Перри Мейсон схватил Джонсона за плечо, когда тот защелкивал наручники на запястьях Марджори Клун.

– Не нужно этого делать, – сказал адвокат.

Джонсон резко повернулся к нему, его глаза горели ненавистью.

– Просто потому, что вы адвокат, вы думаете, что можете делать все, что вам заблагорассудится, – рявкнул детектив. – Вы говорили, что мы не можем вас арестовать. Тогда, вы, черт побери, были правы. Мы знали, что у нас не было против вас достаточного количества доказательств. Но с тех пор ситуация изменилась. Сейчас мы можем вас арестовать.

– Вы можете минуту меня послушать? – спросил Мейсон.

– О, теперь вы хотите поговорить? – хмыкнул Райкер. – Но ситуация несколько изменилась, правда?

В кабинет вошла Делла Стрит.

– Управление полиции на проводе, – сообщила она, встретившись взглядом с адвокатом.

– Скажи сержанту О’Мэлли, что если он в течение десяти минут сможет приехать в мою контору, то я сообщу ему важную информацию по делу об убийстве Пэттона, – попросил Мейсон.

Делла Стрит кивнула.

– Его не будет здесь через десять минут, – заявил Джонсон. – Скажите О’Мэлли, чтобы ждал в Управлении.

Секретарша не обратила на него никакого внимания и вернулась к своему столу в приемной.

Брэдбери, на лице которого играла холодная победная улыбка, достал сигару из кармана, отрезал кончик и закурил.

– Вот этот человек нанял меня, чтобы я представлял Марджори Клун, – Мейсон кивнул на Брэдбери. – Именно он сказал мне, чтобы я постарался опередить полицию, и у Марджори не возникло проблем.

– Я не делал ничего подобного, – заявил Брэдбери.

– Именно он сказал мне, чтобы я представлял и доктора Роберта Дорая.

– Я не делал ничего подобного.

– Да какое нам дело, черт побери, до того, что сделал любой из вас?! – воскликнул Райкер. – У нас есть вы и эта девица. Ее разыскивала полиция в связи с убийством. И вы знали, что ее ищут. Об этом писали газеты. А вы прятали ее у себя в конторе. Таким образом вы становитесь соучастником после события преступления. Укрывательство является уголовным преступлением, и нам не нужен ордер для того, чтобы вас арестовать. У нас теперь есть доказательства против вас. Это преступление было фактически совершено на наших глазах, хотя в случае уголовного преступления это не играет роли.

– Если вы меня выслушаете, я объясню вам, как обстоят дела.

– Вы это судье будете объяснять, – ответил Джонсон. – Я за вами достаточно побегал, Перри Мейсон, и больше не собираюсь. Вы долго нас водили за нос и насмехались над нами. Теперь поедете с нами. Надевай на него наручники, Райкер.

Мейсон неотрывно смотрел на двух детективов.

– Я хочу все рассказать, – настаивал адвокат.

– Мне плевать на то, что вы хотите, – заявил ему Джонсон.

– Когда мы приедем в Управление полиции, там спросят, что я могу рассказать. И я скажу, что собирался полностью во всем признаться, а вы, два тупых полицейских, не давали мне говорить, и теперь сторона обвинения может катиться ко всем чертям и попробовать доказать мою вину.

Джонсон повернулся к Райкеру.

– Запри дверь, – велел он. – Если он хочет признаться, то это меняет дело. – Он повернулся к Мейсону. – Вы хотите признаться?

– Да.

– В чем?

– Я все обрисую в своем признании.

Райкер открыл дверь в приемную, где сидела Делла Стрит, и обратился к ней:

– Заходите сюда и стенографируйте все, что он будет говорить.

– Это его стенографистка, – заметил Джонсон.

– Ну и что? Она все запишет, если он ей велит, – заявил Райкер. – А если не велит, то и говорить не будет.

Мейсон рассмеялся.

– Парни, блеф у вас не пройдет, – заметил он. – Но я сам хочу, чтобы все было зафиксировано. Делла, записывай каждое слово, которое здесь произносится. Мне нужна будет полная расшифровка того, что было сказано.

– Вперед. Начинайте, – сказал Джонсон, ухмыляясь.

– Я занялся этим делом, когда меня нанял Дж. Р. Брэдбери, джентльмен, который стоит вон там, – кивнул Мейсон. – До этого он был у окружного прокурора, и там ему не смогли помочь. Он хотел, чтобы я нашел Фрэнка Пэттона и организовал уголовное преследование этого типа. По моему предложению он нанял Пола Дрейка из «Детективного агентства Дрейка», чтобы найти Пэттона.

– Это не похоже на признание, – заметил Райкер.

