25 Кефорн – 5 Флэймрул, Год Извечного (1479 по ЛД)

Пришло лето, и, как заметил Кхорин во время марша на юго-запад, Тимантер цвел. Деревья покрылись зелеными листьями и поющими птицами, повсюду были поля овса, ячменя и травяные пастбища с пасущимися на них овцами, козами и крупным рогатым скотом. Равнина Черного Пепла, напротив, стала еще более мерзкой – по горячему воздуху, наполнившемуся дымом, тут и там дрейфовали жгучие облака.

- Не могу винить гигантов в том, что они хотят украсть чужую страну, - подумал он. - Я бы тоже не хотел здесь жить.

Он задавался вопросом - как им вообще удается жить среди такого запустения, но затем отбросил этот вопрос как неуместный. Его забота заключалась в том, чтобы большая часть из них в принципе прожила недолго. С этой целью он еще раз взглянул на кучки пепла и потрескавшуюся каменистую почву по обеим сторонам от колонны.

Вдалеке скользили столбы пепла, чем-то напоминая корабли под парусами, не считая того, что двигались они независимо от направления ветра. Внезапно вскочил серо-черный бугор, а затем скрылся из виду за одной из настоящих пепельных дюн, если это было правильным названием того, что усеивало Равнину Черного Пепла. Это были огромные сугробы, размером с холмы, на которые мог бы взобраться невнимательный спутник, после чего они пожирали его так же, как зыбучие пески.

Несмотря на дымку в воздухе и раздражающее жжение в глазах, Кхорин знал, что он только что увидел замаскировавшегося стрелка гигантов. Он вздохнул, чтобы просигнализировать тревогу, но один из драконорожденных, шедших под знаменами Платиновой Когорты, уже сделал это.

Поэтому, вместо изначально задуманного предупреждения, Кхорин крикнул:

- Сгруппируйтесь! Защищайтесь!

Он был уверен, вокруг них прячется всего несколько гигантов, иначе кто-нибудь уже заметил бы их. Поскольку гигантов было слишком мало, чтобы представлять серьезную угрозу для армии Тимантера, их целью было замедлить продвижение драконорожденных, давая больше времени для подготовки основной части армии. Остановившись и прикрывшись щитами, тимантерцы, по сути, давали им то, что они хотели, но они должны были что-то сделать, чтобы такие партизаны не уничтожили армию, убивая драконорожденных по одному.

На них выскочило пять гигантов, махающих своими длинными руками. Они не метали копья или что-то другое. Должно быть, они копили настоящее оружие для предстоящей большой битвы. Но они были ответвлением расы, называемой каменными гигантами, и, как и остальные их собратья, могли бросать камни со смертельной силой и точностью.

Затрещали и загремели удары камней о землю. Один драконорожденный упал, но больше ни один камень не пролетел за щиты, сомкнувшиеся над упавшим воином.

Варвары снова пригнулись. Щелкнуло несколько арбалетов, но стрелки опоздали на мгновение и не смогли поразить своих целей.

Женский голос распевал слова, от которых в горячем воздухе пробежал холодок.

Кхорин повернулся. В нескольких шагах слева от него Канджентеллекор Бири, волшебница-альбинос, разгадавшая секреты записей Налы, каким-то образом уговорила двух копьеносцев открыть брешь в стене щитов. Там, где стояла заманчивая мишень для смертоносного снаряда, гремели слова заклинания, и ритмично стучал по земле посох из грубо обтесанного и отполированного кварца.

Как только Кхорин подошел к ней, на дальний склон дюны обрушился град. Гигант взвыл.

Кхорин схватил Бири за запястье и затащил ее за спину воинов.

- Я не приказывал тебе этого делать. - Сказал он.

Она ухмыльнулась.

- Но это сработало. Укрытие не защищало их от атаки сверху.

- Твоё укрытие тоже не защищало тебя. Только по милости Госпожи Удачливой твои мозги не забрызгали землю. Каким бы успешным ни было твоё заклинание, теперь гиганты знают, где ты находишься.

Тархан рассредоточил магов по всей армии отчасти для того, чтобы гиганты не могли уничтожить или сковать всех сразу. Он также приказал им воздерживаться от использования заклинаний, пока он не разрешит.

Улыбка Бири растаяла. Несмотря на то, что он провел уже много времени среди них, Кхорин не мог точно определить возраст драконорожденного, но ему показалось, что волшебница был моложе, чем он предполагал вначале.

- Я просто хотела помочь. - Сказала она.

- Ты уже - сказал Кхорин, - и поверь мне, еще поможешь. А пока позволь солдатам делать свою работу. Они справятся с этим.

Как будто в подтверждении слов дворфа, кавалеристы атаковали гигантов с фланга. Кхорин не мог видеть всего, что произошло дальше. Его неповоротливые копейщики со своими щитами, как и огромная дюна, перекрывали ему весь обзор, но он различил доспех Медраша с нанесенным на него символом Торма – латной перчаткой, и щит Баласара, украшенный шестью белыми кругами клана Даардендриен. Он также видел гигантов, подающих от ударов копьями в живот или порезами от мечей на шеях.

Пехота радостно вскрикнула. Но что-то не так. Кхорин напрягся, чтобы разобрать единственный не ликующий голос, потерявшийся в радостном хоре.

- Обернитесь! – проревел кто-то. – Сзади!

Кхорин послушался голоса, и испытал шок от изумления и ужаса. Коричневый дракон поднимался из-под земли. Каким бы громадным ни было прорывающееся на поверхность существо, само его действие бросало вызов было за рамками здравого смысла, поскольку мало кто из драконорожденных заметили его относительно тупую голову с массой коротких толстых рогов, возвышающихся над колонной, ведь несколько мгновений назад там ничего не было. И все наблюдали за сражением кавалеристов и гигантами.

Дракон поднял голову и повернул её к Кхорину. Или, может быть, к волшебнице, стоящей рядом с ним.

- Спрячься за мной! – Крикнул он. Дворф хотел сказать ей, чтобы она закрыла глаза и тоже повернула голову, но коричневый дракон не дал ему времени. Его шея дернулась вперед, а челюсти открылись, выпустив смертоносное дыхание.

Кхорин прикрылся щитом и зажмурился, что, возможно, было единственной вещью, спасшей глаза от горячего песка, скребущего по его коже. Когда он снова открыл их, то увидел лишь плотную пелену из песка и пепла, в сравнении с которой дым, так раздражавший дворфа, показался легким утренним туманом.

Драконорожденные закричали от урона, нанесенного дыханием, или, быть может, от страха и ужаса. Кхорин мог видеть воинов, стоявших или лежащих вокруг него, но не мог разглядеть самого дракона. Мгновение назад внезапное появление громадины казалось невозможным. Его исчезновение казалось таким же, хотя дворф и допускал, что всему виной была именно завеса из песка и пепла.

Ну, хотя бы он мог сказать, когда дракон атаковал, потому что как только он делал это, доносился грохот от его движений, а также топот и крики бегающих в ужасе драконорожденных.

- Беги! – попытался крикнуть дворф, но лишь прохрипел из-за песка, мгновенно заполнившего открывшийся рот. И затем огромный змей выпрыгнул из ямы. Зубчатые и волнистые крылья растянулись по бокам. Может быть, именно из-за этого песок и пепел продолжали плотной пеленой стоять в воздухе.

Дракон ударил Кхорина головой, и тот её ударом копья. Оружие попало прямо в ноздрю. Коричневый змей взвизгнул и отпрянул, выдернув копье из руки дворфа. Он крутил головой взад и вперед, пока посторонний предмет не вывалился.

Это дало Кхорину достаточно времени, чтобы отбросить щит и сорвать ургрош со спины.

Коричневый дракон царапнул дворфа когтями. Потом, он развернулся и ударил его ногой. Лезвие топора скользнуло по чешуе.

Почти в то же мгновение голова на конце длинной шеи, из-за чего дворф не мог до неё дотянуться, по дуге метнулась к Бири. Волшебница вызвала волну льда, которая забрызгала челюсти и глаза змея, заставив его дрогнуть.

