Первая неделя была размытой. Ещё оставались совсем свежие, режущие воспоминания, Германия с шумящей толпой туристов, Австрия со своим покоем озер и гор, взлетающие самолёты над нашим офисом. Всё это было одним большим комком воспоминаний, который теперь казался вылепленным из снега и постепенно таял в сжатых руках. Но я держала его, я не хотела смотреть, как он исчезает, поэтому прятала его в ладонях, наблюдая только, как капают вниз первые капли.

Несколько дней моё подсознание упорно боролось с желанием продолжать эту странную жизнь в Москве. После этой борьбы я вдруг остановилась, слушая только свои желания. Не думая о возможностях Москвы или Европы, о том, что меня тут может держать и прочем. И я чётко решила – уезжаю. Ничто не держало, ничто не пугало, ничто не способно было изменить это решение. 5 лет и 6 месяцев. И всего лишь одно заявление об увольнении. Стало легче, зная, что будущее стремительно меняет направление.

Мой план был готов – после отправки вещей грузом домой к родителям остаюсь в хостеле в центре Москвы, чтобы последние дни провести как турист, увидеть город с другой стороны, возможно, полюбить его, как я полюбила Минск или Белгород.

Оставались картины, которые нужно было раздарить, чем я и занималась напоследок. Приезжали друзья, удивлённо оглядывая полупустую квартиру, напоследок мы разговаривали о разном, вспоминали… Я чувствовала себя неуютно, когда кто-то пытался говорить мне: «Не уезжай, подумай, что ты делаешь, будешь жалеть». В моей голове план лежал чётко, красиво, спокойно, и мне так не хотелось, чтобы его раскачивали.

В один из таких вечеров я нарисовала картину, которую мои друзья прозвали «Днище» и уговорили отдать её им. Это была абстракция с коричневым ободком и бело-голубым центром, напоминающая воду в углублении пня или много чего ещё, стоило только включить фантазию. Она была так несовершенна, с подтёками краски, разводами и пятнами. И в этом несовершенстве была необъяснимая определённость момента. Взамен картины друзья подарили мне книгу «Москва, я не люблю тебя». Момент был шикарный – сидеть на упакованных вещах и держать в руках эту книгу…

И вот последнее утро в квартире, где я прожила 3 года. В которой выходила замуж, разводилась, начинала новую жизнь, учила немецкий, смеялась и радовалась новым успехам, разочаровывалась и надеялась снова. Вот уже пусты все шкафы, которые хранили вещи, привезённые из разных уголков мира, шкафы, которые я так долго очищала от фужеров и пыли при заселении. Пусты стены, на которых сначала висели безумные советские ковры, потом мои свадебные фотографии, потом мои картины. В которой засыпала одна сотни раз. В которой часто замерзала и плакала от одиночества. Кровать, которая была сейчас застелена последний раз мной. Конечно, эта квартира преобразилась с моим появлением, и следующие жильцы не будут первые 10 минут думать, не попали ли они в СССР.

Я закрыла эту дверь в последний раз. Внутри было так чисто и светло, как будто там жило безусловное счастье, никогда не знавшее боли. Пусть так и будет. Я вышла на улицу с рюкзаком, картиной и плюшевым барашком из Праги. Лишние вещи пришлось отправить домой почтой, так как было слишком тяжело носить их с собой всю последующую неделю – турист должен иметь при себе только необходимое. Барашек тоже поехал домой без меня. И я осталась совсем одна в этом огромном городе.

В центре я встретилась с Катей и отдала ей свою последнюю картину.

Небольшой уютный хостел на Арбате было несложно найти, и я с большим удовольствием уснула на несколько часов, мысленно настраиваясь на отстранённую от рутины волну. Проснулась я уже туристом ближе к вечеру и пошла гулять по Арбату. Как в первый раз. Я заходила в ответвляющиеся переулки, попутные музеи, кафе. Около полуночи стало одиноко. Зашла в пивной бар рядом с хостелом, выпила отличного питерского пива и почему-то с полным ощущением, что я в Питере, ушла в чтение книги.

На следующий день я с трепетом поехала в отдел кадров, наслаждаясь последней дорогой туда, где всё началось. Трудовая книжка была на руках, и с моей работой было покончено. С чувством выполненного долга я решила поехать в Парк Горького и попробовать научиться кататься на велосипеде. Однако, приехав туда, выяснилось, что прокат закрыт из-за дня ВДВ. Кругом были пьяные десантники, которые громко пели песни, ныряли в фонтаны, держа в руках флаги, били об асфальт арбузы. Было весело. Я даже сфотографировалась с одной компанией на память. И поспешила оттуда уйти, так как от людей, которые в 14:00 пьют водку, можно ожидать что угодно. С моста были видны красивые стройные ряды полиции, готовые в любой момент угомонить буйных празднующих. Тут же с моста в Москву-реку прыгнули двое десантников, что заставило моё сердце опуститься на уровень желудка. Спасатели быстро забрали их на катер под крики сослуживцев. А мой день ВДВ был окончен, и я направлялась в сторону метро Парк Культуры. Далее был день пешеходной Москвы, духоты и усталости. Вымотанная, но довольная, вечером я встретилась со знакомой в кафе на Чистых прудах. На полтора часа пропало ощущение изоляции. Потом был вечер с бывшей коллегой, разговоры о работе, которые меня по сути уже не волновали, и о мужчинах, которых «кажется не осталось». Утром я поехала во второй по плану хостел. Не могу сказать, что там было уютно. Зато близко к вокзалу, с которого через три дня мне предстояло отправиться домой. Болела голова, но уснуть я так и не смогла из-за телевизора в номере и других постояльцев. Поэтому второй раз созрела идея научиться кататься на велосипеде. Недалеко было до парка Сокольники, куда я и отправилась. Несмотря на предыдущие неудачи, я была полна уверенности. После третьего круга по парку я, наконец, нашла прокат велосипедов, который находился прямо у входа в парк, что заставило меня снова усомниться в своей координации.

И вот я держу в руках руль велосипеда, улыбаюсь и точно знаю – сейчас всё получится! Спустя 5 минут, 6 синяков и первые слёзы на глазах, уверенность почему-то начала таять. Ничего не вышло.

Вечер с друзьями-байкерами окончательно выбил меня из колеи, столько гулять я была не намерена. Но в душе теплилось всё пережитое вместе, встреча была очень уютной. Кто-то из них помнит мою свадьбу, кто-то даже видит разницу между мной до неё и мной после развода. А кто-то помнит меня наивной девочкой, приехавшей в Москву с одной сумкой и огромным желанием летать.

Следующий день приблизил меня к отъезду. Напоследок со странным чувством я съездила во все любимые церкви Москвы, в православный магазин, купила там несколько икон для мамы.

И вот Казанский вокзал, томительное ожидание в толпе потных людей разных национальностей, душный поезд, одиночество среди безразличных мне людей и книга, название которой говорило так много. Москва, а люблю ли я тебя? Возможно, турист, живущий во мне, любит тебя. Прощай, Москва.

06 августа 2013 г.