Адвокат холодно посмотрел на него.

– Хотите слушать или хотите, чтобы я замолчал? – Пусть говорит, Райкер, – сказал Джонсон.

– Я хочу заметить, что не связан ни с чем, о чем говорит этот человек, – вставил Брэдбери.

– Заткнитесь, – обрубил его Джонсон.

– Я не собираюсь молчать, пока не объяснюсь, – ответил Брэдбери. – Я знаю свои права.

Райкер схватил Брэдбери за узел галстука.

– Послушайте, вы, мы тут находимся, чтобы выслушать признание Мейсона, а не ваше сольное выступление. Сядьте и заткнитесь.

Он толкнул Брэдбери в кресло и повернулся к адвокату.

– Давайте дальше. Вы же хотели говорить – вот и говорите.

– Брэдбери пришел в мою контору. Еще до этого я получил телеграмму, подписанную Евой Ламонт. Брэдбери сказал, что эту телеграмму посылал он. Меня просили быть готовым к ведению дела, в которое вовлечена Марджори Клун. Брэдбери описал это дело. Марджори Клун была обманута Фрэнком Пэттоном. Брэдбери хотел, чтобы я нашел его и помог начать уголовное преследование против него. Я нашел Пэттона с помощью Пола Дрейка. В процессе мне удалось поговорить с молодой женщиной по имени Тельма Белл, проживающей в апартаментах «Сент-Джеймс» на Ист-Фолкнер-стрит. Ее телефон: Харкурт 63891. В тот вечер, когда Дрейк нашел Фрэнка Пэттона, я сидел у себя в конторе и ждал его телефонного звонка. Мы с Дрейком собирались вместе отправиться к Пэттону и вытрясти из него признание. Затем ко мне в контору пришел Брэдбери. Я предложил ему подождать и устроиться в приемной. Позвонил Дрейк. Я сказал ему, что еду к нему на встречу. Я взял такси и поехал в кафе, где он меня ждал. Тем временем я отправил Брэдбери назад в гостиницу «Мэплтон», где он остановился, за газетами. Он ожидал, что поездка туда и обратно на такси займет у него полчаса. Так и вышло. Подобная поездка занимает как раз столько.

– Вы собираетесь признаваться в том, что зашли в квартиру Пэттона до полиции и заперли за собой дверь, когда уходили? – спросил Брэдбери холодным обвиняющим тоном.

Джонсон повернулся к нему.

– Что вы об этом знаете? – спросил детектив.

– Я знаю, что он это сделал.

– Откуда?

– Я знаю это, потому что этот человек позвонил мне сюда, в свою контору, вскоре после девяти вечера и сообщил детали убийства, – заявил Брэдбери, победно ухмыляясь. – Он рассказал мне, как было совершено убийство. Даже полиция не знала этого в то время. Я сказал ему, чтобы делал все, что нужно для защиты Марджори Клун. Конечно, я имел в виду только законные методы.

Джонсон и Райкер переглянулись.

– Это был телефонный звонок из аптеки? – спросил Райкер. – Мы проследили путь Перри Мейсона на такси до кафе «Найнс энд Олив», оттуда до квартиры Пэттона, от квартиры Пэттона до аптеки, откуда он звонил, а потом из аптеки в апартаменты «Сент-Джеймс».

– Да, по телефону он разговаривал со мной, – подтвердил Брэдбери. – Я хочу подчеркнуть, что сделал это заявление при свидетелях и как только узнал, что действия Мейсон были незаконными. Я не хочу быть вовлеченным ни в какие незаконные действия никоим образом.

Райкер посмотрел на Деллу Стрит.

– Вы это зафиксировали? – спросил он.

– Да, – кивнула секретарша.

– Продолжайте.

– Пусть он продолжает, – Брэдбери кивнул на Мейсона.

– Я отправился в квартиру Пэттона, – опять заговорил адвокат. – Постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда я открыл дверь и зашел. Дверь была не заперта. Я нашел тело Пэттона, заколотого ножом, а также небольшую дубинку, которая валялась в углу гостиной. Когда я выходил из квартиры, то услышал, что к квартире Пэттона по коридору приближается полицейский. Я не хотел, чтобы кто-то видел, как я выхожу из квартиры, или стою в коридоре у открытой двери. У меня в кармане лежал универсальный ключ, поэтому я запер дверь и стал в нее стучать. Подощедшему полицейскому я сказал, что только что пришел и пытаюсь попасть внутрь.

Перри Мейсон замолчал. В конторе воцарилась тишина, и присутствующие услышали, как карандаш Деллы Стрит скрипит по бумаге. Она резко выдохнула, сдерживая рыдания.