- Уходи! - проревел Хурин. – Копейщики, слушай мою команду! Сюда!

Дракон высоко поднял переднюю ногу. Дворф в последний момент увидел происходящее сквозь дымку и увернулся от опустившейся лапы, взмахнув ургрошем и прорезав шкуру змея.

Раздался гром и вспыхнул свет, когда Бири ударил змея молнией. Кхорин надеялся, что она уже отошла на достаточно безопасное расстояние. Они вдвоем держались, но где были это проклятые копейщики?

От они! По обе стороны от дракона из мрака появились тени. Копейщики атаковали.

Коричневый дракон ударил налево, затем направо, с каждым щелчком челюсти разрывая драконорожденного на куски. Некоторые копейщики закричали и беспорядочно отступили. Но другие были более собраны. Они отступали достаточно далеко, чтобы избежать атаки челюстями, а затем атаковали снова, как только змей поворачивался к ним спиной.

Но такое маневрирование не было легким. Дракон был быстрее и менее предсказуем, чем деревянный Зверь. Его колеблющиеся крылья могли ударить какого-нибудь воина, а широкий хвост мог раздробить кому-нибудь ноги, независимо от того, обращен он дракон лицом к воину или нет.

Тем не менее, большинству воинов удалось остаться в живых на несколько мгновений. Достаточно долго для Кхорина, который атаковал дракона и, сполна пользуясь преимуществом своего роста, бросился под дракона.

Он изменил свою хватку на ургроше и несколько раз ударил вверх острием копья. Сначала казалось, что дракон этого не заметил. Но затем, когда дворф выдернул оружие, из раны хлынула артериальная кровь, забрызгавшая ему руки. Дракон дёрнулся.

Коричневый змей крутился на месте, топая и пытаясь схватить и раздавить дворфа или, хотя бы, вытащить из-под себя. Кхорин же, уворачиваясь от лап, продолжал держаться под брюхом монстра и колоть его в слабое место.

Этого хватило, чтобы он снова смог пробить артерию, вызвав вторую струю крови. Затем змей хлестнул своими крыльями, похожими на оборки, и отпрыгнул так далеко, что у дворфа не было шансов угнаться за ним. После приземления дракон оказался рядом с Бири.

Он ударил волшебницу головой, но возникший из ниоткуда Баласар успел первым – вырвавшись из дымки верхом на лошади, он подхватил волшебницу и унёс её с собой, а челюсти дракона сомкнулись в воздухе.

Тем временем змея атаковал Медраш – копье паладина вошло в его бок. Коричневый дракон вздрогнул и взревел. Он все еще продолжал реветь, когда спустя пару ударов сердца второй копейщик проткнул другой его бок.

Подобно коричневым, сгорбленным, длинноруким ящерам, которых Кхорин и его товарищи встречали раньше, дракон растворился в вихре песка, зашипевшем в воздухе и улетевшем в яму, из которой дракон и вылез.

Где, как надеялся Кхорин, он вернется в форму дракона и истечет кровью. Хотя, он не был в этом уверен. Всем известно, что драконов трудно было убить.

Пелена из песка и пепла осела, и Кхорин смог разглядеть, что дракон не успел нанести армии большой урон. Копейщики, окружившие его, доблестно сражались, а половина из них были облачены в пурпурные туники с серебряной выделкой.

Кхорин поймал взгляд Медраша, затем кивнул в сторону группы. Паладин согласно кивнул.

Баласар поставил Бири на ноги. Затем он усмехнулся, поклонился из седла и сказал:

- Тысяча благодарностей за танец, миледи. – Когда вокруг все поднимались на ноги и отплевывали песок, подобные слова казались неуместными, но, тем не менее, они разбудили лёгкую улыбку на лицу волшебницы.

Но ее улыбка увяла, как только она повернулась и внимательно посмотрела на трупы и на раненых, стиснувших зубы от желания закричать, когда целители начали работать над ранами. Кхорин понял, что то, что выглядело как минимальный вред в глазах наемника, могло показаться ужасной бойней даже для драконорожденной, если она никогда прежде не участвовала в битвах.

Она спросила:

- Это моя вина?

- Нет, - ответил Кхорин. – Дракон собирался убить нас, а некоторые из нас собирались умереть, когда бросились на него. Но с этого момента делай то, что я говорю тебе.

 * * * * *

Неестественная сила его тела компенсировала отсутствие шкуры, натянутой на костлявые крылья. Аласклербанбастос плыл на ночном небу и изучал вражеский лагерь. Джаксанаедегор, скользивший рядом со своим хозяином, украдкой изучал его.

Чазар и его слуги не пытались спрятать себя с помощью невидимости. Трудно было поддерживать такую завесу, а такой мощный волшебник, как Аласклербанбастос, все равно смог бы видеть сквозь неё. Вместо этого в их лагере просто было мало палаток, костров и шума. Чессентцы прятались везде, где только можно. Например, свежеобработанная земля, похожая на братскую могилу. Свет и редкие движения в палатках целителей. Никакого шепота или магического покалывания в воздухе.

Наконец Великий Костяной Змей повернулся. Джаксанаедегор сделал то же самое, и они полетели на север, к массивной трескельской армии.

Но они не вернулись в лагерь. Аласклербанбастос, очевидно, не хотел так долго ждать, чтобы поговорить. Синие искры запрыгали по его сухой коже, когда он приземлился на вершину невысокого холма, откуда он сможет заметить что или кого угодно, кто решит приблизиться к нему.

- Ты всегда такой осторожный, - подумал Джаксанаедегор. - Но не слишком осторожен со мной. Я могу ударить тебя прямо сейчас, пока ты уже на земле, а я все еще в воздухе.

Но это была просто приятная фантазия. Ни невнимательности, ни внезапности не хватит, чтобы победить существо, наделенное многими остальными преимуществами. Джаксанаедегор сел на грубую траву и сорняки, которые уже начали увядать из-за близости драколича.

Бледный свет сиял в глазницах Аласклербанбастоса, а воздух вокруг него пах так, как будто надвигался шторм.

- Там больше солдат, чем ты думал. – Прорычал лич.

Джаксанаедегор почувствовал укол беспокойства. Он убедился, что это не отражается на его тоне или выражении лица.

- Милорд, я лишь прикинул число наших врагов исходя из собственных наблюдений.

- Да, это так, - ответил дракон с той насмешливой мимикой, которую вампир так ненавидел. - Ты уверен, что Чазар не получил подкрепления?

- Не представляю, как он это сделает. Им пришлось бы повернуть далеко на восток. Даже если бы у них было время на это, наши разведчики в Небесных Всадниках заметили бы их.

Аласклербанбастос хмыкнул.

Джаксанаедегор надеялся, что ему не нужно будет подталкивать своего хозяина к атаке. Казалось, будет лучше – нет, безопаснее - если Аласклербанбастос примет решение самостоятельно, но если у него появятся сомнения, то Джаксанаедегор должен будет подтолкнуть его.

- Если я недооценил нашего врага, - сказал вампир, - то прошу прощения. Но даже в этом случае нас больше, чем их. Да вы и сами наверняка почувствовали пелену деморализации, нависшую над вражеским лагерем. Прошедшая битва дорогого стоила нам, но мы победили и сильно ранили врагов.

- У них якобы были некроманты. И Повелители Солнца. - Аласклербанбастос особенно осторожно относился к тем, кто обладал особой силой против нежити.

- Мы убили их, - сказал Джаксанаедегор. - По крайней мере, большинство из них.

Кончиком когтя Аласклербанбастос нацарапал руну на грязи. Рядом с ним он вывел другой символ, а затем еще один, пока их не стало семь, расположенных строго в ряд. Несмотря на свои значительные познания в магии, Джаксанаедегор не узнал ни один из символов и не имел ни малейшего представления о том, для чего предназначена эта магия. Незнание еще сильнее напрягло его.

- Но ты не убил Чазара. - Сказал Костяной Змей.

