног. По сравнению с шагами вендиго, его собственные отдавались громом.

На это путешествие Зейл истратил свои последние силы, но благодаря вендиго, шедшему за ним по пятам, почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Когда он наконец увидел отдаленные стены города, то облегченно выдохнул. В тот миг его не беспокоило даже то, что жители, вероятно, охотились за его головой с не меньшим рвением, чем демоны Уреха.

– Хвала Траг’Улу. – Зейл оглянулся через плечо на мохнатого спутника. – В…

Но вендиго уже исчез.

Некромант осторожно оглядел темный лес. Не осталось никаких намеков, что легендарный зверь был здесь. Зейл подивился хитрости вендиго и его способности двигаться бесшумно. Ему и впрямь повезло, что он избежал его первой атаки.

Со столицей в поле зрения, вендиго верно предположил, что больше ничего не должен человеку. Зейл сделал знак Равновесия и пожелал лесному жителю благополучного возвращения в его логово. Из-за жреца Ратмы это существо стало изгоем среди ему подобных, поскольку они все еще были отмечены силой Великих Воплощений Зла. Помощь Зейла нельзя было назвать благословением, ведь отныне одинокий вендиго всегда будет врагом своим сородичам.

Тем не менее, зверь был благодарен за то, что освободился от зла внутри, и некромант теперь успокаивал себя тем, что при схожих обстоятельствах он чувствовал бы то же самое.

Небольшое осветление небес было единственным признаком перехода от ночи ко дню. Погода придерживалась своего ненастного курса, ведомая, как ощущал некромант, силами, собирающимися в городе и его окрестностях. Силами, которыми, возможно, управлял лорд Джитан и… и…

И когда Зейл смотрел на Вестмарш, имя «Карибдус» внезапно пришло ему на ум.

Но на этот раз Зейл вспомнил. Вспомнил и в ужасе оцепенел от информации, вновь возникшей в его разуме.

Сейлин неуверенно встала на ноги. Она упала на огромную глубину, гораздо глубже, чем третий ярус, куда планировала спуститься. По ее собственным предположениям (которым, на данный момент, доверять в целом не стоило) она упала примерно на три или четыре дополнительных яруса.

Если бы не ее непредсказуемые способности, Сейлин наверняка бы погибла. Глыбы, на которых она лежала, были зазубренными и острыми. То, что женщина отделалась лишь несколькими синяками, само по себе было чудом.

Повсюду, куда бы она ни посмотрела, валялись камни и обломки. Голубое сияние все еще парило рядом с ней, но его радиус видимости был ограничен, и потому, первый раз окинув взглядом окрестности, она мало что смогла рассмотреть.

Оглядевшись вокруг, Сейлин не увидела никаких признаков Полта. Несмотря на то что случилось, она была уверена, что он не нарочно подставил ее. Призрак наверняка полагал, что скрытые способности, благодаря которым хозяйка спаслась от тварей из склепа, уберегут ее и теперь.

Сейлин хотела, чтобы она имела такую же уверенность в себе.

Она подалась вперед, свечение последовало за ней. Впервые Сейлин расстроилась из-за столь скудного освещения. Будь свет ярче, возможно, она бы заметила, что обломки на полу могут провалиться. Конечно, это уберегло бы ее от многих неприятностей.

Остановив глаза на магическом свете, Сейлин сконцентрировалась. Она хотела большего. Она хотела свет, способный осветить все, что находится впереди, чтобы ей не пострадать вновь.

Свечение подчинилось, увеличившись в несколько раз по сравнению с предыдущим размером, и излучая свет, настолько яркий, что леди Несардо пришлось прикрыть глаза, чтобы привыкнуть.

Когда Сейлин снова открыла глаза, то в шоке отпрянула назад, от открывшегося перед ней зрелища.

Небольшой туннель, в котором она стояла, заканчивался в двух ярдах впереди. Еще один шаг, и Сейлин обнаружила бы это без дополнительного освещения. Но тогда бы она не увидела и десятой части того, что находилось впереди. Зал тянулся вниз и вширь, образуя огромную чашу. Более удивительным было то, что чашу заполнял огромный амфитеатр из каменных скамей, в котором сотни людей могли сидеть без малейшей скученности. Несмотря на очевидную старость, сооружение прекрасно сохранилось. Кроме пыли, единственными признаками натиска времени были трещины тут и там на скамьях и в той части, где обрушилась крыша, уничтожив два ряда.

