Жил человек по имени Хрои. Он вырос в Дании и был сыном зажиточного бонда. Человек он был искусный, сильный и рассудительный. Хрои постоянно ездил по торговым делам и разбогател на этом. А еще он был сведущ в ремесле, и это также принесло ему немалый доход. В Дании в то время правил Свейн конунг, сын Харальда, по прозвищу Вилобородый[809]. Он пользовался любовью своего народа.
Однажды летом корабль Хрои разбился у южных берегов Дании, и он потерял все свое добро. Людям едва удалось спастись, и они выбрались на сушу. Тогда Хрои взялся за ремесло, и у него опять завелись деньги. Товарищи хорошо к нему относились. И поскольку он был мастер на все руки, ему пришлось провести за занятием ремеслом совсем немного времени, и денег у него стало еще больше, чем раньше. Да только все вышло как прежде, потому что не везло ему, видно, на богатство: не успел он скопить, сколько ему было нужно, как вновь уехал из страны и потерял и эти деньги.
Была у Хрои одна примета, которая отличала его от других: один глаз у него был голубой, а другой — черный. Человек он был доблестный, но умел держать себя в руках, даже если его задирали. Когда он бывал на суше, ему всегда удавалось скопить денег, однако всякий раз, как он отправлялся в плаванье, он все терял. И вот после того как он трижды разбил свой корабль во время торговых поездок, он сообразил наконец, что это занятие не для него. Да только ничто не было ему больше по нраву, чем разъезжать из страны в страну со своим товаром. И вот пришло ему тут в голову, что надо бы ему встретиться со Свейном конунгом и разузнать, не посоветует ли ему тот чего, так как он знал, что конунг всегда давал хорошие советы, и многим они пошли на пользу.
Хрои так и сделал. Явившись к конунгу, он приветствовал его. Конунг спросил:
— Ты кто таков?
— Меня зовут Хрои, — говорит тот.
Конунг спросил:
— Неужто ты и есть Хрои Невезучий?
Тот отвечает:
— Я бы предпочел услыхать от вас кое-что другое вместо этих необдуманных слов. Мне бы хотелось, чтобы вы вступили со мною в долю и наделили меня своими деньгами и удачей[810], и тогда, может статься, это послужит мне подспорьем. Я ожидаю, что ваше везение и удача окажутся сильнее моего невезения.
Свейн конунг сказал:
— Раз ты явился ко мне искать удачи, то, если ты не прочь, нам с тобой следует заключить соглашение.
Люди стали говорить, что конунг поступает неразумно, входя в долю с таким невезучим человеком, как Хрои, и что он наверняка потеряет свои деньги.
Конунг отвечает:
— Стоит пойти на риск ради того, чтобы узнать, что пересилит: конунгова удача или его невезение.
После этого конунг дал Хрои денег и вошел с ним в долю. И вот Хрои отправляется теперь по торговым делам с деньгами конунга, и между ними такой уговор, что, если добро пропадет, он не должен будет платить никакого возмещения, но ежели оно приумножится, с Хрои причитается столько денег, сколько он вначале получил от конунга.
Вот Хрои разъезжает повсюду, и дела у него идут хорошо, так что добро его быстро приумножается, а осенью он возвращается к конунгу с большими барышами. Прошло немного времени, и он разбогател. Стали его тогда называть Хрои Богач[811] или Хрои Горделивый. Так он и ездил каждое лето в разные страны с деньгами конунга.
Как-то раз Хрои сказал конунгу:
— А теперь, государь, я хочу, чтобы вы забрали свою долю, пока не стряслось беды и я не потерял вашего имущества.
Конунг отвечает:
— Так ты считаешь, что тебе будет лучше от того, что мы расторгнем наше соглашение? По мне, было бы всего разумнее, когда бы ты оставался здесь в стране под моей защитой, женился и обосновался тут, а я бы тебе в этом поспособствовал. Потому что, если ты вздумаешь теперь отправиться по торговым делам, я не жду от этого ничего хорошего. Сдается мне, твоя поездка закончится неудачей, и все выйдет не так, как прежде.