- Нет, - ответил Джаксанаедегор. - Но наши шпионы говорят, что его поведение странно, и я сам рассказывал вам, сколько времени ему потребовалось, чтобы вступить в бой. Он уже не тот дракон, которого вы помните, и уж точно не Избранный Тиамат.

- Он оказался драконом в достаточной степени, чтобы убить три наших драконов перед тем, как мы отступили.

- Милорд, - сказал Джаксанаедегор, - если вы считаете это благоразумным, то возвращайтесь в безопасное место на Драконьей Горе. Это прерогатива короля. Ваши рыцари и капитаны останутся сражаться и умрут за вас, если это понадобится. Это долг вассала. Но я прошу вас подумать - действительно ли вы хотите отказаться от той радости, что вы испытаете, если убьёте Чазара своими когтями. Более того, я прошу вас подумать о своей репутации.

По клыкам Аласклербанбастоса поползли искры, и свет в его пустых орбитах стал ярче.

- Поясни. И тщательно подбирай слова.

- Отлично. Вы же знаете, как я боюсь вас. Как я могу не бояться? Сколько раз я чувствовал давление вашей стопы на своём позвоночнике или лбу. Сколько лет я потерял из-за настоящей смерти, пока мой призрак блуждал по Баннхолду, прежде чем вы вытащили из моего сердца свой кол? Но ксорвинтаал… все меняет. Каждый дракон изучает друг друга на предмет слабости. И хотя игрок получает очки за достижения и хитрость, он так же может получить очки за смелость и известность, если сделает правильный шаг.

Поначалу Аласклербанбастос не ответил. Молчание тянулось до тех пор, пока не начало казаться, что что-то - возможно, самообладание Джаксанаедегора - должно обязательно сломаться.

Затем драколич фыркнул.

- Возможно, ты прав насчет игры. И конечно ты прав, что Чазару пора умереть, а я хочу быть виновником этого. Выступаем! - Он взмахнул своими грохочущими бесплотными крыльями и поднялся в воздух.

Джаксанаедегор последовал за ним со смесью радости и недоверия. Он верил в свою хитрость. Тем не менее, где глубоко внутри него, часть его существа не верила в то, что этот план может завершиться успешно.

И все же он сделал это. После столетий маневрирования, два самых могущественных драконов Чессенты должны были сойтись в финальной битве.

На начальных этапах боя Джаксанаедегор будет действовать так, как ожидал Аласклербанбастос, и если армия Трескеля одержит верх, он просто продолжит сражаться на её стороне. Но если, как он и надеялся, Чазар получит преимущество, то Джаксанаедегор и его последователи перейдут на другую сторону, как он и обещал красному дракону. И какой бы из драконов, в итоге не победил, он вознаградит Джаксанаедегора за ключевую роль в победе.

Был даже шанс, что Аласклербанбастос и Чазар уничтожат друг друга, сделав Джаксанаедегора самым могущественным драконом в Чессенте. Он напомнил себе, что это было настолько маловероятно, что он не осмелился строить свою стратегию на таком фундаменте. Но если бы это случилось, это был бы самый приятный исход из всех возможных.

 * * * * *

С высоты полёта армия трескельцев выглядела, скорее, как стая муравьев, ползущих по земле. Аот полагал, что он должен радоваться тому, что большинство врагов было на земле. Он и его товарищи, по-видимому, уничтожили большую часть летающих миньонов Великого Костяного Змея в предыдущей битве.

Конечно, в воздухе парили драконы, а также летучие мыши с подозрительно фосфоресцирующими глазами. Аот напомнил себе, что если он может доверять Джаксанаедегору – а это очень спорно - то большинство летающих врагов было на их стороне.

Так или иначе, Аот был готов к битве с ними. Отчасти потому, что честная битва, как полагал он, даст ему передышку от загадок и потворства эксцентричности Чазара. Но главное, что ему хотелось, это восстановления чести Братства, что и произойдет, если сегодня они победят в битве. Потом будет время подумать о Предписаниях и том, сколько Братству следует оставаться на службе у Героя Войны.

Так же, будет достаточно времени, чтобы разобраться с Джесри. Она сказала ему, что Чазар выразил сочувствие желанию Скутосина уничтожить драконорожденных. Не то чтобы он тоже знал, что делать с этой информацией, но Аот чувствовал, что в словах Джесри было что-то личное.

- Ты и так все знаешь, - сказал Джет. - Чазар хочет сделать из нее принцессу, и она решила согласиться.

Аот вздохнул.

- Может, ты и прав. Какой наемник не хочет уйти на пенсию, к роскошной жизни? К тому же, это её родина.

- Значит, ты оставишь ее у безумного короля, на произвол судьбы?

- К несчастью да, но это ее выбор. В любом случае, если Великий Костяной Змей убьет всех нас до утра, это не имеет большого значения, не так ли? Почему бы нам пока не сосредоточиться на победе в битве?

Джет раздраженно захрипел, а затем, отвечая на невысказанную волю всадника, развернулся и полетел обратно к армии Чазара. Первая звезда засверкала в угольно-красном восточном небе.

Под Аотом сновали воины, готовясь к битве. Его глаза инстинктивно искали своих людей, грифонов и лошадей. Похоже, сержанты постарались привести все в порядок.

Джет сложил крылья и устремился к участку открытой местности перед шатром Чазара. Герой Войны стоял, расставив ноги и вытянув руки, пока оруженосец пристегивал к нему позолоченные латные доспехи по частям. Зачем? Одно Черное Пламя знает. Он же должен был сражаться в форме дракона.

Остальные люди кружили вокруг него либо потому, что ждали окончательных приказов, либо просто потому, что дракон хотел, чтобы они были здесь. Джесри, Гаэдинн, Шала и Хасос были вооружены по-разному и выглядели, как закаленные бойцы. Пышная, похожая на луковицу, митра с тяжелым верхом и украшенная гранатами мантия с длинным волочащимся шлейфом, делали Халонью похожей на пародию на настоящего жреца.

Но единственный человек, выглядящий явно лишним в преддверии битвы, был единственным собеседником Чазара.

- Что ты думаешь, мудрая леди? - спросил красный дракон. - Что говорят приметы?

Халонья моргнула.

- Э… ваши солдаты сильны в своей вере. Но тьма сгущается.

Гаэдинн усмехнулся.

- Это распространенное явление во время заката.

- Прояви уважение! - Рявкнул Чазар.

Лучник любезно поклонился. Это было своеобразное молчаливое извинение.

- Тьма сгущается, - повторил дракон. Он огляделся, как будто в каждой сгущающейся тени таился демон. – Мы должны были напасть днем.

- Ваше Величество, - сказал Аот, шагая к нему сквозь толпу, собравшуюся вокруг, - если вы помните, мы хотели создать видимость слабости, чтобы заманить Аласклербанбастоса на поле битвы. Это означало, что мы вообще не могли атаковать. Нам пришлось позволить ему напасть на нас, и мы с самого начала предполагали, что он нападет ночью.

- На самом деле, - сказала Шала, - он нам нужен. Джаксанаедегор не сможет помочь нам, если бы мы сражались под солнцем.

- Джаксанаедегор, - усмехнулся Чазар, как будто это не он, а она заключила договор с вампиром. - Да, конечно, давайте возлагать на него наши надежды.

Квадратная челюсть Шалы сжалась.

- У Вашего Величества есть более проницательная стратегия?

- Возможно, - сказал Чазар. - Мы могли отступить. И сражаться тогда, когда будет удобно нам.

- Ваше Величество, - сказал Аот, - это время, которое мы выбрали. Вы выбрали. А уходить уже поздно. Точнее, вы-то улетите, но большая часть вашей армии – нет.

Чазар снова повернулся к Халонье, которая, как был уверен Аот, и дальше будет говорить свои ложные пророчества.

Он прошептал слова силы, а затем указал пальцем на долговязого белокурого юношу, который пытался натянуть доспехи на Чазара и испытывал трудности из-за того, что дракон дёргался и ёрзал. Колдовство заставило оруженосца дрогнуть от холода, из-за чего тот споткнулся, а его руки дернулись, вонзив горжет Героя Войны в мягкую плоть под его челюстью.

