После отпуска служба планирования радует меня всё больше и больше. Впервые за полтора года я лечу на Пхукет, хотя рейсы туда такие же частые, как в Бангкок. Отвечать мне предстоит за торговлю, то есть потеря времени в салоне во время отдыха экипажа – это про меня.
Мы мучительно долго летим над океаном, мелкая непрекращающаяся тряска мешает работе в салоне и затягивает обслуживание, в моменты особо сильных встрясок приходится стоять посреди прохода и придерживать телегу, чтобы не пролить напитки. Мы как будто едем в корыте по стиральной доске, меня даже начинает подташнивать. Мы с коллегами пьём холодную воду с лимоном, чтобы не раскиснуть окончательно.
Но все эти страдания с лихвой оправдывают себя, как только мы попадаем в гостиницу. Это огромная территория, похожая на аккуратно воссозданные джунгли – высоченные пальмы, мощные стволы величественных янгов, покрытые мхом, пышные клумбы стрелиций, окаймляющие их чёрные валуны, ярко-красные кустарники, овальные площадки из брусчатки и круглый бассейн, выложенный лазурной плиткой. Ко входу в гостиницу ведут две параллельные асфальтовые дорожки, разделённые чередой столбов с флагами разных стран. На фоне здания гостиницы темнеет покрытая густой растительностью гора. Вход в гостиницу похож на роскошное логово среди дикого леса, лестница выложена из персиковой плитки с национальным орнаментом, который изящно сочетается с фигурно постриженными маленькими кустами и цветущими деревьями «такьян чан». Само здание гостиницы тянется так далеко, что не видно его окончания: оно трёхэтажное и по всей крыше виднеются острые коричневые крыши-домики балконов. Удивительным образом здесь сочетаются дикая природа и цивилизация! Из нашего восхитительного номера с красной плиткой видно арековые пальмы, дуреаны с большими круглыми плодами, бамбуковые заросли и идеально выложенную площадку около бассейна, заставленную резными белоснежными лежаками. Второй бассейн выполнен в виде реки, огибающей небольшой остров, заросший сказочными бугенвилиями в розовом цвету, ананасовыми пальмами, веерообразными пальмами с широкими приветливыми листьями, постриженными в виде чаш кустарниками, а по краям у воды – обворожительные тонкие веточки орхидей, белых и сиреневых, коричневых и бордовых, смело высаженные рядом с обычными цветками перца чили и гибискуса. Поистине, райский остров!
Усталость как рукой снимает, и мы с коллегой Наташей бежим в ресторан, едва сменив форму на пляжные платья. Ресторан представляет собой что-то наподобие тайской деревни – соломенные крыши открытых домиков, ротанговые кресла, деревянные столики, бамбуковые заборчики. Эту уютную картину дерзко разбавляют блистательный фарфор и начищенное серебро столовых приборов. Мы быстро находим среди массы отдыхающих свой экипаж и усаживаемся за большой круглый стол под одной из соломенных крыш. Еда здесь непревзойденная! Мы выпиваем по несколько стаканов свежевыжатого сока и сразу отправляемся на пляж, который находится через дорогу. У нас мало времени, мы ведь прилетели всего на пятнадцать часов! Пляж скрывается небольшой бухтой, обрамлённой вечнозелёными горами. Игристая пена шуршит по берегу, слышатся крики туристов, пролетающих мимо на водных лыжах. Я скидываю платье и бегу купаться в море. Наплескавшись в солёной воде, мы отправляемся по ближайшим магазинам, скупаем цветастые палантины и открытые пляжные платья, я выбираю себе новый купальник. Ещё час мы проводим на территории парка, разглядывая причудливые деревья и клумбы, трогаем пушистый мох на стволах, кормим местную рыжую собаку хлебом и расходимся по номерам, как бы нам не хотелось продолжать осмотр местных красот. Нужно успеть поспать перед обратным рейсом.
