Теперь нужно рассказать о Хельги. Он возвращается в дом На Уступе и сообщает своей хозяйке о том, что произошло между ним и Болли.

— Даже и не знаю, — говорит он, — как мне тягаться с таким человеком, как Болли. Ведь я не из тех, кто умеет искусно вести тяжбы, да и немногие захотят помочь мне в этом деле.

Сигрид хозяйка отвечает:

— Ты выставил себя круглым дураком: затеял ссору с человеком, благороднее которого не сыщешь, и сам же оскандалился. Теперь тебя ожидает то, что ты заслужил: ты лишишься всего своего имущества, а заодно и жизни.

Хельги выслушал, что она сказала, и счел ее слова слишком суровыми. Однако он все же начинает опасаться, как бы это не оказалось правдой. Человек он был трусливый, хотя и отличался злобным нравом, и был неумен. Он не видел выхода из трудного положения, в которое он угодил, и решил, что пропал. Кажется ему теперь, что дела его обстоят хуже некуда.

Сигрид велит привести коня и отправляется повидать Торстейна сына Нарви, своего родича. В то время туда как раз приехал Болли со своими спутниками. Она вызывает Торстейна поговорить с глазу на глаз и рассказывает ему о том, что произошло.

— Похоже, дело приняло скверный оборот, — отвечает Торстейн.

Она рассказала ему также о том, какие щедрые предложения делал Болли и как глупо себя вел Хельги, и попросила Торстейна приложить все усилия к тому, чтобы это дело уладилось. После этого она уехала домой, а Торстейн пошел поговорить с Болли.

— Правда ли то, о чем я услышал, приятель, — говорит он, — что Хельги с Уступа вел себя с тобой куда как неразумно? Я хочу просить тебя, чтобы ты прислушался к моим словам и не давал ходу этому делу. Оно не заслуживает внимания, так как речи глупцов ничего не стоят.

Болли отвечает:

— Конечно, это сущий пустяк, и я не придаю этому никакого значения.

— В таком случае, — сказал Торстейн, — я хочу, чтобы ты отказался от своих обвинений ради меня и предлагаю тебе за это свою дружбу.

— Это дело пока что не сулит никакой опасности, — сказал Болли, — и я не собираюсь ничего предпринимать. Подождем до весны.

Торстейн сказал:

— Для того чтобы ты убедился, насколько для меня важно, чтобы это дело было улажено так, как я желаю, я подарю тебе лучшего жеребца в нашей округе со всем табуном в придачу, а в нем дюжина лошадей.

Болли отвечает:

— Это очень щедрое предложение, однако тебе нет нужды так стараться ради этого дела. Меня оно мало заботит, и я не стану придавать ему большого значения, когда оно дойдет до суда.

— По правде говоря, — сказал Торстейн, — я хотел предложить тебе самому рассудить это дело.

Болли отвечает:

— Сдается мне, было бы правильнее не делать этого предложения, поскольку я не намерен улаживать это дело полюбовно.

— В таком случае ты избрал наихудший выход для всех нас, — сказал Торстейн. — Пускай Хельги человек нестоящий, он все же состоит с нами в свойстве, и мы не намерены отдавать его тебе на расправу, раз ты не желаешь прислушаться к моим словам. Однако я не думаю, что, если те обвинения, которые Хельги выдвинул против тебя, будут вынесены на тинг, это прибавит тебе славы.

Торстейн и Болли расстались довольно холодно. Болли уезжает со своими товарищами, и ничего не слышно о том, чтобы он был отпущен с подарками.