Все же, каким бы поразительным ни было это зрелище, оно меркло рядом с тем, что Сейлин разглядела в дальнем конце древнего сооружения.

C золотой паутины, покрывавшей стену пещеры, свисал паук. Его огромное тело состояло из черного нефрита, зловеще блестевшего на свету. Каждая сегментированная нога была изогнута вниз и оканчивалась рубиновыми когтями.

Голова была по меньшей мере размером с саму Сейлин, и на ней теснилось восемь глаз из восьми огромных бриллиантов. Женщина с трудом оторвала взгляд от кристальных сфер, ибо их грани играли так, что ей казалось, будто паук смотрит на нее голодным взглядом.

Завершала образ парочка золотистых клыков с кровавыми рубинами. Яркие воспоминания о существах из склепа вернулись. Сейлин быстро огляделась, и, невзирая на отсутствие каких-либо следов ужасов, ей страшно захотелось вернуться домой. Лучше столкнуться со славным капитаном Маттеусом, чем оставаться здесь.

Но вместо того чтобы бежать прочь, леди Несардо шагнула вниз к амфитеатру. Она не могла объяснить собственные действия даже самой себе. Ее разум кричал, чтобы она разворачивалась и убегала, но каким-то образом огромный арахнид манил ее к себе, несмотря на отвращение и страх перед ним.

Ее нога коснулась первой ступени.

По амфитеатру пронесся шепот, но Сейлин так и не смогла определить его источник. Аристократка сделала еще шаг… и шепот усилился.

В нем слышался ритм, почти как у песнопений или ритуальных молитв.

Влекомая пауком, словно пойманная на шелковую нить, Сейлин шаг за шагом спускалась к центру амфитеатра. Напев усилился, ей казалось, что он идет отовсюду. Она теперь видела – или ей просто мерещилось? – фигуры мужчин и женщин, сидящих на скамьях впереди нее. Их лица выражали восторг, их глаза, не мигая, смотрели на удивительного арахнида. Призрачная толпа барабанила руками в такт напеву.

На полпути вниз она наконец разобрала, что говорили призраки. То, что подсознание Сейлин поначалу приняло за фразу, оказалось одним словом… именем.

– Астрога… – напевали призраки. – Астрога… Астрога…

– Астрога, – прошептала Сейлин вместе с ними. Это имя было ей знакомо, словно она знала его так же хорошо, как свое собственное, а затем по какой-то необъяснимой причине забыла.

– Астрога… – продолжали призраки, словно подбадривая аристократку. – Астрога…

Сейлин приблизилась ко дну, и теперь гигантский бог пауков парил над ней. Впереди расположился алтарь, от поверхности которого подобно венам разбегались во все стороны выцветшие алые полосы.

Внезапно на алтаре возникла тень юной девушки с расширенными, одурманенными глазами. Позади нее стоял изможденный жрец, на чьей мантии был силуэт бога пауков.

– Астрога… Астрога, – взывал он. – Мы преподносим наш дар, чтобы открыть путь для твоего прихода…

Из своего просторного облачения жрец извлек нечестивый клинок. Песнь толпы достигла наивысшей точки.

А потом амфитеатр заполнил крик.

Наполовину пойманная между прошлым и настоящим, Сейлин Несардо обернулась на звук.

В амфитеатр ворвались люди в доспехах, столь же призрачные, как и фигуры в мантиях, которых они атаковали. Мечи разили, а стрелы сбивали тех, кто вставал, чтобы не дать уйти нечестивцам. Пощады не было.

– Сыны Раккиса среди нас! – раздался безумный крик. – Сыны Раккиса среди нас!

– Закончите церемонию! – донеслось со стороны жреца. Когда Сейлин взглянула туда, она увидела, что теперь там были еще двое, женщина и полноватый мужчина. Последним говорившим был он. – Закончите церемонию до того, как появятся проклятые Визджерей!

Но фигура с ножом мотнула головой.