- Идиот! - Прорычал Чазар. Он развернулся, схватил мальчишку и бросил его на землю, после чего начал пинать.

Аот поморщился. Он надеялся, что битва с заклятым врагом отвлечет Чазара от издевательств над парнем. Как бы неприятно ему ни было, отвлечение дракона дало наёмнику возможность подойти к Джесри и прошептать:

- Отвлеки его.

Она сразу направилась к Герою Войны.

- Ваше Величество, прошу вас! - взмолилась она - Я понимаю, что вы расстроены, но мне нужно кое-что сказать вам.

- Что? - Спросил Чазар.

- Я думаю… я думаю, что, гуляя среди нас, смертных, в облике из плоти и крови, вы иногда забываете, кто вы такой на самом деле. А вы Бог. Самые важные знамения кроются внутри вашего сердца.

Чазар нахмурился.

- Полагаю…

- Если вы хотите знать, как пойдет битва, то вам нужно просто посмотреть на огонь, и вы сами все поймёте. - Джесри жестом указал ему на потрескивающий и дымящийся костер в нескольких шагах от него.

Халонья нахмурилась и пошла за ней.

Аот схватил ее за предплечье и сжал достаточно сильно, чтобы причинить ей боль.

- Леди, - прошептал он, - на пару слов.

Она втянула воздух.

- Можете кричать, - сказал он так же тихо, - и клянусь Черным Пламенем, я убью вас. Я могу сделать это одним ударом копья. Даже Чазар не сможет среагировать достаточно быстро, чтобы спасти вас.

- Это кощунство. - Сказала она сквозь зубы. Но ее голос был таким же тихим, как и у наемника.

- А мне-то что? Я маг и тэйец, помнишь? Вот как это будет. Прямо сейчас Джесри изо всех сил пытается вылечить Чазару его нервы. Когда они снова повернутся к нам, ты ей поможешь. Ты убедишь его бороться и довести дело до конца.

- Тебе не запугать меня.

- Возможно, нет. Но я действительно убью тебя, если ты не сделаешь то, что я говорю. Помни, я знаю заклинания и мне не нужно стоять рядом, чтобы убить тебя.

- Отпусти ее. - Сказал Хасос. Судя по звуку, он стоял прямо за Аотом.

- Нет. - Ответил Аот.

- У меня в руке кинжал. Вы сказали жрице, что даже Чазар не сможет среагировать достаточно быстро, чтобы спасти ее. Куда уж до него твоему эльфу и грифону.

- Послушай, - начал Аот, гадая, через сколько ударов сердца Чазар повернётся назад, - у нас с тобой были разногласия, но я понял, что ты можешь быть способным воином, когда это необходимо. Ты знаешь, что Чазар должен сражаться сегодня вечером. Если он этого не сделает, то потеряет Чессенту. Халонья потеряет свой сан. Ты потеряешь свое баронство, а солдаты, пришедшие за тобой, умрут. Я уверен, что как поклонник Амаунатора и Торма, ты знаешь разницу между истинным священником, раскрывающим божественные замыслы, и болтающим шарлатаном.

Хасос долго молчал. Затем он сказал:

- Миледи, пожалуйста, простите меня за вмешательство в ваш личный разговор.

Аот облегченно вздохнул.

- Вернись! - сказала Халонья. - Ты трусливый, богохульный сын...

- Заткнись, - сказал Аот. - Ты знаешь что делать. Ты знаешь, что случится, если ты этого не сделаешь. Выбирай.

Аот отошел от жрицы.

Гаэдинн вопросительно взглянул на него, а Шала помогла исцарапанному и окровавленному оруженосцу подняться. Затем Чазар обернулся. По крайней мере, на мгновение его беспокойство сменилось ухмылкой.

- Я видел победу! – Сказал он. Аоту было интересно – это Джесри использовала иллюзию, или всю работу сделало воображения дракона.

- Я рада это слышать. - Ответила Шала.

Чазар посмотрел на Халонью.

- Тем не менее, - сказал он, и в его голос вернулась тень нерешительности, - у тебя были… опасения.

Верховная жрица глубоко вздохнула.

- Больше нет, Ваше Величество. Я тоже видела ваше торжество в огне, даже отсюда

- Тогда почему мы стоим? - воскликнул Чазар. – Занять позиции! Парень, почему мой горжет на земле? И что случилось с твоим лицом?

 * * * * *

Как оказалось, полет верхом на гигантской летучей мыши не сильно походил на полет на грифоне. И голосовые, и тактильные команды были разными. Животное двигалось в воздухе по-другому, более проворно, и Кхорин все еще учился наклоняться в разные стороны, помогая животному в движении.

Летучая мышь не могла издавать подобие скрежетов и визга, в отличие от грифона, и, возможно, именно поэтому Кхорин все еще не был раскритикован за свой дилетантизм.

Но, несмотря на свою неуклюжесть, было приятно снова летать. То, что ему разрешили оседлать огромную летучую мышь, было не только знаком огромного доверия Тархана, но и необходимостью разведать огромную цитадель с воздуха.

Руки Бири обвились вокруг его талии.

- Ты когда-нибудь прежде летала? – Спросил дворф.

- Нет, - сказала она, - но всегда хотела. Вот почему мне всегда хотелось присоединиться к Защитникам Копья, когда я стану старше.

Значит, она была молода.

- Ну, это не те обстоятельства, в которых ты или я должны были бы осуществлять свои первый полет на летучей мыши, но наши товарищи профессионалы, так что я верю, что все будет хорошо.

- Я знаю, - сказала она. - Даардендриены очень храбры. - Ее грудь коснулась спины дворфа, когда она повернулась, чтобы посмотреть налево.

Она могла бы сказать, что Защитники Копья были очень храбрыми, поскольку именно активные члены этого корпуса составляли большую часть разведывательного отряда. Так же, она могла посмотреть направо, где летел Медраш со своим отрядом, а не налево, где был одинокий Баласар.

Но она не сделала ни того, ни другого. Кхорин вздохнул и сказал:

- Баласар хороший воин и мой хороший друг. Но неподходящая пара для тебя.

- О чем вы?

Слушали ли молодые влюбленные, когда им давали дельный совет? Наверное, нет. Сияющая Танцовщица видит, Кхорин не слушал. И он не пожалел об этом, несмотря на весь последовавший за этим ужас и горе.

Запах дыма, отравивший всю пустошь, все усиливался. Черные массы поднимались из-под земли, а между ними пробивались светящиеся, мерцающие красные жилы.

Драконорожденные назвали это место Эшхолдом. В каком-то смысле это название было неправильным, потому что темные испарения имели базальтовое происхождение, и не были столпами пепла, встречающимися по всей Равнине Черного Пепла. Но для гигантов это было священное место, где огни, пылающие под землей, выходили на поверхность, и где, согласно древнему обычаю, племена отбрасывали даже самые ожесточенные распри. Также, это был редут, к которому отступили выжившие гиганты из орды Скутосиина после того, как воины Тархана вытеснили их из Тимантера.

Хурин понимал почему. Холмы не были такими прочными, как замок с зубчатыми стенами по всему периметру, и прочими оборонительными сооружениями, и спасибо Лорду Двойных Топоров за то, что гигантам не хватало ума построить такое сооружение. Тем не менее, лабиринт препятствий, возвышенность и некоторые укрепления давали гигантам определенные преимущества, а раскаленные угли и пятна пламени лишь усложнят штурм крепости.

Пока что ни один гигант не пробил тревогу. Очевидно, было очень трудно увидеть летучих мышей в задымленном небе. Постукивая пальцем по удивительно мягкому меху на плече животного, Кхорин заставил его опуститься ближе к земле. Он изучил Эшхолд и представил различные способы, которыми армия Покорителя могла штурмовать крепость и чем на это ответят гиганты. Возможности танцевали перед его внутренним взором, как фигуры на доске для сава.

- Опуститесь пониже. – Попросила Бири.

- Зачем?