Хрои все же пожелал разделить имущество, и они так и сделали.
Свейн конунг сказал тогда:
— Это было твое решение, Хрои, а не мое. Что до меня, то было бы лучше, если бы мое везение так и оставалось с тобой впредь, как это было с тех самых пор, как ты явился ко мне за ним.
Люди подхватили это и стали говорить, что Хрои и сам мог убедиться, как скоро помогла ему конунгова удача в его нужде. Конунг сказал, что Хрои вел себя по отношению к нему хорошо и что будет большим несчастьем, если с ним стрясется какая-нибудь беда. На этом они расстались.
И вот Хрои разъезжает по торговым делам, и это приносит ему большие барыши. Как-то раз приплывает он в Швецию, поднимается вверх по озеру Лёг[812] и причаливает у одного поля[813]. В тот раз Хрои принадлежал весь груз на корабле. Однажды он сходит на берег в одиночку и идет своей дорогой, а спустя некоторое время видит, что навстречу ему идет какой-то человек. Волосы у него были русые и прямые, и вид он имел весьма решительный. Хрои спросил этого человека, как его зовут. Тот назвался Хельги и сказал, что он дружинник Эйрика конунга[814]. Он спросил у купца, кто он таков. Хрои назвал себя, и Хельги сказал, что узнал его и что они уже встречались прежде. Хельги заявил, что хотел бы заключить с ним сделку. Хрои спрашивает, много ли товаров тот намерен купить. Хельги отвечает на это:
— Мне стало известно, что вы, датчане, прибыли сюда в страну, и мне говорили, что все, кто приехал, — твои люди, и ты один владеешь всем товаром на корабле. Если ты согласен, я хочу купить у тебя весь твой груз.
Хрои сказал, что тому, видно, не впервой делать большие закупки. На это Хельги ответил, что заключает как крупные, так и мелкие сделки.
Хрои спрашивает:
— И что ж за товар я получу взамен?
Хельги предложил ему пойти с ним и сказал, что он сам сможет убедиться, что в его предложении нет обмана. Так они шли, пока не пришли в амбар, который был полон товаров. Хельги пообещал отдать в обмен за груз все добро, что было в амбаре, и Хрои счел это весьма выгодным предложением. Подумалось ему, что, коли они достигнут согласия и совершат такой обмен, это будет неплохой сделкой. Он решил, что не останется внакладе, приобретя эти товары. Дело кончилось тем, что они ударили по рукам и обо всем договорились. После этого они расстаются, и Хрои возвращается на свой корабль.
Не далее чем на следующий день Хельги является на берег, захватив с собой множество людей и лошадей, и распоряжается вывезти все товары, так что уже к вечеру там ничего не осталось. У Хельги не было недостатка ни в людях, ни в повозках, чтобы управиться с этим делом. Спустя несколько дней Хрои в одиночку сходит на берег с тем, чтобы устроить перевозку своего добра. Было это на одну ночь позднее назначенного срока, в который он должен был забрать что ему причиталось. Хрои решил, что одна ночь не в счет, и ничего, если он явится позднее, чем было условлено, так как у него было множество других забот. Хрои был богато одет, поскольку он был большой щеголь. При нем были отличный пояс и нож, и на тот и на другой было потрачено немало денег. У него было доброе оружие, а одет он был в отменное пурпурное одеяние, поверх которого был накинут расшитый плащ.
Погода стояла хорошая. Хрои шел, пока не пришел к амбару. Дверь была распахнута настежь, а его добра не было и в помине. Его это очень удивило. Он обошел амбар и обнаружил там спящего Хельги. Хрои спросил у него, куда подевалось его добро. Хельги ответил, что ведать не ведает ни о каком имуществе, которым бы тот владел. Хрои спросил, как такое может быть. В ответ на это Хельги сказал, что вынес добро в условленный срок:
— Только я не заметил, чтобы ты за ним явился. Никому бы и в голову не пришло ожидать, что я оставлю все это добро на разграбление кому попало, а потому я распорядился унести его отсюда. И я считаю, что теперь оно принадлежит мне, а не тебе.