– Ну, вы и адвокат, черт побери, – Райкер с упреком покачал головой. – После этого признания, да еще и заявления Брэдбери вы проведете остаток жизни в тюрьме.

– На столе в квартире Пэттона лежали два листочка бумаги с сообщениями, переданными по телефону, – продолжил Мейсон, будто не услышал слов Райкера. – Пэттону просили сказать, что Тельма Белл опоздает на встречу. Второй звонивший просил его позвонить Марджи по телефону: Харкурт 63891. Я видел эти два телефонных сообщения. И запомнил номер телефона Тельмы Белл, потому что у меня фотографическая память на телефонные номера. Я сразу же сделал вывод, что Марджори Клун можно найти в квартире Тельмы Белл. Я позвонил Брэдбери и спросил, какие будут указания. Он велел мне защищать Марджори Клун, независимо от того, что для этого придется сделать и какие средства и методы мне придется использовать.

– Это ложь! – воскликнул Брэдбери. – Я нанял вас как адвоката. Я не ожидал, что вы будете предпринимать какие-то незаконные действия. Я в них не участвовал.

– Помолчите. Продолжайте, Мейсон, – сказал Джонсон.

– Я поехал в квартиру Тельмы Белл и нашел там Марджори Клун. Когда я там появился, она принимала ванну, а Тельма Белл только что вышла оттуда. Тельма Белл сказала мне, что у нее была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном, но она на нее не пришла, потому что встречалась со своим парнем. Я позвонил ему, и он подтвердил ее слова. Я велел Марджори Клун отправляться в гостиницу, зарегистрироваться под своей фамилией и не покидать номер, потом позвонить мне в контору и сообщить, где она. Она обещала мне, что так все и сделает. В дальнейшем она позвонила мне в контору, сказала, что находится в отеле «Боствик», в четыреста восьмом номере. Номер телефона: Экзетер 93821. Я вернулся к Брэдбери, рассказал ему, что случилось, за исключением того, что заходил в квартиру Пэттона, а потом запер за собой дверь. Брэдбери сказал мне, что в дополнение к Марджори Клун я должен представлять доктора Дорая. Я согласился. Я встречался с Брэдбери в гостинице, потому что он не захотел оставаться в конторе. Он вернулся в мою контору с газетами, за которыми ездил в отель «Мэплтон», примерно в то время, когда я звонил. Я думаю, что он как раз вошел в контору, когда я звонил из аптеки неподалеку от дома Пэттона.

– Еще был портфель, – напомнил Брэдбери.

– Да, – кивнул Мейсон. – Вы звонили Делле Стрит и спрашивали, приносить ли портфель. Она ответила, что неплохо было бы захватить и его.

– Я звонил из своего номера в отеле, – объяснил Брэдбери полицейским.

– В дальнейшем я позвонил Марджори Клун, – продолжал свой рассказ адвокат. – Но она съехала из гостиницы. Полиция связалась с моей секретаршей и обвинила ее в том, что она звонила доктору Дораю и предложила ему уехать из страны. Но на самом деле Делла ему не звонила.

– Это вы так говорите, – вставил Брэдбери.

– Помолчите, Брэдбери, – оборвал его Райкер.

– Я выяснил, что Марджори Клун собиралась сесть на самолет, вылетающий в полночь. Я зафрахтовал самолет и полетел на нем по маршруту почтового самолета. Первая остановка была в Саммервиле. Я выяснил, что самолет покинул доктор Дорай, отправился в отель «Ривервью» и выяснил, что доктор Дорай зарегистрировался в номере для новобрачных. Вначале он заявлял, что ничего не знает про Марджори Клун, но пока мы разговаривали, появилась сама Марджори. Она опоздала на самолет и приехала поездом. Примерно в то время к гостинице подъехали сотрудники правоохранительных органов, чтобы их арестовать. Я быстро вывел Марджори Клун из гостиницы и привез назад в город.

– Правда? – спросил Райкер.

– Правда, – подтвердил Мейсон.

– И чертов дурак в этом признается, – хмыкнул Джонсон.

Адвокат посмотрел на него холодно и с упреком.

– Если вас, джентльмены, интересует мое признание, то помолчите, чтобы я мог закончить, – попросил Мейсон.

– Только не надо показывать, что вы тут самый умный, – заметил Джонсон.

Перри Мейсон какое-то время смотрел на Джонсона, потом повернулся к Делле Стрит.