Уже через десять часов мы собираемся в ресторане, снова закутанные в такую неуместную здесь форму, и в моём сознании не укладывается, кому могло прийти в голову создать такую эстафету – это же просто негуманно, запустить человеческое существо в рай на пятнадцать часов и тут же гнать его обратно к касалеткам!
Мы наскоро фотографируемся на фоне пальм и погружаемся в экипажный автобус. Впереди почти полсуток болтанки над океаном, пассажиры, пассажиры и снова пассажиры.
Приезжаю домой под вечер, уставшая и измотанная, но с полным чемоданом свежих фруктов и бутылкой самбуки из «дьюти-фри». Готовить нет сил, поэтому просто нарезаю фрукты, наливаю самбуки и зову Максима составить мне компанию. Мы поджигаем самбуку с кофейными зернами, едим фрукты, и весь вечер болтаем про самолёты, путешествия и жизнь. Может, мне с ним подружиться? Не так тошно будет возвращаться домой.
16—19 октября 2009 г.
Иногда мне хочется писать трагические стихи службе планирования, о том, как жестоко ставить человека в рейс с вылетом в три часа ночи. Явка около полуночи, а значит поспать заранее очень вряд ли получится, это во сколько же надо лечь? Но кого-то же им надо планировать. Таких счастливчиков сидит уже семеро в полумраке брифинговой. Кто-то пьёт кофе, кто-то спит, уложив голову на подлокотник, кто-то втыкает в телефон. Но если убрать все неудобные вылеты, скандалы на борту и пассажиров, романтика этой работы будет полностью утрачена. Мне вообще не на что жаловаться, после двух эстафет подряд можно слетать куда угодно.
Вылет в три ночи – это ещё ничего, а вот прилет в час дня – это изощрённая пытка! После целой ночи на ногах можно с трудом продержаться до восьми утра, а всё, что дальше – уму непостижимый ужасный ужас. Я собираю бытовое на автомате, три раза пересчитываю пледы, потому что в процессе забываю, сколько уже насчитала. После сдачи борта вызываю такси, ибо в противном случае я останусь спать прямо на трапе. Кажется, в Шарм-Эль-Шейхе я была сотню лет назад, а не этой ночью.
21 октября 2009 г.
Мы с Надей идём в наш любимый японский ресторан, где я намерена потратить последние деньги на самый вкусный в мире лосось в сливочном соусе и тигровые креветки. Когда приходит момент расплаты, выясняется, что денег у меня хватает ровно, чтобы оплатить счёт. Но тут же мне приходит смс о зачислении командировочных! Есть справедливость в этом мире.
В торговом центре мне на глаза попадает листовка модельного агентства об открытии набора фотомоделей. На подиумную модель у меня не хватит роста, а для фотомодели это не имеет никакого значения. Мы с Надей смеёмся, она говорит: «Ну а что, попробуй! Будет чем разбавить лётные будни, да и дополнительный заработок не помешает, может хоть отдельную квартиру себе, наконец, снимешь». Мне эта идея кажется бредовой, но я звоню в агентство и записываюсь на кастинг.
29 октября 2009 г.
И снова Шарм! С теми лишь услаждающими душу различиями, что летим на малыше 737 и с утра. Шеф у нас снова Марина Ярова, красавица с прелестным характером, как мне кажется, а не как все говорят. Вообще всё чаще замечаю, что вокруг красивых людей роятся нелепые слухи и домыслы, а вокруг страшненьких, типа Гульнары, они роятся вполне правомерно.
Марина, видимо, помнит, как я на рейсе во Владивосток просилась работать в стойке, и сейчас без раздумий ставит меня туда сама. Я благодарно улыбаюсь ей в ответ на распределение обязанностей и ещё больше убеждаюсь в своей правоте – Марина клёвая. Ставлю жирный плюсик в конце тетради напротив её фамилии. Наверное, такой «рейтинг» шефов есть у каждого бортпроводника, чтобы, услышав наряд, знать, к чему быть готовым.