Хрои сказал, что тот поступил слишком поспешно и дурно, «и неудивительно, если тебе удалось за короткое время стяжать большое богатство, коли ты частенько прибегаешь к этаким уловкам».
Хельги сказал, что занимается этим уже кое-какое время и полагает, что дела его пока идут сносно.
— Однако конунг вчинит тебе иск, — говорит Хельги, — за то, что ты оставил без присмотра свое имущество, потому что в этой стране есть закон, по которому каждый должен охранять то, что ему принадлежит, так чтобы ни одному вору неповадно было на это позариться, а не то конунг вчинит ему иск. И пусть конунг теперь рассудит это дело.
Хрои сказал, что навряд ли ему следует ожидать для себя какой-нибудь прибыли от тяжбы с конунгом.
На этом они расстаются, и Хрои направляется к другому двору. Когда он почти поравнялся с ним, он увидал, что его догоняют два человека. Один из них весьма походил лицом на того, с кем он заключил сделку. Хрои накинул себе на шею пояс, на котором висел драгоценный нож. Того человека, что шел впереди, звали Торгисл, и он был братом Хельги. Как только они повстречались, он протянул руку к ремню и сказал:
— Вот так каждый возвращает себе то, что ему принадлежит. Этот пояс и этот нож ты отнял у меня в Валланде[815], а я сам велел изготовить для себя эти сокровища в Англии.
Хрои сказал в ответ:
— От этого мне тоже навряд ли стоит ожидать прибыли, — и усмехнулся.
После этого Хрои отправился дальше своей дорогой, а те двое повернули назад.
Не успел он далеко отойти, как увидал, что навстречу ему идет какой-то человек, рослый и с виду злобный. Человек этот был одноглазым. Когда они повстречались, Хрои спросил, кто он такой.
Тот отвечает:
— Сдается мне, что я тебя знаю, поскольку я ношу на себе отметину в знак того, что нам уже доводилось встречаться прежде.
Хрои спросил, что это еще за отметина.
Тот человек сказал:
— Нечего прикидываться, будто тебе об этом ничего не известно. Как ты сам знаешь, ты вырос в Дании и был одноглазым от рождения. Однажды, когда ты ездил по торговым делам, ты стоял несколько ночей у острова Самсей[816], и я был там тогда же. С тобою были финны, и ты заплатил им за то, чтобы они колдовством украли у меня глаз[817]. Ведь всякий, у кого есть смекалка, может заметить, что раньше оба эти глаза сидели в одном черепе, нынче же один из них принадлежит тебе, а другой — мне. И пускай конунг завтра рассудит это дело, а также и то, что ты отобрал пояс и нож у Торгисла, моего брата.
— Я не признаю за собой вины, — говорит Хрои, — однако, похоже, сегодня мне придется иметь дело сразу с несколькими противниками, — и усмехнулся.
После этого они расстались, и Хрои вернулся на корабль. Он ни словом не обмолвился своим людям о том, что случилось, и не подал виду, что его что-то заботит.
На следующее утро Хрои отправился к городским воротам[818] совсем один. И вот приходит он туда, а там были поблизости кое-какие постройки. Тут он слышит, что оттуда доносятся голоса. Один человек сказал:
— Хотелось бы знать, явится ли завтра на тинг[819] этот Хрои Простак?
Другой отвечает:
— Этому человеку не стоит ждать ничего хорошего, поскольку конунг всегда вершит суд так, как это угодно братьям, на чьей бы стороне ни была правда.
Хрои притворился, что ничего не слышал, и пошел своей дорогой. Затем приходит он в одно место и видит, как молодая женщина идет за водой. Никогда, подумалось ему, не видывал он женщины краше. Когда он приблизился к ней, она взглянула на него и сказала:
— Ты кто такой?
— Меня зовут Хрои, — говорит он.
— Так ты — Хрои Простак? — говорит она.
Он отвечает:
— Думаю, теперь это будет самое подходящее прозвище, хотя прежде меня называли иначе. А тебя как зовут? — спрашивает он.