– Если вы двое немного подумаете своими головами, то поймете, что вопрос запертой двери имеет огромное значение в этом деле, – опять влез Брэдбери. – Если дверь была не заперта, то почти точно Фрэнка Пэттона убил доктор Дорай. Если дверь была заперта, то Пэттона убил…

– Оставьте свое мнение при себе, – перебил Джонсон. – У вас будет шанс высказаться до того, как мы закончим с этим делом. Вы сами много накуролесили и далеко не всегда соблюдали закон. Как мне кажется, вы пытались шантажировать Перри Мейсона имеющейся у вас информацией. Не думайте, что подобное сойдет вам с рук.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать! – заорал Брэдбери, вскакивая с кресла.

– Посади его назад, Райкер, – сказал Джонсон.

Райкер еще раз схватил Брэдбери за узел галстука и с силой толкнул назад в кресло.

– Сядьте и заткнитесь, – рявкнул он.

В дверь конторы громко и властно постучали.

– Это, вероятно, сержант О’Мэлли, – сказал Мейсон.

– Впусти его, Райкер, – велел Джонсон, которому стало явно не по себе.

Райкер открыл дверь. Вошел невысокий мужчина с животиком, с круглым лицом, розовощекий, со светлыми глазами, начисто лишенными какого-либо выражения. Он быстро, пружинящим шагом пересек приемную и вошел в личный кабинет Мейсона, там осмотрел собравшуюся группу людей.

– Привет, О’Мэлли, – поздоровался адвокат.

– Что здесь происходит? – спросил О’Мэлли.

– Это Марджори Клун, которая разыскивается в связи с обвинением в убийстве, – поспешно отчитался Джонсон. – Перри Мейсон прятал ее у себя в кабинете и возил по стране.

О’Мэлли быстро перевел взгляд на Марджори Клун, потом на адвоката, потом на Джонсона.

– Мейсон обычно знает, что делает, – сказал сержант Джонсону. – А на женщину обязательно нужно было надевать наручники?

– Речь идет об убийстве, а Перри Мейсон делает признание, – сообщил Джонсон.

– Что он делает?! – поразился О’Мэлли.

– Признание.

– И в чем он признается? – В том, что он зашел в квартиру Пэттона, нашел его мертвым, вышел и запер дверь до того, как на место прибыла полиция, и врал о том, что дверь уже была заперта.

О’Мэлли нахмурился и посмотрел на адвоката. Сержант явно был поставлен в тупик.

– Вы все стенографируете, Делла? – спросил он.

Делла Стрит кивнула. О’Мэлли еще раз посмотрел на Мейсона.

– Чего ты добиваешься, Перри? – спросил он.

– Я делаю признание, но меня постоянно перебивают.

– Ты хочешь сказать, что ты делаешь признание в совершении преступления, а твоя собственная секретарша это все стенографирует? – пораженно спросил О’Мэлли, который явно не мог поверить в происходящее.

– Когда я закончу – если мне дадут закончить – то мое признание скажет все само за себя.

О’Мэлли повернулся к Брэдбери и кивнул на него.

– Кто это такой? – Дж. Р. Брэдбери, – ответил Мейсон. – Он нанял меня, чтобы я представлял Дорая и Марджори Клун. Именно он оплачивает мои услуги.

– Так, давай заканчивай свое признание.

– Я хочу объяснить мою связь с… – открыл рот Брэдбери.

– Заткнитесь, – оборвал его сержант.

Перри Мейсон продолжил свой рассказ:

– Очевидно, что Фрэнка Пэттона убили ножом. Небольшая дубинка никак не использовалась. При этом очевидно, что убийца бросил дубинку в угол после совершения убийства. Из разговора с Марджори Клун я узнал, что доктор Дорай довез ее до кафе, расположенного рядом с домом Пэттона. Дорай купил нож и угрожал Пэттону, собираясь убить Пэттона. По этой причине Марджори Клун не говорила ему, где живет Пэттон. В попытке потянуть время она зашла вместе с ним в кафе, там отправилась в дамскую комнату и попросила передать Дораю, что выскользнула через черный ход. На самом деле она этого не делала, а просто пряталась в туалете. Через пять минут после того, как Дорай уехал, она вышла из кафе и отправилась в квартиру Пэттона. Она говорит, что нашла его мертвым. Я встретил ее выходящей из дома Пэттона. После отправился к Тельме Белл и уговорил ее покинуть город. Я купил ей билет до Колледж-Сити. Она поехала туда и зарегистрировалась в гостинице. Но пока она туда еще не уехала, я вернулся в квартиру Тельмы Белл и обыскал ее. Я нашел шляпную коробку, в которой лежали белые ботиночки, чулки и юбка. Все это было запачкано кровью. Их поспешно стирали и замывали. Белые ботиночки принадлежат Марджори Клун, остальные вещи – Тельме Белл. Я купил билет и сдал шляпную коробку в багаж на поезд, идущий в Колледж-Сити, а багажную квитанцию оставил у себя. Билет на поезд я отдал Тельме Белл. Она ехала по билету, на который зарегистрирован багаж – эта шляпная коробка.