– Нет! Луна уже ускользает! Момент упущен! – Он передал что-то женщине, которую Сейлин не могла разглядеть. Что-то круглое. – Забери ее! Нужно ее спрятать, пока Его время не придет опять…

– Но куда? – спросила женщина.

– Куда угодно! На дальний край света, если потребуется! – прорычал обладатель кинжала. В амфитеатре воины, умершие много веков назад, вновь предавали смерти тех, чьи кости были также покрыты пылью. – Важно, чтобы те, кто придет после нас, помнили, когда она должна быть возвращена… и куда!

– Но что насчет крови? – настаивал другой мужчина, указывая на юную девушку, прикованную цепями. – Где мы найдем еще одного с ее кровью? Она тоже ключ, как время и луна!

Главный жрец мрачно улыбнулся.

– Раккис в своем стремлении создать династию сам предоставил нам множество потенциальных ключей! – Он тоже указал на одурманенную девушку. – Как и она, найдутся те, в чьих жилах течет правильная кровь! Теперь идите! Скорее! Я уже чую присутствие визджереев!

Женщина кивнула. С ее ношей и пухлой фигурой рядом, она отвернулась… и растворилась в истории.

С чудовищным выражением, исказившим его лицо, владелец кинжала навис над предполагаемой жертвой. Пусть момент жертвоприношения юной девушки в пользу «бога» упущен, но это не остановило жреца от убийства ради своих собственных побуждений.

Впрочем, арбалетный болт, внезапно вонзившийся ему в горло, его все же остановил.

Кинжал выпал. Жрец закряхтел и повалился на девушку, которая, наконец-то, зашевелилась. Она издала стон, после чего ее взгляд впервые сфокусировался… и она посмотрела прямиком на Сейлин.

Глазами леди Несардо.

Амфитеатр замер.

С тяжелым вздохом Сейлин упала на одно колено. Крики умирающих покинули ее уши.

У нее ушло не менее минуты, чтобы прийти в себя. Сейлин медленно поднялась на ноги и огляделась. Сооружение было именно таким, каким она увидела его изначально. Пыль, потрескавшиеся скамьи и все остальное. Тела убитых сектантов не лежали в проходах, не было людей в доспехах, проникающих через проход, который, как Сейлин теперь видела, был завален обломками. Все это осталось в далеком прошлом.

Ее взгляд вернулся к алтарю. Девушки с глазами Сейлин на нем больше не было, как и забытых воспоминаний, и всего прочего. До сих пор потрясенная, Сейлин, тем не менее, набралась смелости прикоснуться к одной из блеклых красных полос. Теперь она знала, что это следы от засохшей крови предыдущих жертвоприношений.

– Какой ужас… – пробормотала Сейлин. – Какой ужас.

– Иногда немного ужаса необходимо для высшего блага.

Сейлин обернулась и столкнулась с фигурой в плаще с капюшоном поверх доспехов. Черные одеяния и бледное худое лицо имели легкое сходство с Зейлом.

– Вы видите мертвых почти так же хорошо, как и мы, – бесстрастно заметил мужчина, скрыв лицо под капюшоном. – Возможно, из-за того, что таится внутри вас. В некотором смысле вы видите их даже лучше.

– Кто… кто вы? Вы выглядите как… как… – Сейлин не решалась зайти дальше.

– Как Зейл? – незнакомец одарил ее намеком на улыбку. – Это потому, что я такой же, как он, последователь благословленного Ратмы… Некромант, если вам угодно. – Фигура в черном слегка поклонилась. – Вы можете звать меня Карибдус.

Сейлин побледнела. Она отвернулась от Карибдуса… и едва не столкнулась с чудовищной тварью, свисавшей с гигантского, покрытого драгоценностями арахнида.

С пауком. Живым пауком размером с младенца. Он плюнул в нее паутиной, его свирепые мандибулы шевелились так, будто тварь испытывала искушение впиться Сейлин в лицо. Грубая черная щетина покрывала мерзкое грушеобразное тело. Восемь злобных зеленых глаз располагались группами чуть выше мандибул, и все они были прикованы к остолбеневшей аристократке.