На прямом рейсе ко мне в стойку раз восемь заходит милая седая бабуля и просит налить ей немного воды. Под конец рейса она поясняет причину своего волнения – её сын должен был лететь вместе с ней, но напился и опоздал, теперь она не знает, встретится ли с ним в Египте. И вообще, стыдно за сыночка, которому, к слову, уже за сорок. Я уже закончила свою работу в стойке и могу себе позволить перекинуться парой слов с этой маленькой женщиной. Пытаюсь утешить её, что мужчины в принципе безответственны, и я убеждаюсь в этом чуть ли не на каждом рейсе. Рассказываю ей про депортированных и арестованных пассажиров, чтобы она порадовалась, что сын не полетел. Экипаж уже дёргает меня, чтобы я несла экипажное питание из стойки бизнес-класса. Я предлагаю бабуле проводить её до кресла, мне всё равно по пути. Она улыбается и суёт мне чаевые 11$. Мои первые чаевые! Мне неудобно, я пытаюсь отказаться, но она ласково сжимает их в моём кулаке и садится на своё место. Так недолго и до благодарности доработаться!
По прилёту включаю телефон и вижу сообщения о пропущенных вызовах, позже приходит смс – это из модельного агентства, приглашают приехать завтра на пробную фотосессию.
Утром я старательно делаю макияж и причёску, вызываю Элиану на помощь в выборе одежды. Но как только я выхожу из метро, начинается дождь и всю мою красоту смывает с лица и волос. В агентство я прихожу как мокрая курица, но они мило улыбаются, мол «ничего страшного, нарисуем заново». Меня быстро сушат, красят и отправляют в маленькую комнату с молодой девушкой-фотографом. Она говорит мне, что делать, как встать, где улыбнуться, а где не надо. Десять минут, и я свободна. Есть время немного отдохнуть перед ночным рейсом. Захожу в узбекское кафе и заказываю огромную тарелку говядины с овощами.
31 октября 2009 г.
У меня сменился инструктор отделения, теперь я числюсь за некой Людмилой Раковой. Никогда прежде с ней не летала, и как раз такое знакомство предстоит мне сегодня. На ночном рейсе в Алматы я прохожу проверку на Боинг 737—800. Видимо, службе планирования было проще всего поставить на этот рейс сразу несколько человек со вчерашнего Шарма, так что шеф у нас Марина Ярова, чему я очень рада – уверена, если что, она не даст меня в обиду инструктору. Она ставит меня работать в стойку эконом-класса, и я снова благодарно улыбаюсь, внутренне ликуя от такого доверия. И всё же какая неудобная стойка на этом 737—800! Она даже теснее, чем на 737—500. Приходится постоянно выгонять ребят из стойки, чтобы хоть как-то развернуться там с телегами. О чём вообще думали конструкторы, когда делали самолёт длиннее и вместительнее Боинга 737—300, но при этом с гораздо меньшей стойкой?! Я уже молчу о том, что народу на нём чуть не в полтора раза больше, а туалетов всё также два, один из них на нашем рейсе не работает – это просто фейерверк пассажирских эмоций. Но в целом всё идёт нормально, хоть и с инструктором. Она просто зануда. Стоит над душой около туалета, так как в самой стойке просто нет места, и что-то там себе записывает. Да ладно, не нужно ко мне придираться! Я свою работу знаю. Я уже так устала, а нам ещё лететь обратно… Во время стоянки Людмила спрашивает меня о конструкции Боинга 737—800. Дурацкая у него конструкция, что тут рассказывать! Кое-как успеваю подготовить стойку из-за этого допроса.
Добираюсь домой измученная и разбитая в одиннадцатом часу утра, ложусь спать, и тут мне звонят из модельного агентства! Я им понравилась, говорят, что мне нужно сделать профессиональное портфолио и приходить уже с ним. Это для меня очень дорого. После сна в раздумьях отправляюсь к Элиане, долго сидим на мягком диване за разговорами. Она меня поддерживает, говорит, что я должна попробовать.