Она говорит:
— Зовут меня Сигрбьёрг и я дочь Торгнюра лагмана[820].
Хрои сказал:
— Вот бы мне воспользоваться его мудростью! Может быть, ты не откажешься помочь мне?
Она отвечает:
— Отец мой обыкновенно не слишком благоволит к датчанам. Впрочем, он не водит дружбу и с этими братьями, и им всегда приходится отступать перед ним.
Хрои спросил:
— Не посоветуешь ли, как мне быть?
— Никто прежде не спрашивал у меня совета, — говорит она, — да и навряд ли я смогла бы помочь тебе советом, даже если бы захотела. Однако ты человек, вызывающий расположение. Пойдем-ка со мной. Встань под моей светелкой и хорошенько прислушивайся ко всему, что будет говориться: не узнаешь ли ты чего-нибудь для себя полезного и не послужит ли тебе это советом.
Он сказал, что пусть так и будет. Она уходит, а Хрои остается стоять под светелкой. Торгнюр узнал голос своей дочери, когда она вошла в светелку[821], и спросил:
— Какая на дворе погода, дочка?
— Хорошая, — говорит она.
Торгнюр сказал:
— Явится ли нынче Хрои Простак на тинг?
Она отвечает, что не знает.
Торгнюр спросил:
— Отчего это, дочка, ты так тяжело вздыхаешь? Уж не встречалась ли ты с Хрои Простаком? Верно, он тебе приглянулся и показался красавцем, и тебе захотелось помочь ему?
Она сказала:
— Скажи мне, что бы ты стал делать на его месте, когда бы попал в такую же беду и никто не захотел бы принять деньги, чтобы помочь тебе в твоей тяжбе?
Торгнюр отвечает:
— По мне, так никакая это не беда. Я бы ответил уловкой на уловку, и Хрои в тяжбе с Хельги может поступить точно так же. Ведь любому понятно: если человек обманом и мошенничеством присваивает себе чужое добро и не выплачивает за него никакого возмещения, то коли правда возьмет верх, конунг вчинит этому человеку иск, и он может обвинить его в воровстве и лишить чести и всего, что ему принадлежит. Хрои вполне может отплатить ложью за ложь, и наверное он уже решил так и сделать.
Она отвечает:
— Когда бы он был так же умен, как ты, он не был бы Хрои Простаком. А как бы ты поступил, если бы кто-нибудь потребовал у тебя твой глаз? — спрашивает она. — Что бы ты ему ответил?
Торгнюр говорит:
— На нелепицу надобно отвечать нелепицей.
Затем Торгнюр говорит ей, что бы он ответил в каждом случае, и этот рассказ еще впереди.
После этого Сигрбьёрг уходит, встречается с Хрои и спрашивает, хорошо ли он запомнил те советы, которые ему были даны. Тот отвечает, что, думает, он сможет припомнить многое из этого.
Она сказала:
— Когда мой отец поедет на тинг, отправляйся вместе с теми, кто будет его сопровождать, и не обращай внимания на его попреки, даже если он станет осыпать тебя насмешками, потому что, похоже, он знает, что я встречалась с тобой и ты мне приглянулся. И я ожидаю, что он примет твою сторону, — тем более что ему известно, что это дело мне небезразлично. И если тебе не будет от этого пользы, я не стану тебе больше ничего советовать.
На этом они расстаются. А когда Торгнюр снарядился в дорогу, он отправляется на тинг. Хрои встречается с ним у городских ворот и приветствует его.
Торгнюр сказал:
— Ты кто такой?
Хрои назвал себя.
Торгнюр спросил:
— Что нужно Хрои Простаку в моей свите? Отправляйся-ка ты другой дорогой. Я не желаю, чтобы ты ехал с нами!
Хрои отвечает:
— Ты не можешь запретить мне ходить по земле и идти за тобой следом или выбирать дорогу себе по вкусу, при том что я не причиняю тебе никакого вреда. Я здесь чужой, и мне бы не помешало иметь таких спутников, как вы. К тому же мне необходимо добраться до места и добиться разбирательства моего дела.