Перри Мейсон порылся у себя в кармане жилетки, достал листок с какими-то цифрами и вручил его сержанту О’Мэлли.

– Вот квитанция на шляпную коробку, – сказал адвокат.

– Обувь принадлежит Марджори Клун? – уточнил О’Мэлли.

– Да, только ботиночки.

– Это она так сказала? – Это я так говорю.

– Да что вы за адвокат такой, черт побери?! – взорвался Брэдбери. – Вы предаете свою клиентку. Вы разглашаете информацию, которую вам сообщили в конфиденциальном порядке. Вы…

– Если он не заткнется сам, заткни его, – велел О’Мэлли Райкеру.

Райкер подошел к креслу, в котором сидел Брэдбери.

– Приятель, ты вообще слышишь, что тебе говорят? – спросил детектив, сжимая правую руку в кулак.

Брэдбери смотрел холодно и с упреком.

– Не думайте, что можете меня напугать, – сказал он.

Мейсон продолжал говорить, и таким образом несколько разрядил обстановку. До драки между Брэдбери и Райкером не дошло.

– Я снова проверил алиби Тельмы Белл и выяснил, что на самом деле его нет. Я уверен, что она попыталась его организовать, но действовала не очень умно. Она же не профессионал, да и времени подумать у нее не было. Тельма Белл принимала ванну, когда в ее квартиру пришла Марджори Клун. Для меня очевидно, что Тельма Белл принимала ванну, пытаясь смыть пятна крови.

На мгновение в кабинете воцарилось молчание.

– Ты хочешь сказать, что Пэттона убила Тельма Белл? – уточнил О’Мэлли.

Перри Мейсон жестом попросил сержанта помолчать.

– Когда Брэдбери пришел ко мне в контору, он не знал, где искать Пэттона и Марджори Клун. Когда я оставил Марджори Клун в квартире Тельмы Белл, она собиралась выходить замуж за доктора Дорая. Она его любит. Когда я нашел ее в Саммервиле, она собиралась замуж за Брэдбери. Она ни в коем случае не стала любить Дорая меньше. На самом деле она собралась замуж за Брэдбери из любви к Дораю. Она знала, что Дорай оказался в очень трудном положении: он купил нож и собирался убить Пэттона. Именно этим орудием и убили Пэттона. Она сама была уверена, что убийцей является доктор Дорай. Она знала, что Брэдбери даст денег на адвоката для Дорая, если она сама согласится выйти замуж за Брэдбери. Однако до того, как я увидел Марджори Клун в Саммервиле, но после того, как она съехала из отеля «Боствик», я виделся с Брэдбери. Он приказал мне представлять доктора Дорая в дополнение к Марджори Клун и добиться его оправдания. Потом я звонил к себе в контору проверить, как идут дела. Я велел своей секретарше связаться с Тельмой Белл и выяснить, разговаривала ли Марджори Клун с кем-то по телефону перед тем, как покинуть квартиру Тельмы Белл. Брэдбери подслушал мой разговор с секретаршей. Он позволил себе зайти в мой личный кабинет и подключиться к разговору через коммутатор. Он влез в наш разговор с Деллой Стрит и приказал сделать так, чтобы Дорай признал себя виновным и смирился с пожизненным заключением.

Мейсон обвел взглядом собравшихся. Все молча слушали.

– Очевидно, что у доктора Дорая не было в руке ножа, когда он зашел в кафе с Марджори Клун, – продолжал Перри Мейсон. – Очевидно, что в то время он не знал, где находится квартира Пэттона. Он вышел из кафе примерно за пять минут до того, как его покинула Марджори. Даже если предположить, что в течение пяти минут он мог дойти до своей машины, взять нож, отправиться в квартиру Пэттона, убить Пэттона и сбежать, остается вопрос: как он нашел квартиру Пэттона? Марджори Клун, как кажется, думает, что он мог последовать за ней, но забывает, что она сама оказалась в квартире после того, как убийство было совершено, а не до. Когда Брэдбери пришел ко мне в контору в день совершения убийства, он не знал, где живет Пэттон и где искать Марджори Клун. Тем не менее, после убийства он смог связаться с Марджори Клун. Есть только одно объяснение, почему он дал указание представлять доктора Дорая. Есть только одно объяснение того, почему Марджори Клун согласилась выйти за него замуж и не осталась в гостинице, а вместо этого отправилась в Саммервиль, чтобы провести неделю счастья с любимым мужчиной. Марджори Клун не знала, где остановился Брэдбери. Тем не менее, кто-то звонил Марджори Клун в квартиру Тельмы Белл. В результате этого разговора она изменила свои планы. Это должен был быть телефонный разговор с Брэдбери. Она отказывалась говорить мне об этом, но я думаю, что это вывод, к которому вполне обоснованно можно прийти на основании имеющихся фактов.