Завтра Элиана улетает в «кругосветку» – это эстафетный рейс из цепочки городов. Начинают с Екатеринбурга, потом летят в Хургаду, Шарм-Эль-Шейх, Бангкок, потом всё это по кругу, и возвращаются в Домодедово аж через две недели. Где и сколько они будут отдыхать, неизвестно. Да и какая разница? Хотелось бы и мне сгонять в кругосветку, лучше даже на месяц или два – всё лучше, чем с чужим мужиком в квартире, но нет, я завтра лечу в Казань. Почти домой…
Я так устала, не выспалась. Думаю – как в таком состоянии тянуть две работы? Может, зря я ввязалась в историю с этим агентством? По крайней мере, можно попробовать. Когда-то я и три должности тянула! Странно осознавать, что есть работа, для которой я уже не молода. А ведь мне всего 24! Ещё замечаю, что мой организм становится слабее. Я нечеловечески устаю, легко простываю, часто не нахожу сил, чтоб выбраться из кровати, на рейс еду измождённая, а после рейса в состоянии, близком к коме. Как ни крути, эта работа отнимает много сил и здоровья. Не зря с неё можно так рано выйти на пенсию.
Пишу Рамиле о своей идее с модельным агентством, она приятно удивляет меня бурной реакцией, много спрашивает, говорит, что я обязательно должна попробовать, осуществить её мечту. Она всегда хотела этого. Как знать, она ведь ещё молода! Молодая красивая мамочка, у неё ещё всё впереди. Думаю, если бы я жила в Челнах, я могла бы нянчиться с её сыном хоть иногда… Опять эта ностальгия.
Идёт первый снег. Стоя у окна, глядя на падающий снег, я вдруг думаю – больше нет тех ощущений от первого снега, что были раньше. Первый снег, как начало новой жизни, как преображение природы. Всё притупилось. Наверное, это от усталости.
Иду в магазин, чтобы купить свитер. У меня совсем нет по-настоящему тёплых вещей. По пути звоню бабушке, поздравляю её с днём рождения. Они с дедушкой как раз получили мою открытку из Владивостока, бабушка говорит, что даже плакала. Как же мы с ней давно не виделись. Только эти письма из разных уголков мира тонкой ниточкой связывают нас. Бабушка говорит, что каждый раз, видя пролетающий над ней самолёт, она думает, нет ли там меня, и мысленно желает им доброго пути.
Потом звоню маме, они с папой тоже получили открытку из Владивостока. Папа отмечает на большой карте мира все города, куда я летаю.
Покупаю сиреневый свитер в местном торговом центре, возвращаюсь домой, надеваю его и иду гулять в лес. Смотрю на снег, тихо покрывающий осеннюю листву. Мне хочется на работу, я очень люблю летать зимой, особенно ночью. Люблю подниматься по трапу под лёгким снегом, греть руки об печку в маленькой стойке 37-го. Я люблю это всё! Это невероятно. Но я так скучаю по маме, папе, по дому. Мне тяжело, я хочу туда, к ним. Просто хочется написать всё это перед тем как лететь. Каждый рейс – это испытание на прочность. Мне очень одиноко. Но ведь я не хочу жить иначе.
Поздно вечером мне звонит диспетчер и сообщает, что с рейса в Казань меня сняли. Вместо него меня ждет рейс в Тель-Авив послезавтра.
01 ноября 2009 г.
Рано утром еду на такси в службу, чтобы успеть на свой Тель-Авив. На брифинге шеф удивлённо смотрит на меня и спрашивает: «А вы кто, простите?». Неожиданно выясняется, что меня нет в списке экипажа! Я бегу в диспетчерскую: «Что значит не лечу?!». «Ах да, мы вас ещё вчера сняли с рейса. Вам разве не позвонили?». Раздражённо отвечаю: «Последний раз мне звонили, чтобы сообщить, что меня сняли с Казани».
