Когда набивается полный самолёт на Сахалин, хочется спросить – они туда на курорт или, наоборот, возвращаются с курорта? Хотя, наверное, местным жителям скучно думать о том, что Сахалин может быть местом отдыха. Это всё равно, что жить в Москве и ходить на Красную Площадь раз в три года, потому что некогда, «что я там не видел» и «тоже мне развлечение, лучше поспать». Да и это ведь Сахалин – люди много работают, когда им расслабляться в уединенной гостинице за городом, идти в горы или к холодному морю? Конечно, и мы кроме гостиницы ничего не увидим. Но если жить там… неужели не будет постоянно тянуть к бархатной кромке Охотского моря, к сочно покрытыми зеленью и размашистыми деревьями горам? А как же изумительный Птичий мыс с его каменными арками, грязевые вулканы туманно-серого цвета? И сказочные леса, в которых скрываются бурые медведи, соболя, бурундуки, олени и лисицы… И в мыслях о лежбищах морских котиков на Тюленьем острове невольно вспоминается «Морской волк» Джека Лондона, отчаянный Волк Ларсен и суровые приключения в бушующей стихии.
Наша страна такая большая и красивая, и так бесподобен Дальний Восток, удивителен, таинственен. И чего мы сидим, привязанные к своим квартиркам? Вокруг ещё столько мест, где мы никогда не были, и разве не самое большое удовольствие – видеть новые местечки этого огромного мира? Любой уголок безмерно до́рог, каждый щедро усыпанный лютиками и пастушьей сумкой склон, каждый изгиб реки, каждое шепчущее на ветру деревце, каждая маленькая деревенька, каждый старенький дом, каждый мост и каждая улица – что может быть интереснее… Сегодня для меня Сахалин – та самая территория открытий, хоть и ограниченная небольшой гостиницей вдалеке от города, но разве можно с чем-то спутать волнительные нотки игривого моря в пронзительном дальневосточном воздухе? Пусть я не увижу всей красоты и прелести этого острова, но никогда я не смогу сказать, что не знаю его.
Спокойной ночи, Сахалин.
13—15 июня 2008 г.
И всё же когда меня спрашивают знакомые: «Куда летишь сегодня?», приятно ответить: «На Кипр!». Не обязательно ведь уточнять, что меня ждет только сорок минут стоянки в аэропорту Ларнаки, и за это время у меня будет всего три-четыре минуты, чтобы полюбоваться видом с трапа, остальное время я буду готовить борт и встречать пассажиров. И всё же на душе радостно: «Кипр…» – нечто неуловимое, мимолётное, но уж точно реальное.
18 июня 2008 г.
Вспоминая, как со мной прощались друзья перед отъездом, не верится, что жизнь может продолжаться, словно ничего не произошло. Все живы, всё идет своим чередом, едим, пьём, чистим зубы. Я рада, что мы пока не потерялись с девочками, что мне всё ещё интересно переписываться с Сэром Ёжиком, что мама и папа волнуются обо мне. Только всё это где-то далеко, пока дойдет моё письмо, я уже раза три слетаю куда-нибудь… Близко и реально только соседство с Нарине, мне нравится, что мы можем поговорить на кухне за чаем среди ночи или в полусне днём, когда одна из нас спит после рейса. Иногда, если мы вдруг ложимся спать в одно время, я читаю вслух русско-украинский словарь, но, конечно, мы ничего не можем запомнить и только смеёмся. А на самом деле мне хотелось бы выучить хоть пару слов на случай следующего рейса в Одессу, пообщалась бы с местными наземными службами.
Но часто мне хочется побыть одной, и я допоздна блуждаю по Авиагородку, слушая музыку в наушниках. Проходя третий круг, на меня уже начинает косо поглядывать группа молодёжи, попивающая пиво на скамейке. Разве я виновата, что тут сложно придумать другой маршрут? Нарине всё время удивляется, как мне не страшно бродить ночью по улицам, и почему мне не сидится дома. Да мне бы сиделось… одной.
Из этой темноты домов с потухшими огнями окон так и веет отчуждением. Они словно спрашивают меня: «Ну что ты тут ходишь?». Я скучаю по своему городу, но не настолько, чтобы хотеть вернуться. Население Авиагородка в сорок два раза меньше, чем в Набережных Челнах! И всё же я не хочу вернуться, тут моё укрытие, моя крепость, тут моя жизнь больше и оправданнее.
20 июня 2008 г.