- Магия. Я чувствую сильное присутствие. Я вижу его так же отчетливо, как пятно на солнце. Оно здесь. – Волшебница указала пальцем в нужном ей направлении.

Дворф не хотел идти на еще больший риск, но он привел ее с собой, чтобы маг мог рассмотреть предстоящее поле битвы, так что следовало выполнить её просьбу.

Кхорин сжал колени, но животное проигнорировало команду. По-видимому, оно тоже почувствовало присутствие мистической энергии и опасалось ее. Дворф снова ударил его коленом, уже сильнее, и только после этого животное полетело в нужном направлении.

Эшхолд стоял на вершине холма, напоминая настоящей замок с внутренним двором. Посреди него пылало огромное пламя, вырывающееся из сдвоенной дыры посреди опаленной земли. Присев на невысокий плоский выступ из базальта, огромный зеленый дракон смотрел на пламя и шипел слова силы. На его темно-зеленой чешуе сияло пламя. Десяток гигантов шаманов в унисон отвечали ему.

Концентрация магии была настолько большой, что даже Кхорин почувствовал её из-за скрутившегося живота и ноющих суставов, но он проигнорировал все это, когда посмотрел на зеленого дракона, который, по-видимому, и был Скутосином.

Кхорину показалось, что с драконом было что-то не так, но он не мог сказать что именно. Драконы, которых он видел прежде, были устрашающими, но красивыми. Даже земляной коричневый змей был по-своему великолепен. Внешний вид Скутосина напоминал ему тело, покрытое язвами, от которого и инстинктивно хочется отвести взгляд.

Он попытался вспомнить истории о нем. Когда-то Скутосин был избранником Тиамат. Затем он умер, а его богиня вернула дракона к жизни. Может, теперь он был неким подобием нежити.

Внезапно закричал гигант, стоящий на вершине одной из скал. Судя по всему, он заметил одного из всадников.

Скутосин, как и шаманы, даже не соизволил поднять голову. Но когда Кхорин повернул летучую мышь, а его товарищи тоже приготовились бежать, то тени, размером с псов и с очертанием драконов, разлетелись по сторонам. Они беззвучно хлопнули зубчатыми крыльями и взмыли в воздух.

Как только они взлетели над смогом, они стали незаметными даже для дворфских глаз. Взволнованная летучая мышь Кхорина занервничала и завертелась из стороны в сторону, что сделали и другие звери Защитников Копья. Судя по всему, они тоже испугались приближающихся теней.

Внезапно закричал драконорожденный. Его летучая мышь начала падать вниз, когда два призрачных драконов сжали когти на кожаных крыльях животного.

Медраш воззвал к Торму и потряс кулаком. Белый свет вспыхнул на его стальной перчатке. Он показал местонахождение теней, опалил их и отбросил на землю. Две тени, вцепившиеся в раненую летучую мышь, потеряли хватку, а зверь расправил порванные крылья и выровнялся в воздухе.

К сожалению, пламя святой Силы тут же погасло, и темные создания снова взлетели вверх. Кхорин отчаянно огляделся и решил, что на северо-востоке этих существ меньше всего.

Он указал в том направлении.

- Я хочу, чтобы прямо над этой скалой, над которой кружат двое Защитников, что-нибудь взорвалось.

Бири запела и вытащила свою кварцевую палочку. Красная искра вылетела из её наконечника и превратилась в грохочущую массу пламени.

Огонь охватил теневые создания и сжег их дотла, разорвав окружение, сформированное вокруг двоих наездников.

- Сюда! - крикнул Кхорин, направляя свою летучую мышь вперед.

Медраш бросил еще одну вспышку Силы Торма в медленно преследовавших их теней. Дворф оглянулся. Сидевшая за спиной Бири пригнулась, и Кхорин встретился с сияющими желтым светом глазами Скутосина.

К своему облегчению, дракон все еще сидел на импровизированном помосте, продолжая свой ритуал и не подавая никаких признаков того, что собирался присоединиться к погоне. Но его взгляд пугал.

Дворф сосредоточился.

Пока разведчики уносились прочь, гиганты метали в них копья и камни, однако, судя по всему, ни один снаряд не попал в цель, и уже вскоре отряд окончательно покинул Эшхолд.

Но они не сбрасывали скорости, пока не вернулись в лагерь, освещенным небольшим количеством костров. Даже если фуражиры не смогли найти достаточно топлива, войскам точно не нужно было согреваться из-за палящей жары на Равнине Черного Пепла.

Кхорину показалось, что его летучая мышь приземлилась с неприятным для нее ударом о землю. В отличие от грифона, этот зверь не был создан для того, чтобы ходить по земле. Но у него были свои достоинства, и, признавая их, дворф похлопал животное по шее, прежде чем драконорожденный с черной чешуей занялся им.

- Вот на таких молодых людей стоит глазеть. - Пробормотал дворф.

Бири отказался отвечать на провокацию.

Медраш и Баласар так же передали Защитникам одолженных им зверей, и все четверо двинулись вперед, к центру лагеря. Туда, где их ждал Тархан вместе с разношерстной группой из старших защитников Копья, вождей кланов и магов.

Улыбаясь, Покоритель поднялся со своего походного табурета, когда они приблизились.

- Все ли благополучно вернулись? – Спросил он.

- Да, Ваше Величество, - сказал Медраш, отдавая честь. - Они заметили нас, но нам удалось оторваться.

- И это не единственная хорошая новость, - сказал Баласар с ухмылкой. - Мы не видели ящеров в большом количестве, а значит, что гиганты не знают о том, что мы можем помешать их призыву.

- Верно, - сказал Медраш. - Это хорошие новости.

Уловив нотки разочарования в голосе родича, Баласар спросил:

- Ну хорошо, что я пропустил?

- Поскольку ты не разбираешься в магии, - начала Бири, - я понимаю, почему ты этого не почувствовал. Но Медраш прав. Ритуал, который проводил Скутосин, определенно предвещает беду.

- Вы видели Скутосина? - Спросил Тархан.

- Да, - сказал Кхорин, - и, если уж на то пошло, он выглядит даже хуже, чем его репутация. Так что я вполне готов поверить, что он собирается сбросить что-то невероятное на наши головы. Вопрос только в том, какую форму примет его заклинание?

Бири заколебалась.

- Мне жаль. Я не могу сказать.

Баласар улыбнулся ей.

- Все в порядке, милая. Ты справишься. Без тебя мы могли бы и не выбраться оттуда.

Лидер клана почесала подбородок когтем большого пальца. По её лбу пробегала изогнутая линия пирсинга в виде луны и цвета слоновой кости. Каждый маленький значок изображал луну в различной форме, от маленького полумесяца до полной луны.

- Если мы не знаем точно, что делает Скутосин, - сказала она, - можем ли мы сказать, сколько времени это займет?

- Нет. - Сказала Бири.

- Значит, если мы хотим прервать ритуал, то должны атаковать сейчас.

Тархан нахмурился.

- Ночью? Едва приготовившись?

- Да, у этого плана есть некоторые минусы. – Сказал дворф.

- И именно поэтому гиганты не будут ждать нас. – Добавил Баласар.

- Хотя я уже и не Защитник Копья, - вмешался Медраш, - но все еще помню, что летучие мыши отлично видят в темноте и могу разглядеть то, чего не увидим мы.

Кхорин без труда поверил в это. Грифону не нужно было говорить, чтобы предупредить своего всадника об опасности, и летучей мыши, очевидно, тоже.

ФенкенкабрадонДокаан, командир Защитников Копья, был воином с бронзовой чешуей и почти такой же большой, как Тархан. И держал меч в ножнах подмышкой, а с его висков свисал витиеватый пирсинг, напоминающий рога. Он проворчал:

- Один из защитников сказал мне, что вы столкнулись с теневыми существами, которых летучие мыши едва видели.

- Со всем уважением, Верховный Лорд, - ответил Медраш, - но магические и неестественные существа всегда создают больше проблем. От своих слов я не отказываюсь.

Докаан резко кивнул.

