Последний вздох вырвался из груди с судорожным "Святая срань!", а новый вдох принес новую головную боль.

- Фримен Шейд? Вам нехорошо? - Маркхем говорил с некоей надеждой в голосе.

- Я, ух... Нет. Просто... Я кое-что забыл.

- Дело срочное?

- Что?

- Вы вспомнили - это требует внимания?

- Ах...

Я поглядел вниз. Башмаки блестели от дождя, белокаменные плиты под ними посерели. В неплотном стыке суетились муравьи: скромная горка подземных жителей.

- Ага, ага. Наверное. - Я превратил муравейник в грязное пятно.- Но чертовски поздно что-то делать, - признал я и пошел дальше.

Голова заболела еще сильнее, когда мы встали в конец очереди. Насколько я понимал, мы были именно там, где Преторнио похоронил носильщиков. Двоих, что погибли, захлопывая мою ловушку для Черных Ножей. Интересно, кто-нибудь обнаружил их могилы?

Вряд ли. Мне почему-то так не казалось. Я как-то ощутил их: кучки проеденных червями костей на расстоянии руки от подошв. Перри? Пайво? Как-то так. Один звался именем на букву П. В этом я был уверен.

Вполне.

Второй?

Растущий ком в голове не давал надежды что-то вспомнить. Глаза сами собой закрылись, я опустил край ладони на висок, потирая тихими круговыми движениями. Это не убирало боль, но и не усиливало. Я продолжал. Нужно было хоть что-то делать.

- Фримен Шейд?

Иисус Христос, как болит голова. - Да?

- Прошу садиться, фримен. Вы задерживаете очередь.

Я открыл глаза. Пять гриллов, команда повозки, уже встали на колени в ярмах, натянув постромки, они дышали резко и тяжело, дрожащие руки повисли: здесь словно фашисты ублажали свой чопорный эрос, устроив сеанс садистского удушения. Кандалов на их не было: не заключенные, просто такая работа. Четверо стояли парами, пятая - самка - в отдельном ярме впереди. Возможно, вид ее зада помогал им бежать проворнее.

Передовая самка приложилась лбом к сабатону Маркхема.

Похоже, благочестивый лорд даже не заметил ее. - Фримен Шейд?

... предаюсь тебе...

Я смотрел, как дождевая капель ползет по ее серой лысой голове. Словно плевки.

...дери мою сучку...

Я потряс головой и отвернулся, не сразу найдя слова. - Знаете что? Я, лучше бы...

Однако огриллоны вставали на колени повсюду, по бокам и сзади и спереди меня, так что приходилось смотреть вверх... а там был третий уровень, по которому я когда-то шагал навстречу сдавленным хрипам и поросячьему хрюканью в черной кровавой ночи, и сейчас, отсюда, я видел угол той разрушенной комнаты, в которой обнаружил Черных Ножей, трахавших труп Стелтона в распоротое брюхо... он лежал в мешке собственных доспехов, кольчужный воротник закрыл лицо, словно юбка изнасилованной женщины...

- Провались оно всё. - Я повел рукой. - Надеюсь, мой сундук не переломит сучке хребет.

Я ехал. Маркхем шагал - ну, скорее трусил - рядом, положив руку на край повозки, словно сотрудник социальной полиции, отдела личной охраны. Тягловая команда двигалась по американским горкам подъема довольно быстро, и я чувствовал усталость, уже глядя на них. Мы поднимались, обгоняя прочие потрепанные повозки с мертвоглазыми гриллами, не говоря уже о пеших носильщиках; они разбегались при звуке сабатонов Маркхема, бросали тюки в дождевую жижу и падали на колени, опуская лбы.

Уровни Ада мелькали мимо проезда, каждый все более обшарпанный, многонаселенный, смердящий грилловым пометом, словно огриллоны инстинктивно поделили себя на касты. Внизу, на первом уровне, у них хотя бы была одежда и лампы, над старыми зданиями виднелись крыши. Выше широкие водостоки были забиты обгрызенными костями, гнилой зеленью и тошнотного вида ошметками, медленно плывущими в дождевой воде. Единственное усовершенствование хриллианцев, которое я заметил, заключалось в устройстве колодцев, в которые сбрасывали твердые отходы, дабы не загрязнять реку.

Столько лет прошло, а я помнил свое удивление: почему Первый Народ построил город без сточных ям.

Разумеется, сейчас я отлично понимал, почему.

Выйдя из повозки на пятом ярусе, я был измотан. Пуст изнутри. И причина едва ли была в избиении. Меня били и раньше. Нет, я был истинно побит. Побит возрастом и воспоминаниями.

Все выглядело иным. Однако... недостаточно иным.

Извивы подъема, как и раньше, уходили в тоннели с высокими сводами, а те выводили в огромный, почти готический зал в сердце скалы. Но сейчас, двадцать пять лет спустя, здесь не было теней, сухой плесени и песка; никаких лишайников и обглоданных птичьих костей. Слюдяной камень зала был безупречно отмыт, отполирован до зеркального блеска, отражая свет десятков ламп. Двойные филигранные створки железных ворот замыкали как вход снизу, так и тоннель-выход на поверхность. Здесь была атмосфера суетливой железнодорожной станции, полной охраны, клерков и грузчиков, вагонеток, тягловых команд.