Перри Мейсон повернулся к Брэдбери.

– Вы звонили ей по телефону? – спросил адвокат.

– Предположим, звонил. Ну и что? – Я просто пытаюсь проверить все обстоятельства дела и уточнить причину, побудившую Марджори Клун нарушить мои указания. Я ведь велел ей оставаться в отеле «Боствик». Я задаю вам прямой вопрос, Брэдбери, и хочу предупредить вас, что если будете врать, то это будет восприниматься как доказательство вашей вины.

– Вины в чем? – спросил Брэдбери.

Мейсон пожал плечами.

– Вы хотите, чтобы я врал, да? – вспылил Брэдбери.

– Мне плевать на то, что вы делаете.

Брэдбери перевел взгляд с адвоката на Марджори Клун. Он долго и неотрывно смотрел на нее, потом медленно заговорил, делая ударение на каждом слове:

– Теперь я вижу, к чему вы клоните, Мейсон. Марджори Клун готова на все, чтобы спасти шкуру Дорая. Вы достаточно умны, чтобы состряпать доказательства типа этого телефонного звонка, устроить полную драматизма презентацию своей версии дела, придав излишнюю важность такой мелочи, заставить Марджори мне наврать, и все для того, чтобы казалось, будто я попал в капкан.

– Когда закончите, пожалуйста, ответьте на вопрос, – холодно произнес Мейсон. – Вы звонили или не звонили ей по телефону?

– Не звонил.

– Предупреждаю вас еще раз: ложь будет доказательством вины. Звонили или не звонили?

– Давайте дальше, нагнетайте напряжение, – издевательски рассмеялся Брэдбери. – Подчеркивайте и преувеличивайте важность лжи, которую скажет Марджори Клун. Используйте все ваши навыки опытного адвоката, выступающего в суде, чтобы драматично представить лжесвидетельство Марджори Клун, подвести под него целую историю. Когда вы, наконец, закончите свое многословное выступление, факт останется фактом: я не звонил Марджори Клун по телефону.

– Вы звонили, – четко произнес Мейсон. – И я сейчас это докажу. А пока задам другой, невольно возникающий вопрос: а как вы узнали, что Марджори Клун можно застать по этому номеру?

Брэдбери уже собрался что-то ответить, но сдержался.

– Я жду ответа, – сказал Мейсон.

– Ждите сколько хотите и пойдите ко всем чертям, – огрызнулся Брэдбери.

Адвокат повернулся к сержанту О’Мэлли.

– Он знал, что ее можно застать по этому номеру, потому что прочитал листочки с сообщениями, оставленные на столе в квартире Фрэнка Пэттона. Он их прочитал, когда убил Пэттона.

Делла Стрит подняла голову от блокнота, в котором стенографировала все, что говорили присутствующие. Марджори Клун резко выдохнула. О’Мэлли настороженно и внимательно посмотрел на Брэдбери. Тот секунд пять сидел абсолютно неподвижно, потом покровительственно улыбнулся.

– Во-первых, не забывайте, что я не знал, где находится Фрэнк Пэттон. Вы очень тщательно скрывали эту информацию от меня, Мейсон, – напомнил Брэдбери. – Более того, вы сами отправили меня в гостиницу за газетами. Я съездил туда и вернулся обратно за тридцать пять минут. Это среднее время для такой поездки. Меньше, чем за двадцать пять минут это просто невозможно, даже ради спасения собственной жизни. Мне потребовалось бы, по крайней мере, полчаса, чтобы доехать до квартиры Пэттона и вернуться обратно. Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах вам потребуется какой-то другой метод для дискредитации показаний, которые я дал против вас, и потребуется придумать другие способы мести.