- Справедливо, - он повернулся к Тархану. - Ваше Величество, я считаю, что план сэра Кхорина вполне достойный.

Несколько других офицеров и лидеров кланов попытались заговорить одновременно. К некоторому удивлениюКхорина, все они, похоже, выражали поддержку его плана. Но, возможно, это не должно было удивлять. Они были доблестной элитой воинственного народа, который очень устал от гигантов.

- Да будет так, - сказал Тархун. - Готовьте войска.

* * * * *

Джет летел по кривой линии, не давая прицелиться лучникам и арбалетчикам. Аот постоянно бубнил слова силы, после чего опускал копье вниз и выпускал очередное заклинание в трескельцев. На этот град размером с его кулак пошёл из воздуха, стуча врагу по голове.

Аот хотел оставить свою магию для врагов посерьёзнее, но в этой группе врагов было несколько всадников на дрейках и пара длинноносых боевых троллей, так что  можно было уделить им побольше внимания.

Как только Джет вынес его и себя за пределы досягаемости стрел и болтов, наемник повернулся в седле и стал искать какие-нибудь признаки того, что Чазар вступил в битву. Благо, было несложно отыскать следы вмешательства живого Бога.

- Но ты же боишься, что он откажется. - Сказал грифон.

- Джесри осталась, чтобы убедить его, - ответил Аот. - К сожалению, Халонья тоже там, и, кажется, я не до конца запугал её. Нам лишь остается надеяться…

Над лесом раздался рев, заглушивший какофонию битвы. Хлестнув крыльями, блеснув горящими глазами и выплюнув изо рта красное и синие пламя, красный дракон поднялся в воздух из самого сердца чессентской армии.

Ночью мало кто из наступавших врагов мог увидеть Чазара так же ясно, как Аот, но в этот миг дрогнул каждый, покачнувшись на месте и заколебавшись.

- Поздравляю, - сказал Джет. - Одна из твоих схем наконец-то сработала.

- Пока нет, - сказал Аот, - но начало хорошее

По изначальному замыслу, Чазар должен был изо всех сил метаться по полю битвы и обрушивать на трескельцев ужасные заклинания, чтобы создалось впечатление, что Бог тратит все свои силы в самом начале битвы. Это должно было соответствовать его поведению в прошлом, когда Великий Костяной Змей просто переждал наиболее яростную агрессию, а затем просто добил выдохшегося врага. В этот момент Джаксанаедегор и его товарищи-предатели обратятся к своему повелителю, и вместе с Чазаром одолеют драколича.

Если бы все сложилось, это был бы очень изящный трюк. Аот мог придумать дюжину способов, как все могло пойти не так. Что и происходило с большинством подобных планов

Чазар бросился к синему дракону. У трескельского дракона была необычно длинная борода из чешуек, свисающей под подбородком, а у массивного рога на морде не хватало кончика. По этим деталям Аот идентифицировал её как Вензентилакса, одну из искренне преданных драконов Аласклербанбастоса.

Она выплюнула яркую извилистую дугу молнии. Чазар даже не попытался увернуться. Когда молния поразила его, он не дернулся и не показал каких-либо других признаков полученного урона, хоть чешуя у шеи, куда попала молния, и почернела.

- Осторожно! - крикнул всадник на грифоне. Его животное издало пронзительный визг, поддержанный остальными животными, тем самым разнесшими тревогу по небу.

Аот повернулся и увидел стаю мертвых ястребов размером с лошадь, с зеленым свечением в запавших глазах и костями, просвечивающими сквозь дыры в гниющих перьях и коже. Хищники зашли с флангов, когда дуэль драконов перетянула на себя всеобщее внимание.

Наёмник направил свое копье и метнул в ястребов огненный шар, после чего Джет взмахнул крыльями и отлетел в сторону.

Но даже так укол холода пронзил Аота и Джета, боль которого передалась наёмнику по их психической связи. Еще две нежити, животное и всадник, появились в небе над мертвыми ястребами. Аот не смотрел вверх, из-за чего не заметил их приближения. Даже огненный взгляд не может увидеть что-то там, куда не смотрит их владелец.

Крылатое животное был ожившим трупом химеры. У неё были бледные крылья, задние лапы и змеиный хвост белого дракона, в то время как остальная часть тела была львиной. Из плеч вырастали три головы - змеиная, львиная и баранья, увенчанная кривыми рогами.

У всадника так же было три головы, хотя все они выглядели одинаково - обнаженные человеческие черепа на единственном скелете. В костлявых руках он сжимал посох.

Взмахнув крыльями, Джет вылетел из-под химеры. Аот попытался прицелить копье и произнести заклинание, но из-за холода его рука задрожала, а голос начал заикаться. Он провалил заклинание, и когда химера опустилась ниже взгляд этого монстра – повелителя черепов – столкнулся с взглядом боевого мага. Бледный свет вспыхнул в орбитах лишенной плоти головы слева, и холод снова пронзил Аота.

Но это было даже хуже, чем попасть под дыхание белого дракона, так как этот холод нес с собой еще и страх. Внезапно, единственное, что хотелось сделать Аоту, это сбежать.

Он огляделся, но, к ужасу, не смог найти безопасного пути для отступления. Повсюду сражались наёмники и мертвые ястребы. Очевидно, луки были бесполезны, так что наёмники доверили вести сражение своим животным – коготь на коготь, клюв на клюв. Побежденные падали на землю грудой изодранных окровавленных ошмётков.

- Возьми себя в руки! - отрезал Джет. – Ничего ты не боишься! Это все повелитель черепов!

Аот понял, что это правда. Он изо всех сил попытался сосредоточиться, преодолев страх и использовать контрзаклинание, запечатанное в одной из его татуировок. Бодрящий укол силы вернул наёмника в сознание.

Но зачем показывать это повелителю черепов? Он изобразил панику, в то время как химера-нежить развернулась и приготовилась к новой атаке. Джет барахтался в воздухе, подобного животному, перенявшему страх и неуверенность наездника.

Химера напала на них. Аот позволил ей приблизиться, а затем быстро навел на неё копье и одним словом высвободил запечатанное в оружии заклинание.

От взрыва голова барана вывернулась отлетела в одном направлении, а голова дракона – в другом. Крылья оторвались от туловища и отлетели прочь, подобно горящим птицам в ночи, а останки тела рухнули вниз. Шесть орбит повелителя черепов смотрели вверх в бессильном изумлении и гневе.

- С тобой все в порядке? - Спросил Аот.

- Немного подмерзли крылья, - сказал Джет. – Будто в Тэй вернулся.

- Это столкновение вот о чем говорит, - сказал Аот, - нам нужно беспокоиться не только о драконах, но и о других врагах. - Повернувшись в седле, он посмотрел, кто из его товарищей по Братству нуждался в помощи.

 * * * * *

Нала держала зеленый шар обеими руками и сосредоточила на нем всю свою волю. Если бы она установила психическую связь, то смогла бы призвать теневых драконов до того, как защитники Эшхолда начнут действительно нуждаться в них.

А это была взаимная нужда. Создания, призываемые из настоящих драконьих яиц с помощью ритуалов, переданных самой Тиамат, не смогли принести победу в битве в Тимантере. Но на этот раз все, наверняка, будет по-другому. Гиганты сражались на своей родной земле, где высокие горы и проходящие через землю каналы огня сделают невозможной массивную кавалеристскую атаку. Более того, в бой их поведет сам Скутосин.

И после того, как они выиграют, весь мир узнает, какими ценными являются эти талисманы.

Нала нуждалась в этом, так как провал в ДжерадТимаре лишил её благосклонности Скутосина. Он предоставил Нале убежище среди гигантов, но не счел нужным включить ее в свой великий магический ритуал или даже объяснить, для чего он предназначен. Это изменится, если нала станет верховной жрицей Немезиды Богов. Вот еще была бы она уверена, что сможет избежать ужасной участи, которую Скутосин уготовил для всех драконорожденных.

Её создание проникло в амулет так же, как рука погружается в дыру. И тогда её напарник, пепельный гигант шаман, который проводил ту же процедуру с серым амулетом, закричал.