Люди поддержали его и сказали, что так и есть.
И вот они продолжают свой путь, пока не прибывают на тинг. У Торгнюра была большая свита. Туда сошлось множество жителей страны. Когда люди собрались на тинге, Торгнюр сказал:
— Здесь ли братья Хельги и Торгисл?
Те ответили, что они на месте.
— В таком случае, — говорит Торгнюр, — следует сообщить конунгу о ваших претензиях к Хрои Простаку.
Хельги говорит:
— Я утверждаю, что между нами был уговор, что Хрои получит в собственность все товары, которые были в амбаре, а я должен буду вынести их и освободить амбар, а еще было условлено, когда Хрои явится за ними. А я должен был получить взамен весь груз, что был у него на корабле и перенести его оттуда. И вот, государь, — говорит он, — я сделал все в согласии с нашим уговором, но когда я освободил амбар и вынес товары, Хрои не явился. Тогда я распорядился перенести их в другое место, поскольку я не хотел, чтобы они были украдены ворами. Я считаю, что это имущество теперь принадлежит мне, а вы, конунг, должны вчинить ему иск за то, что он не стал охранять свое добро, но предпочел оставить его на разграбление. А теперь вам, государь, выносить решение по этому делу.
Конунг сказал:
— Здесь не обошлось без хитрости, но может статься, это имущество достанется тебе, если все было так, как ты говоришь. Таков ли был ваш уговор, Хрои?
Тот отвечает, что не может этого отрицать:
— Однако, государь, было и еще кое-что. Когда мы с Хельги заключили сделку, мы договорились о том, что мне достанется все, что было в амбаре. И теперь я требую себе всех ползучих тварей, мотыльков и червей, а также всех гадов, что были там внутри. Я объявляю, что он был обязан очистить амбар от этих тварей, равно как и от всего прочего, что там было, однако я полагаю, что он не сделал этого. Кроме того, я объявляю своей собственностью и самого Хельги, поскольку он находился в амбаре, когда мы с ним заключали сделку. Хоть он и дурной человек, он все же может быть моим рабом либо я смогу продать его. А теперь, государь, вы должны вынести решение по этому делу.
Конунг сказал:
— Что ж, Хельги, ты имеешь дело с ловким и неглупым противником.
Тогда Торгнюр сказал:
— Ты хорошо говорил, Хрои, и тебе нелегко будет возразить. А теперь, что у вас за разногласия с Торгислом?
Торгисл отвечает:
— Я утверждаю, что Хрои отнял у меня нож и пояс, и обе эти вещи — большое сокровище.
Торгнюр сказал:
— Пусть теперь Хрои отведет это обвинение либо же признает свою вину, если он считает, что это правда.
Хрои сказал:
— Мне есть что на это ответить. Я вырос в Дании, и у меня был брат по имени Сигурд. Во всех отношениях это был более многообещающий человек, чем я. Он был гораздо моложе меня. Однажды он отправился вместе со мной в Валланд по торговым делам. В то время ему было двенадцать лет от роду. Как-то раз в торговом месте мальчик повстречал одного человека, был он высок ростом и прямоволос. Между ними сразу же завязался торг, однако у мальчика в кошеле было куда больше денег, чем у того товару, так что ему не на что было их выменять, да только тот человек, что ему повстречался, был жаден до денег и желал во что бы то ни стало заполучить их. Дело кончилось тем, что он убил мальчика и хотел спрятать его, но люди проведали об этом и рассказали мне. Когда же я пришел туда, где лежал мой убитый брат, того человека уже не было. Там были брошены нож и пояс, а все деньги исчезли. Вот как ко мне попали эти сокровища. Я считаю, что это Торгисл похитил деньги и убил моего брата[822]. А теперь вам, государь, надлежит вынести решение по этому делу.
Торгнюр сказал:
— Воистину, такие люди, как эти братья, подлежат казни.
Тут выходит Торир, брат Хельги и Торгисла, и говорит:
— Дело мое таково, что разрешить его будет всего труднее.