Переобуваюсь обратно в сапоги и собираюсь ехать домой, злая и обиженная. Я ведь потратилась на такси и встала ни свет, ни заря, чтобы собраться. Вслед диспетчер кричит мне: «Екатерина, езжайте в дневной резерв! Не зря же вы собирались!». Хоть это она осознает. Соглашаюсь на резерв, переобуваюсь в туфли и жду первые полчаса в службе – вдруг сразу куда-нибудь улечу.
Спустя полчаса диспетчер снова зовёт меня: «Екатерина, извините, резерв переполнен, нет мест в гостинице. Езжайте домой». Я уже почти кричу: «Да вы что, шутите?!». И уже яростно переобуваюсь в сапоги прямо в коридоре, бросив сумку на пол. Жду лифт, пытаясь успокоиться и придумать себе занятие на оставшийся день. И тут кто-то из бортпроводников дёргает меня за рукав: «Катюнь, там тебя зовут в диспетчерскую». Да ладно? Что на этот раз? Резкими шагами пролетаю коридор, чеканя каблуками, врываюсь в диспетчерскую и с надменным видом спрашиваю: «В резерв или домой?». Диспетчер виновато улыбается и отвечает: «Алматы, вторая брифинговая». Невероятно! Снова переобуваюсь в туфли, роняю плащ на пол, плачу и тащусь в брифинговую. Экипаж уже в сборе, и тут вламываюсь я с потёкшей тушью. Зато в туфлях. Приходит дежурный инструктор – Роман Денисович. Он видит моё состояние, но я должна лететь, и он задаёт мне несколько вопросов, на которые я тут же отвечаю, пытаясь улыбаться, вспомнив, как недавно он помог мне остаться на сутки в Твери вместо полёта в Анталию. Он спокойно просит меня зайти к нему в инструкторскую после брифинга.
Я прохожу предполётный медосмотр и иду к Волынскому. «Ну и в чём дело, колготки порвались? Что за слёзы?» – тихо спрашивает он. Я вытираю кулаками слёзы и отвечаю: «Да понимаете, эти диспетчеры, они меня не предупредили, что я снята с рейса. Я уже два часа в службе, рано встала, приехала на такси, а они никак не могли определиться, что со мной делать!». Роман Денисович, к моему удивлению, вполне учтиво отвечает: «Я с ними разберусь, это конечно не дело. Бортпроводник должен быть готов к рейсу, собран, а они вас вон до чего довели». Вот уж не ожидала от него такого понимания! Раньше я думала, что он деспот, а теперь уже второй раз выясняется, что человечище с доброй душой! Даже плакать расхотелось в предвкушении неприятностей, которые ожидают диспетчеров.
Шеф у нас на рейсе – Людмила Янкина, мы с ней пару раз уже куда-то летали. Видимо, она прониклась ко мне уважением, раз доверила быть старшей эконом-класса, несмотря на мою утреннюю истерику. В рейсе она общается со мной так мило, что я пытаюсь вспомнить, куда же мы летали вместе и общались ли о чём-то, но ничего не помню. Или она специально держится со мной так вежливо, чтобы я снова не закатила истерику?
Сегодня у нас самолёт с необычно большой стойкой бизнес-класса, я в нём первый раз. Когда я прихожу за экипажным питанием для коллег из эконома, Людмила учтиво спрашивает, как там у нас дела, всё ли успеваем. Потом спрашивает, что же случилось утром, почему я так завелась. Я выкладываю всё, как было, она сочувственно кивает и говорит: «Да, бывает у этих диспетчеров». Вместе с экипажным питанием она складывает мне тёплые булочки, пирожные и ванильный крем в бутылке. Ребята радостно разбирают пирожные, и мы дружно пьём чай. В целом, рейс проходит так гладко, что после сдачи питания я думаю – иногда то, что плохо начинается, заканчивается очень даже здорово.
03 ноября 2009 г.