Нала повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как шаман барахтается у базальтовой стены. Кровь текла из его рта и левого глаза. Он оттолкнул от себя серый шар. Он врезался в скалу на другой стороне относительно узкого переулка, в котором они укрывались.

Нала почувствовала укол возмущения. Она и ее настоящие единомышленники работали долго и упорно, чтобы сделать эти амулеты. Возможно, это неудача гиганта насторожила её, но Нала почувствовала сопротивление своего талисмана. Только что это была открытая дверь, а теперь – самозакрывающаяся ловушка. Жрица успела разорвать психическую связь прежде, чем она захлопнулась.

- Предатель. - Пробормотал шаман. Он оттолкнулся от стены, покачнулся и спотыкаясь пошёл к ней, протянув огромные серые руки.

- Не будь дураком, - сказала она. - Я не портила талисманы. Волшебники Покорителя нашли способ сделать это. Если тебе больно, то позволь мне помочь. - Она схватила один из пальцев великана и прочитала исцеляющую молитву. Сила Тиамат проявилась в виде зарева тепла в глубине её сердца, которое заструилось в тело гиганта через точку соприкосновения тел.

Великан хмыкнул.

- Лучше? – Спросила она.

- Да. - Сказал он уверенно. Он казался озадаченным тем, что его угрожающее наступление не напугало её.

- Тогда иди и поищи других шаманов. Предупреди их, чтобы они не использовали амулеты. А если они уже, то излечи их, чтобы они могли сражаться.

Он изучал ее еще мгновение, и она, в свою очередь, могла видеть, насколько неохотно гиганты подчинялись драконорожденному. Но, в конце концов, он сказал:

- Хорошо.

После чего стер кровь с лица, повернулся и пошел прочь.

Нала направилась к другому концу прохода, поближе к грохоту битвы. Раз их враги смогли не только испортить талисманы, но и вывести из строя шаманов, использующих их, то Нале нужно было найти способ стать не только полезной, но и незаменимой.

Проход сузился до отверстия достаточно узкого, чтобы взрослый гигант не смог протиснуться в него. Казалось, что это было подходящее место, чтобы сесть и изучить поле битвы.

Гиганты восседали на уступах и вершинах скал, метая копья и камни во врагов, которые были вне поля зрения Налы. Затем, что-то промелькнула над одной из таких скал, но это была настолько быстро, что жрица не успела разглядеть его. Зато гигант, с торчащим изо лба деревянным стержнем, рухнул вниз. Очевидно, его убил пролетевший мимо Защитник Копья.

Залп арбалетных болтов пронзил нескольких мертвых великанов, а остальных заставил нырнуть в укрытие. Затем ее сородичи прошли через один из широких проходов, разделяющих скалы.

Именем пяти дыханий, как она их ненавидела! Она принесла им дары, которые возвеличили бы их, но они отвергли её. Отправили ее в ссылку, к дикарям. А теперь пришли лишить её и этого убежища.

Всем своим сердцем она молила тёмную госпожу об отмщении.

Длинная фигура вырвалась из земли прямо на глазах отряда копейщиков-драконорожденных. Из-за темноты на мгновение могло показаться, что это был базальтовый шпиль, внезапно поднявшийся из-под земли, чтобы занять место развалившихся старых пород. Но затем он покачнулся, раскрыл пасть и взревел.

У коричневого дракона были уродливые, полузажившие раны, но, несмотря на них, он все равно пришёл сражаться. Нала уважала такую доблесть.

Он извергал горячий песок, под потоками которого шатались окровавленные драконорожденные. Вдобавок к этому, песок повисал в воздухе, превращаясь в ослепляющую пелену. Нале тоже досаждало витающий в воздухе песок, но, тем не менее, она засмеялась. Она веселилась, когда видела беспомощных драконорожденных, чьи ряды редели с каждой атакой головы песчаного дракона и каждым укусом его челюстей.

Затем в переднем ряду пехотинцев вспыхнул белый свет. В темноте и сквозь пелену песка Нале трудно было что-то увидеть, но ей показалось, что один солдат исчез, а на его месте появился другой.

Новоприбывший сидел верхом на скачущем коне, и потребовалось всего мгновение, чтобы животное сократило расстояние до ошеломленного дракона, а копье кавалериста пронзило его грудь.

Коричневый дракон дернулся, а затем зарычал и поднял когтистую заднюю лапу, но в тот же момент другой кавалерист врезался в него и пронзил копьем шею.

Дракон судорожно забился и попытался исчезнуть в песке - Нала могла различить его очертания, которые начали дергаться и стираться. Она предположила, что существо хотело спуститься в безопасную нору.

Первый всадник вытащил свое копье и нанес несколько ударов ножом. За каждым ударом следовала вспышка мистической силы. Эти атаки мешали дракону завершить превращение, так как сначала процесс замедлился, а затем и вовсе прекратился, оставив священное существо бездыханно лежать на земле.

Облако песка рассеялось, и Нала ясно увидела Медраша и Баласара. Их товарищи тоже увидели их и громко вскрикнули.

Хотя Нале казалось, что она уже была преисполнена ненавистью, это было ничем по сравнению с той злобой, которая охватила её сейчас. Её драконье дыханье жгло ей горло, и она с трудом поборола желание броситься в атаку прямо сейчас. Она бы ни за что отдала свою жизнь, а это было последнее, чего она хотела, учитывая, что Тиамат только что ответила на все ее молитвы.

Инстинкт - или, возможно, шепот Темной Госпожи - подсказал ей, что паладин Торма и его брат по клану окажутся ключевыми фигурами в эту ночь точно так же, как и тогда в Тимантере, вместе с КхориномСкулдарком. И если Нала будет преследовать их и ждать подходящего момента для удара, то и она сыграет решающую роль.

Но как она могла быть уверена, что всегда будет держать их на виду посреди бушующей битвы? Судя по всему, они уже готовились к наступлению. На мгновение эта проблема сбила ее с толку, а потом она улыбнулась собственной глупости.

Она же была драконорожденной, и какова вероятность, что кто-то узнает её в ночи, когда вокруг есть тысяча проблем посерьезнее, чем всматривание в лица товарищей? Пока она не подойдет слишком близко к Медрашу, Баласару и оставшимся членам Платиновой Когорты, все будет хорошо. Она сбросила свое одеяние из мерцающей чешуи и выскользнула из-за камней, чтобы присоединиться к войскам Покорителя.

 * * * * *

Когда Шрам поднял Джесри в небо, она наблюдала за тем, как Чазар сжег Вензентилакса своим огненным дыханием. Её посох требовал, чтобы она нашла цель и вызвала свое пламя. Скоро, сказала она ему, скоро.

Чазар предложил ей отправиться в битву на нем и снова полетать на драконе, как и тогда, когда он напал на шадоваров и спас Гаэдинна. Но у девушки было предчувствие, что было неосмотрительно сидеть на спине одного дракона, когда его пытаются убить другие. А еще она хотела сражаться вместе с товарищами по Братству. Возможно, в последний раз.

Жалко, что Чазар не стал настаивать на том, чтобы его оседлала Халонья и показала свои предполагаемые духовные силы. Но, увы, Тимора улыбнулась Джесри не так широко. Халонья все еще была в лагере и, вероятно, прямо сейчас лелеяла свои обиды.

Туша огромной воскресшей хищной птицы показалась во фланге. Джесри заговорила с ветром, и воздух под крыльями нежити начал толкаться. Птица начала кувыркаться в воздухе, и девушка, решив не тратить больше заклинаний, позволила Шраму разорвать нежить своими когтями и клювом. Джесри пришлось учуять ужасную вонь, но, к счастью, лишь на мгновение.

Впереди другие наездники на грифонах боролись с подобными исчадиями некромантии. Точки зеленого света пробежали во тьме, когда Аот выпустил во врага магические стрелы. Она собиралась направить Шрама в гущу той битвы, но что-то другое привлекло её внимание.