Сейлин отступила… и наткнулась на некроманта в доспехах. Карибдус схватил ее за запястья, притягивая к себе. Из-за его коротко остриженных седых волос и лица ученого он напоминал некоторых преподавателей, которые давали ей частные уроки в юности. Поэтому каждое его слово, так небрежно произнесенное, казалось женщине еще ужаснее.

– Спокойно, спокойно, леди Несардо. Вы не должны бояться моего малыша. Скаро делает только то, что я от него прошу, и он знает, что вы не должны пострадать… пока нет.

– Отпустите меня!

– Поистине, как говорит Ратма, Равновесие направляет терпеливых. Я пришел сюда, чтобы найти небольшой, но важный для нашего начинания предмет – кинжал, – и вижу вас здесь, словно вы только и ждете того, чтобы оказаться на алтарном камне.

Стиснув зубы, Сейлин призвала всю свою скрытую силу. Сейчас она была необходима ей, как никогда.

Созданное свечение вспыхнуло ослепительным солнечным светом. Ругаясь, Карибдус использовал свободную руку, чтобы прикрыть глаза. Сейлин вырвалась из его ослабевшей хватки и помчалась в единственном доступном направлении. То, что она удалялась от дыры, через которую упала, значения не имело. Она лишь хотела убежать как можно дальше от некроманта.

Позади нее Карибдус что-то пробормотал.

Земля под ее ногами загрохотала. Сейлин вскрикнула, когда трещины раскрылись вокруг нее.

Кости, древние кости, вылетели из трещин. Там были бедра и черепа, ребра и лопатки. Целые куски и фрагменты летали вокруг нее, словно она угодила в торнадо.

Сейлин попыталась вырваться, но кружащаяся масса двигалась вместе с ней. Женщина отбивалась от костей, но они вновь возвращались к ней. Затем несколько кусков опустились на землю. Поверх них упали другие, кости быстро складывались и создавали прямоугольные формации. Вскоре перед аристократкой возникла стена из человеческих останков. Сейлин повернулась, но сбоку произошло то же самое. Она оглянулась назад и увидела, что там тоже все заблокировано.

Костяная клетка теперь простиралась намного выше ее. Последние несколько кусков создали крышку, гарантируя, что Сейлин не сможет выбраться, даже если вскарабкается наверх.

Леди Несардо ударила кулаком по клетке, и, хотя вспышка синей энергии усилила ее удар, ничего не произошло. Разве что рука Сейлин запульсировала от боли.

Спокойные, размеренные шаги предупредили ее о приближении Карибдуса. Аристократка развернулась к нему лицом. Ее пленитель, казалось, меньше всего был раздражен попыткой побега. Во всяком случае, он выглядел весьма довольным.

– Кровь действительно течет в вас. Я почувствовал это сразу же. Она откроет путь.

– О чем вы говорите? Зачем вы это делаете?

Он отмахнулся от Сейлин, как от надоедливого ребенка:

– Пожалуйста, имейте в виду, что я делаю все это во благо Равновесия, а, следовательно, во благо мира.

Из-за его накрытого плащом плеча появился чудовищный арахнид. Омерзительное создание проползло по руке Карибдуса, уютно устроившись на сгибе локтя.

Карибдус посмотрел вниз, на паука, и выражение его лица, наконец, явило эмоции. Он ворковал с этим существом, будто с ребенком, одновременно почесывая ему спину.

Когда некромант вновь сосредоточился на Сейлин, эмоции исчезли.

– Я должен попросить у вас прощения за то, что собираюсь сделать. Это вариация того, что мы называем кражей жизни. Она необходима, чтобы вы больше не пытались делать глупости.

Прежде чем заключенная женщина смогла отреагировать, свободная рука некроманта метнулась сквозь дыру в костяной клетке. Пальцы в перчатке коснулись тела женщины чуть выше груди.

Сейлин охватила невероятная слабость. Леди Несардо чувствовала себя так, словно каждая крупица ее жизненных сил утекает прочь… к некроманту. Она отпрянула, но было уже поздно. Сейлин почувствовала, что ее сознание угасает.

И как только она упала на пол, то услышала, как Карибдус, с ничуть не изменившейся интонацией произнес:

– Мне бесконечно жаль… Правда, жаль.