Последний раз я видел в этой палате...

Нет, я не позволил себе думать о таком.

- Отсюда вы пойдете, - сказал Маркхем. - Можете оставить сундук где угодно, опасности нет. Я велю отослать его в отель.

- Дерьмо. Вы могли предложить это внизу, в комендатуре.

- Да, - ответил Маркхем. - Мог бы.

Тягловая самка заставила команду развернуть повозку назад, едва мои ноги коснулись пола. Внимательный слуга уже подскочил, помогая стащить сундук. Маркхем указал мне на новый, широкий как главные подъемы тоннель, что был пробит в скале на дюжину метров.

Он вывел на открытую погрузочную площадку. Широкий овальный уступ, тщательно вытесанный в скале, сумрачное небо и скрип плохо намасленных шестерней трех массивных кранов, перемещавших целые вагонетки и грузы за край уступа, над пропастью в половину километра. Слева от меня уступ сходил на нет, являя уровни Ада и едва заметную в полутьме карту Пуртинова Брода и индиговые изгибы реки на равнинах, а прямо...

Прямо впереди меня Шпиль вонзал еще сто тридцать футов раздутого белокаменного богочлена в темнеющее небо.

Справа мир затмевала громада опоры верхнего моста.

Из города, снизу, эти осадные мосты казались деликатнее радуг; отсюда арки и опоры выглядели утесами мокрого белого камня, слишком огромными для восприятия.

Да вся штука выглядела непотребно огромной.

Я постарался напомнить себе, что не особо учен. В материаловедении я понимал чуть больше чем ничего. Возможно, гранит и белый известняк действительно могут выдержать давление крепости пятнадцати сотен футов высотой. Возможно, выдержат и тяжесть мостов в пару сотен ярдов длиной. Не упоминая уже об адовом количестве миллионов тонн воды и сколько там в ней внутреннего давления. Может, Маэл'Кот всего лишь понимал в инженерии чуть больше прочих инженеров. Любого мира. И века.

А может, это была магия.

Может, магия, не склонная к истощению. Особенно сейчас, когда я был чертовски близко и высоко на чертовой штуке.

Маркхем провел меня вдоль стены утеса к комендатуре, встроенной в основание одной из опор. Как всякое официальное здание хриллианцев, она была безупречна: прямые белые линии и четкие белые углы, годные и для дворца, и для бункера. В первой комнате была организована линия столов, за которыми организованные писари организованно делали пометки о содержимом каждой вагонетки, что организованно перемещалась вверх или вниз. Далее виднелись входы в стандартные бюрократические конторы, персонал коих отличался лишь степенью короткости солдатских стрижек и размерами солнечных корон Хрила на мундирах.

- Я размещаюсь в этой конторе, - сказал Маркхем, и персонал исчез без звука, собрав бумаги и карандаши. На нас даже не поглядели. Ни на него, ни на меня. И меж собой не переглянулись.

- Они не спрашивают, почему? И кто я? Не спрашивают даже, скоро ли возвращаться?

- Знать - не их забота.

Дверь закрылась. Рыцарь подошел к задней стене, блестевшей тем же белым камнем сияющего Шпиля - возможно, это и была облицовка опоры. Провел ладонью на глади камня длинную изогнутую линию, с какой-то даже нежностью.

Сказал: - Фин-илл тин Пинеш, - и закатный свет вокруг руки приобрел синеватый оттенок, истекавший из вытянутых пальцев. Прямоугольная секция растаяла в темноте. Оттуда донесся подземный грохот, низкий, почти инфразвук: долгое нескончаемое землетрясение в абсолютном мраке. Это моя река неслась мимо нас.

О, ради всего дрянного. - Что это, шутка?

- Прошу за мной. - Маркхем шагнул и был проглочен ночью.

Я сощурился, глядя во мрак. - Кто я, треклятый нетопырь? Как насчет лампы?

- Путь прям и чист, нет опасности ни для головы, ни под ногами. - Голос Маркхема отразил все терпение камня вокруг нас. - Если желаете, я понесу вас.

В голове было так дурно, что я ощутил позыв согласиться с предложением ублюдка. Но лишь вздохнул. - Вам говорили, что вы классный парень?

- Нет.

- Не без причины, - сказал я и шагнул в окутанный ночью ход. Едва я оказался внутри, панель захлопнулась за спиной и стало темно как в гробу.

Меня снова унесло назад. Шагая вдоль гладкой каменной стены в полнейшей черноте, левая рука касалась ледяной мороси (и я надеялся, что это лишь роса на камне), я оказался на двадцать пять лет моложе, я шел из холодного спокойствия полночи в вопящую кровавую зарю...

Я словно чувствовал стальные пружины мышц Марады под бархатной кожей бедра. Снова ощущал свою кровь на ее руках, ее язык между своих губ...