Огромный скелет дракона вывалился из ночи. На мгновение Джесри подумал, что это был сам Аласклербанбастос, но у этого не было ни свечения в глазницах, ни маленьких вспышек молнии, прыгающих по костям. На самом деле, даже кости выглядели так, будто они принадлежали не одному существу, из-за чего монстр неуклюже прихрамывал.

Значит, это было еще одно творение некромантии, по своей сути мало чем отличающееся от ястребов-зомби. Но, вместе с этим, это была куда более серьезна угроза, о которой Джаксанаедегор не предупредил своих новых союзников. Может, его повелитель никогда не говорил ему о её существовании.

Сайжвирм, как его называли, напал на отряд лучников. С каждым его неуклюжим шагом из земли, на которую опускалась его лапа, подобно маленьким деревцам вырастали костяные шпоры. Лучники стреляли по нему с похвальным упорством, но большинство стрел просто отскакивало в сторону. Даже Гаэдинн, стоявший впереди, казалось, не мог нанести хоть сколько-нибудь значимый урон монстру.

Джесри почувствовала укол вины за то, что со времен побега из Шадоуфэлла она не зачаровывала для него стрел – у неё просто не было времени.

Что ж, теперь она ему поможет. Девушка произнесла командное слово и указала посохом на дракона. На месте соединения крыльев с хребтом разразился взрыв, который сотряс и покрыл сажей кости, но не сломал ничего важного. Она вздохнула, чтобы попробовать еще раз, а затем, скрипя и гремя позвонками, сайжвирм повернул шею и поднял голову, чтобы посмотреть на нее.

Боль пронзила Джесри. Шрам завизжал от того же мучительного шока, который, по-видимому, потряс и его. Они упали вниз.

Борясь с парализующей болью, она велела ветру подхватить грифона или, если это не удастся, смягчить падение. Ведя тот же бой с болью, что и она, Шрам смог расправить крылья. Девушка и её грифон ударились об землю, но не настолько сильно, чтобы кто-то из них был ранен.

Хотя возможно они продлили свою жизнь всего на пару ударов сердца. Сайжвирм развернулся в их направлении. Острые, как когти Шрама, шпоры размером с посох Джесри вырывались из-под земли по мере продвижения существа.

Дрожащими руками она подняла посох и попыталась сосредоточить свою волю. Она почувствовала, как Шрам вздрогнул. Он пытался найти в себе силы снова подняться в воздух. Сайжвирм подошёл на расстояние удара, и время как будто бы остановилось.

Второй грифон налетел на спину сайжвирма. Эйдер рвала и кусала. Гаэдинн выскочила из седла и нанесла удар булавой с длинной рукоятью. В разные стороны полетели костяные стружки.

Дракон повернул шею, чтобы нанести ответный удар. Эйдер взмахнула крыльями и отлетела за пределы досягаемости.

Тем временем, уклоняясь от рвущихся из-под земли зазубренных костей, лучники атаковали мертвого дракона врукопашную. Джесри увидела, что большинство солдат, которые начали рубить лапы дракона мечами и топорами, были из Братства.

Оракс и Мералейн тоже атаковали монстра. Джесри не заметила их, но, будучи чувствительной к магии, она почти могла услышать, как они читают заклинания даже посреди шума битвы. Она увидела их заклинания. Оракс создал летающий клинок из желтого света, которые пытался разрубить шею монстра. Некромантия Мералейн же вытягивала силу, бурлящую между рёбрами дракона и в его черепе, и, судя по тому, как он дергался, она ранила его сильнее остальных.

Но этого было недостаточно, чтобы остановить его. Его хвост раскидывал людей, разлетавшихся в разные стороны. Один лучник, упав на костяной шип, который пронзил его живот, начал судорожно корчиться и кричать. Сайжвирм разорвал другого челюстями на куски. Он уставился на троих наёмников, и те рухнули на земли так же, как недавно рухнули Шрам и Джесри.

Гаэдинн и другие солдаты спасли их. Джесри нужно было вмешаться. Иначе дракон убьёт их всех.

При других обстоятельствах она не смогла даже и попытаться. Но сейчас у неё было лекарство от этой слабости, и, благодаря вмешательству товарищей, она могла воспользоваться им.

Пока она возилась с сумкой на поясе, что-то мелькнула где-то сбоку. Девушка повернула голову.

Еще одна шпора вырвалась из-под земли под углом. Она перестала расти, когда острый кончик был на расстоянии пальца от лица волшебницы.

На мгновение она замерла, а затем достала из сумки оловянный флакон. Зелье внутри было безвкусным, но теплым. Как только она выпила его, свечение разошлось по её телу от живота, снимая пронзающую слабость.

Она выпила половину и спешилась. Джесри показала бутылку Шраму, и грифон поднял голову, открыв клюв. Она вылила остатки в рот грифону, и его горло сжалось, когда он сглотнул жидкость.

Эликсир подействовал на него так же быстро, как и на нее. Он издал хриплый крик и повернулся к дракону.

- Да, - сказала она. - Давай убьем это жалкое существо. - Она запрыгнула обратно в седло и, не тратя время на застегивание ремня безопасности, направила Шрама вперед. Он разбежался, хлопнул крыльями и взмыл в небо.

Джесри могла видеть, что, хотя ее союзники и нанесли нежити определенный урон, дракон не казался раненым. Между тем, каждый его удар или укус наносил вред людям, мельтешащим вокруг него.

У девушки не было такой связи с электричеством, как с землей, огнём, ветром и водой, но она все равно метнула яркую ревущую молнию в надежде, что сайжвирм окажется восприимчивее к электричеству, нежели к огню.

Нет.

И как же ей атаковать его? Должно же быть хоть какое-то слабое место. Она посмотрела вниз, пытаясь понять, что это могло быть.

Другой маг - Оракс или Мералейн, как ей казалось - атаковал дракона вспышкой магического пламени. Вспышка вызвала металлический блеск на некоторых суставах и местах соединения костей. Очевидно, мастера-некроманты снабдили конструкцию проволокой и петлями, стягивающими кости друг с другом. Улыбаясь, Джесри прочитала заклинание, вызывающее ржавчину и коррозию.

Завитки пара закружились вокруг сайжвирма, и металл в его костях зашипел, как бекон на сковородке. Он качнулся, когда его левая задняя лапа начала отделяться от остального тела.

Оракс и Мералейн прочитали свои заклинания, усилив магию Джесри. Пары сгущались, а шипение становилось все громче. Задняя лапа отвалилась, а правое крыло распалось на несколько частей. Падая на землю, вся конструкция угрожала вот-вот развалиться на кучу костей.

Но бой был еще не окончен. Каким-то образом дракону удалось сделать последний выпад, а когда наёмники отпрыгнули в разные стороны, то удар полетел в направлении двух молодых волшебников из Лутчека. Оракс прыгнул перед Мералейн.

И тут Эйдер ударила по черепу дракона, который окончательно оторвался от шейных позвонков. Наконец, существо развалилось на гремящие осколки. Эйдер взмахнула крыльями и вернулась в воздух до того, как череп упал на землю.

Наемники подняли радостный крик. Оракс и Мералейн обнялись. Гаэдинн сверкнул улыбкой Джесри, как и во многих других случаях, когда они вдвоем совершали какой-нибудь подвиг или отчаянное усилие.

Но потом эта улыбка пропала с его лица, как будто он вспомнил что-то неприятное. Джесри знала, что Гаэдинн каким-то образом узнал, что она решила остаться в Чессенте.

Она хотела сказать ему, что это был трудный выбор. Что она сделала его отчасти для того, чтобы помочь Братству, и что она все еще не была уверена, что он был правильным.

Но даже если бы на это было время, и даже если бы они были достаточно близко друг к другу, чтобы не перекрикиваться - какая разница? Они никогда не были похожи на Оракса и Мералейн, которые обнимались после тяжелого боя, и никогда не станут ими.

Чувствуя себя старой и унылой, она жестом показала, что хочет присоединиться к Аоту и его всадникам в небе. Гаэдинн небрежно махнул ей в знак признательности и направил Эйдер к земле.