– Вы знали, где находится Пэттон, потому что подслушали телефонный разговор, – заявил Мейсон. – Вы продемонстрировали, что умеете обращаться с коммутатором, а это в свою очередь показывает, что вы могли подслушать. То, что вы отправились в квартиру Пэттона и прочитали сообщение, в котором указывался номер Марджори Клун, показывает, что вы именно так и сделали. Поездка в гостиницу не является вашим алиби. Вы не забыли газеты, а это как раз говорит об умышленных действиях и тщательном планировании. Вы принесли газеты с собой. Как и портфель. Ваш звонок ко мне в контору был просто небольшим дополнением, этаким творческим штрихом. Вы звонили из какого-то места неподалеку от здания, в котором находится квартира Пэттона, и сказали Делле Стрит, что звоните из вашего гостиничного номера. Конечно, она не могла это проверить, но когда вы приехали в это офисное здание, вы оставили газеты и портфель в бумажном пакете в табачном киоске у Мейми. Небольшая дубинка была у вас с собой. Вы понимали, что вам нужно оружие, которое не производит шума. Вы знали, что если у вас получится отправить меня в квартиру Пэттона, и я при этом буду думать, что вы в это время заняты совсем другим делом и не знаете, где живет Пэттон, то вы можете его убить, и это сойдет вам с рук. Вы притворились, что не торопитесь уходить из моей конторы, даже задержались, чтобы немного пофлиртовать с Деллой. Однако когда вы вышли из конторы, вы уже не теряли времени и спешили. Вы помчались к зданию, в котором находится квартира Пэттона. И тогда вам невероятно повезло, то есть вы решили, что вам повезло. Вы увидели припаркованную машину доктора Дорая. Вы отпустили такси, вышли, заглянули в машину Дорая и нашли там нож. Вы взяли нож, поднялись в квартиру Пэттона, убили его и вышли из квартиры.

Брэдбери только хмыкнул. Остальные молчали. Перри Мейсон продолжил объяснения:

– Когда вы зашли в квартиру, в ванной находилась Тельма Белл, и у нее была истерика. Дверь в квартиру оказалась не заперта. Вы открыли ее и вошли. Пэттон пытался ворваться в ванную. Он был в одном нижнем белье. При виде вас он стал натягивать халат. Вы без лишних слов подошли к нему и всадили нож ему в сердце. Он рухнул на пол. Вы развернулись и пошли назад к двери, но потом вспомнили про дубинку – она больше не требовалась. Вы подумали, что вас могут обыскать, а вы не хотели, чтобы при вас оставалось оружие. Поэтому вы бросили на пол, сбежали по лестнице, вышли из здания и поймали такси. Примерно через квартал или два вы остановили машину, чтобы позвонить Делле Стрит и сказали ей, что звоните из своего гостиничного номера. Вы спросили у нее, привозить ли вам портфель вместе с газетами. Затем вы доехали на том же такси до этого офисного здания, забрали пакет у Мейми в табачном киоске, сорвали с него бумагу, достали газеты и портфель, затем поднялись сюда в контору. Тут как раз позвонил я и рассказал вам об убийстве.

О’Мэлли покачал головой, но ничего не сказал.

– Тельма Белл услышала звук падающего тела. Она отперла дверь ванной и вышла. Она наклонилась над Пэттоном, сколько-то крови попало ей на юбку, чулки и обувь. Но на ней не было белых ботиночек, поэтому пятна не особо бросались в глаза, и она смогла скрыть их кремом для чистки обуви. Но ее юбка и чулки оказались в ужасном состоянии. Она замыла их, как могла, в ванной Пэттона, потом отправилась на такси прямо к себе в квартиру. Она как раз закончила принимать ванну, когда появилась Марджори Клун. Тельма Белл знала, что у Марджори назначена встреча с Пэттоном, поэтому оглядела ее в поисках пятен крови. Они нашла их на обуви и отправила Марджори принимать ванну. Она не хотела, чтобы Марджори оказалась каким-то образом вовлечена в убийство. Как и она сама. Тогда Тельма Белл позвонила Санборну, своему парню, как только добралась до квартиры, и поспешно договорилась с ним об алиби. Из-за того, что договаривались они поспешно и по телефону, в алиби многое не учли.

Перри Мейсон замолчал. Брэдбери ухмыльнулся и спросил:

– А вы можете представить хоть какие-то доказательства, а не только ваши собственные идиотские выводы? Или я прошу слишком многого?

Адвокат холодно улыбнулся.

– Я видел Мейми на следующее утро, – сообщил он. – И она рассказала мне, что вы оставляли у нее сверток. Также она упомянула, что вы всегда ходите в коричневом костюме. Тогда я вспомнил, что ранее в тот вечер, в моей конторе вы появлялись в коричневом костюме. Тем не менее, когда я встретился с вами в гостинице, на вас был серый твидовый костюм. Вы отправились из моей конторы в гостиницу и переоделись. Интересно, почему? Может, потому, что на вашем коричневом костюме осталась кровь? Конечно, пятна не стали бы сильно бросаться в глаза при искусственном освещении. Но они там были, и вы захотели от костюма избавиться. Предполагаю, что у вас с этим возникли проблемы. Думаю, что мы найдем его спрятанным где-то у вас в номере. Более того, для осуществления вашего плана требовалось, чтобы Дорай покинул пределы страны. Вы хотели, чтобы он запаниковал. Поэтому вы велели Еве Ламонт позвонить доктору Дораю в гостиницу. Она представилась ему моей секретаршей Деллой Стрит и сказала, будто я хочу, чтобы он покинул пределы страны. Доктор Дорай съехал из гостиницы, но продолжал туда звонить, проверяя, не пришли ли ему сообщения. Он получил сообщение от Марджори, позвонил ей, и они договорились встретиться в Саммервиле.