Когда-то после еще одна панель открылась к свету ламп. Маркхем отступил в сторону, позволив мне пройти первым.

То была первая комната Пуртинова Брода, в которой не пахло мылом. И первое сооружение хриллианцев, в котором не было белого цвета. Как бы термы в римском стиле, облицованные бурой терракотой - длинный бассейн с закругленными краями спокойно лежал у прохода, далее была лестница с низкими ступенями. Ступени уводили вниз, становясь невидимыми в ржавой полутьме. Пахло здесь чем-то затхлым и старым - слишком старым для здания, выстроенного менее двадцати лет назад - густо воняло плесенью и гнилью, горелым маслом и отходами из лавки мясника.

Я спустился на три ступени, прошел по узкому краю вдоль бассейна. Свет в комнате создавали лампы на цепях, окон не было. В стену были вбиты крючки для одежды, первые три с полотенцами, остальные пустые. Виднелись рядом подставки для доспехов, пустые кроме одной, но на ней были не стальные пластины, а обычная одежда - туника, штаны, вроде бы из необработанного шелка.

Маркхем встал посреди прохода. - Это Лавидхерриксий. Отсюда, - сказал он, едва видимый в тусклом свете, - вы пойдете один.

Я пожал плечами и повернулся к следующей лестнице.

- Нет, - сказал сзади Маркхем. - Вы близитесь к Пурификапексу Владыки Отваги.

Я оглянулся через плечо. Благочестивый лорд указал на бассейн.

- Ох, да ладно.

- Можете раздеться здесь, повесить одежду. Новую найдете на той стороне.

- Что я должен, плавать? В этом?

- Верно.

- Вы чокнутые, как летучие мыши.

- Следы Трусости и Соглашательства следует смыть с вас прежде, чем вы сможете идти дальше. - Настоятельный тон был ясен. - Вы должны стать Чистым.

- Так легко стать чистым? За член меня тянете? Тут воняет, как... - Я пригляделся и заметил на противоположной вогнутой стене одежду, тоже не белую: одежда была терракотово-бурой. Как и плитки. Как и ржавая на вид вода бассейна.

Запах помоев из лавки мясника вдруг стал мне ясен.

- Ох, ради всего дрянного! - В голове загудело. Я потер глаза. - Припоминаю из аббатского обучения... проклятые хриллианцы освящены Кровью Героев... вот дерьмо, я считал это метафорой...

- Фримен, Поборник ждет.

Долгое мгновение я смотрел на воду. Вообразил, как погружаю туда один палец ноги. В животе забурлило.

Я повернулся к двери. - Передайте Поборнику, я признателен и весьма благодарен за Исцеление и тур по окрестностям, но это последняя траханная капля, и я сейчас вылечу отсюда как...

Я резко замолчал. Дверной проход был заполнен хриллианцем. Хриллианец сказал: - Нет.

- Маркхем, отойдите с дороги.

- Можете предпринять попытку отодвинуть меня.

- Я говорю, что не стану...

- А я говорю вам, Фримен Шейд, что станете.

Во взоре Благочестивого Лорда плескалась холодная возможность.

- Вы каждому предлагаете эту дерьмовую шуточку, "искупайся-ка-в-крови"? Или это нечто особенное для меня?

В глазах Маркхема мелькнуло что-то необычное, то, чего я прежде не видел. Холод и жар воедино. Что-то гневное, испуганное. Раненое.

Опасное.

- Драть меня. - Я вдруг стал дышать с трудом. - Сюда может прийти не "каждый"? Так? Этот подъем по Аду вместо лифта внутри Шпиля, тайный проход, без объяснений и так далее. Вот почему никто еще не забежал сюда с воплем: "не-хриллианец оскверняет Наш Священный Ловихериссысюда" или как там. Вы никогда не проделывали такого прежде...

- Мне поручено доставить вас к Поборнику. - Голос Маркхема стал столь же опасным, как взгляд.

- Вы сами не знаете, что происходит. - Я уставил палец в окаменелое лицо хриллианца. - Не имеете гребаного ключа.

Челюсти Маркхема двигались, будто он грыз камни. - Не моя забота - знать.

- И это убивает вас. Пожирает заживо.

Прогресс самоконтроля был заметен по тому, как румянец медленно стекал со щек на шею. Он завернулся в плащ надменного липканского презрения. - Не моя забота - знать.

Тогда я отвернулся и стащил тунику. Швырнул на пол под крючком, коротко и мрачно засмеявшись. - Будете здесь по моем возвращении?

- Возможно, - с осторожностью сказал сзади Маркхем. - А зачем?

- Может, я утолю вашу жажду, - ответил я, сбрасывая башмаки и расстегивая пояс, - или...

Я стащил штаны. - Или просто дам вам еще один шанс лобызнуть задницу.

Легенда

"Отступление из Бодекена", отрывок

Вы Кейн (актер-исполнитель профл. Хэри Майклсон)

Не для перепродажи. Незаконное распространение преследуется.