В то самое время, когда Болли сын Болли жил в Междуречье, как уже было сказано ранее[1846], на севере в Полуостровном Фьорде жил на Большом Дворе Арнор Старухин Нос, сын Бьёрна сына Торда с Мыса[1847].

Торд было имя человека, который жил в Морском Жилище, жена его звалась Гудрун. Люди они были достойные, и у них было вдоволь добра. Их сына звали Олав, он был еще совсем молод и подавал большие надежды. Гудрун, жена Торда, состояла в близком родстве с Болли сыном Болли, они были двоюродные брат и сестра. Олав, их с Тордом сын, был назван в честь Олава Павлина[1848] со Стадного Холма[1849].

Торд и Торвальд, сыновья Хьяльти, жили в Капище в Долине Хьяльти[1850]. Оба они были большие хёвдинги.

Жил человек по имени Торольв и по прозвищу Величавый. Он жил в Курганах. Нрава он был злобного и необузданного. Он владел серым быком, таким, что не было с ним сладу. Торд из Морского Жилища ездил вместе с Арнором по торговым делам. Торольв Величавый был женат на родственнице Арнора, и он ездил на тинг вместе с сыновьями Хьяльти[1851]. Обыкновенно он плохо ладил со своими соседями. Всего больше доставалось от него обитателям Морского Жилища. После того как его быка пригнали с летнего пастбища, тот причинял всем много зла. Он калечил их скотину — причем его было не отогнать камнями, — разорял стога и наносил большой урон.

Торд из Морского Жилища встретился с Торольвом и попросил его присматривать за своим быком:

— Мы не желаем терпеть его безобразия.

Торольв сказал в ответ, что не собирается сторожить свою скотину, с тем Торд и воротился домой.

Спустя немного времени Торд увидал, как бык разоряет его кладь торфа. Торд побежал туда с копьем в руках, а когда бык заметил его, он пришел в ярость и помчался на Торда с такой прытью, что копыта уходили в землю. Торд метнул в него копье, и тот свалился мертвым. Затем Торд пошел к Торольву и сказал ему, что бык мертв.

— Это не большой подвиг, — отвечает Торольв, — и я хотел бы отплатить тебе за него так, чтобы это обрадовало тебя не больше, чем это известие обрадовало меня.

Торольв бранился на чем свет стоит, и в каждом его слове слышалась угроза.

Торду пришлось уехать из дому по делам. Олаву, его сыну, было в то время семь или восемь лет. Он ушел со двора поиграть и соорудил себе дом, как нередко делают дети. Торольв застал его там и пронзил мальчика копьем. После этого он пошел домой и сказал об этом своей жене.

Та отвечает:

— Злое это дело и недостойное мужа. Теперь тебе, надо думать, не поздоровится.

И поскольку она обошлась с ним сурово, он ушел и отправился прямиком на Большой Двор к Арнору. Они обменялись новостями.

Торольв рассказывает ему об убийстве Олава:

— Я ожидаю, что ты поддержишь меня, ведь мы с тобой свояки.

— На этот раз ты от меня ничего не дождешься, — сказал Арнор, — потому что я куда больше дорожу своим добрым именем и честью, чем свойством с тобой. Я не стану тебя защищать.

Торольв поехал наверх Долиной Хьяльти к Капищу, разыскал сыновей Хьяльти и рассказал им о своем деле:

— Я здесь, чтобы искать защиты у вас обоих.

Торд отвечает:

— Низкое это дело, и я тебе в нем не помощник.

Торвальд не вымолвил ни слова, так что Торольв ничего от них тогда не добился.

Он ускакал прочь и направился дальше наверх по Долине Хьяльти к Дымам и искупался там в горячем источнике. А вечером он опять повернул вниз и, поравнявшись с оградой Капища, заговорил сам с собою, как если бы там был еще кто-то и тот человек поздоровался с ним и спросил, кто пришел.

— Меня зовут Торольв, — сказал он.

— Куда ты направляешься и по какой надобности? — спрашивает таинственный человек.

Торольв рассказывает ему обо всем, что случилось:

— Я просил сыновей Хьяльти о защите, — говорит он, — поскольку нуждаюсь в поддержке.

Тот, кому там надлежало быть, отвечает:

— Они только что возвратились с устроенной ими тризны, на которой сидело великое множество народу, двенадцать сотен человек[1852]. Негоже таким большим хёвдингам отказывать в помощи одному человеку.

Торвальд был на дворе и услыхал этот разговор. Он подошел, взял лошадь Торольва за поводья и велел ему спешиться, — «хотя нам и не прибавит чести иметь с тобой дело, из-за твоего бесстыдства».