И рассказывает историю, о том, как он лишился глаза, о чем было написано раньше.
— А теперь я ожидаю, государь, что вы вынесете решение в мою пользу, — говорит он, — так как на этот раз он не сможет отрицать, что все было именно так, как я говорю. И не пристало вам, государь, выказывать больше благоволения чужеземцам, чем нам, братьям, потому что мы служили вам долгое время и никогда не уклонялись от выполнения тех поручений, которые вы на нас возлагали.
Конунг сказал:
— Дело это удивительное и неслыханное, но все же ты, Хрои, должен ответить на это обвинение.
Хрои отвечает:
— Я не признаю себя виновным, и я мог бы легко очиститься от этого обвинения и доказать, что на меня возвели напраслину. Однако ради вас, государь, у меня есть предложение.
— Послушаем какое, — говорит конунг.
Хрои сказал:
— Я предлагаю Ториру, чтобы у каждого из нас было выбито по глазу, а потом чтобы они были положены на весы, и если оба они из одного черепа, то у них должен быть одинаковый вес[823]. Коли так и будет, я уплачу такое возмещение, какое вы мне назначите, однако если один глаз окажется тяжелее другого или Торир не захочет пойти на это испытание, тогда он способен и на еще большую ложь.
Торир заявил, что не пойдет на это.
Торгнюр сказал:
— Выходит, что ты солгал, и вы, братья, как всегда, поступили дурно и вероломно. Похоже, что в конце концов вы сами сплели себе длинную петлю на шею из всяческой лжи. Вы долго и незаслуженно пользовались доверием конунга, и он считал вас более достойными людьми, чем вы есть на самом деле. Но теперь правда об этом должна выйти наружу. Ведь всем очевидно, что единственное справедливое решение — чтобы Хрои сам распорядился жизнью и имуществом этих братьев.
Хрои сказал:
— Мой суд будет скор, да я бы и не смог надумать ничего мудрее. Я хочу, чтобы братья Торир и Торгисл были лишены жизни, и ты, конунг, получил их земли, а я движимое имущество. Что до Хельги, то я желаю, чтобы он был изгнан из страны и впредь не смел сюда возвращаться, а если он все же когда-нибудь явится в Швецию, то должен быть схвачен и убит, и я присуждаю себе все его имущество.
Потом Торгисл и Торир были схвачены. Для них была воздвигнута виселица, и они были повешены как воры согласно законам страны. После этого тинг был распущен, и все разъехались по домам. Стали его теперь называть Хрои Прозорливый. Затем Хрои поблагодарил Торгнюра лагмана за помощь, сказав, что ни за что не сумел бы спастись, когда бы не воспользовался его советами и мудростью.
— А теперь, возможно, тебе покажется, что я прошу слишком многого, если я посватаюсь к твоей дочери.
Торгнюр отвечает:
— Я думаю, будет разумно ответить на это согласием, потому что дочери моей ты давно уже пришелся по душе, и она не прочь выйти за тебя.
Затем они сыграли свадьбу на славу и с большим достоинством, и там было устроено великолепное угощение. После этого Хрои приготовился к отъезду и уехал в Данию. Он явился к Свейну конунгу и поведал ему о своей поездке и обо всем, что с ним произошло. А еще он сказал, что никому он не обязан больше, чем ему. Хрои привез конунгу из Швеции много ценных подарков. Свейн конунг сказал, что ему повезло и все завершилось удачно, хотя поначалу нельзя было знать наверняка, чем это может обернуться. На этом они с конунгом расстались, однако, покуда оба были живы, они всегда оставались друзьями.
Хрои отправился в Швецию. Торгнюр лагман к тому времени уже умер. После него лагманом стал его сын Торгнюр, и это был умнейший человек[824]. Они с Хрои поделили между собой деньги, как полагалось по законам страны, и достигли при этом полного согласия. Хрои считался достойнейшим человеком, а жена его была очень мудрой женщиной, и там, в Швеции, от них происходит немало знатных людей.