– Кто такая Ева Ламонт? – спросил О’Мэлли.

– Женщина, которая до вчерашнего дня жила в отеле «Мэплтон», в соседнем с Брэдбери номере. Затем, по получив от него деньги и указания, она переехала в отель «Монмартр», зарегистрировалась как Вера Каттер и представила Полу Дрейку информацию, которая помогла втянуть Дорая в дело гораздо раньше, чем это могло бы произойти без тех сведений.

Мейсон обвел присутствующих взглядом и продолжил:

– Когда я позвонил Брэдбери к себе в контору и сообщил про смерть Пэттона, его чуть удар не хватил – он так пытался изобразить удивление. И в этом была ошибка непрофессионала. Он переиграл. Удивление обычно переходит в оцепенение, а оцепенение в ужас. Если вернуться к Еве Ламонт, Брэдбери использовал ее, чтобы впутать в дело Дорая. Конечно, чем хуже все выглядело для Дорая, тем с большей готовностью Марджори Клун соглашалась сделать все, что угодно, чтобы добиться его оправдания. Сегодня Брэдбери подслушал мой телефонный разговор с Деллой Стрит и услышал, что я хочу выяснить, звонил ли кто-то Марджори Клун до того, как она покинула квартиру Тельмы Белл. И он понял, что я вышел на след. Поэтому он тут же изменил планы: приказал заставить Дорая признать себя виновным и смириться с пожизненным заключением. Брэдбери захотел от меня этого, потому что понял: я начинаю догадываться, что произошло на самом деле. Ему нужно было, чтобы в убийстве обвинили Дорая, и еще впутать меня, чтобы спасти свою шкуру.

Перри Мейсон замолчал.

– Это все, господа, – объявил он через пару секунд. – Мое признание закончено.

Он пересек кабинет и уселся в кресло. Сержант О’Мэлли смотрел на Брэдбери, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Это ложь! Черт побери, это одна сплошная ложь! – заявил Брэдбери. – Пусть он представит хоть какие-то доказательства.

– Я думаю, что если ты, О’Мэлли, обыщешь его номер в отеле «Мэплтон», но найдешь заляпанную кровью одежду. Я думаю, что если вы с ребятами сравните его отпечатки пальцев и отпечатки пальцев на окровавленном ноже, то увидите, что они совпадают. Более того, я могу доказать, что он лжет, еще одним способом. Сегодня во второй половине дня я заехал в его гостиницу и оплатил его счета – все, выставленные на номер. При этом я попросил сделать детализацию звонков и таким образом узнал, по каким телефонным номерам он звонил. Этот список у меня. Можешь посмотреть, что он звонил по номеру Харкурт 63891 в ночь убийства. Также из его гостиничного номера был сделан звонок по номеру Гроув 36921 – это номер доктора Дорая в отеле «Мидвик». Также ты увидишь, что он до сегодняшнего утра оплачивал соседний номер, который соединяется с его собственным. Этот номер занимала Ева Ламонт. Если быстро отправишь людей в отель «Монмартр», то они найдут ее там, только зарегистрированной как Вера Каттер. Пол Дрейк опознает ее, как женщину, которая предоставила ему всю информацию против доктора Дорая.

Перри Мейсон достал полученные в гостинице квитанцию и листок с записанными кассиршей номерами и вручил сержанту О’Мэлли. Потом Мейсон повернулся к Брэдбери.

– Я предупреждал вас, Брэдбери, что не нужно врать по поводу того звонка Марджори Клун, – напомнил адвокат. – Я говорил вам, что это будет признанием вины.

Брэдбери неотрывно смотрел на Мейсона. Его лицо стало белым, как полотно.

– Да будьте вы прокляты! – сказал он полным ненависти голосом.

О’Мэлли кивнул Райкеру и Джонсону.

– Мы возвращаемся в Управление, – сказал он детективам, потом повернулся к Делле Стрит. – Не могли бы вы соединить меня с Управлением полиции? Я сейчас отправлю людей искать Еву Ламонт и обыскивать номер Брэдбери в отеле «Мэплтон».

Мейсон поклонился О’Мэлли.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил он, повернулся к Брэдбери и сделал широкий жест рукой: – Как вы очень метко заметили, Брэдбери, мы прекрасно понимаем друг друга. Мы оба борцы. Только мы используем разное оружие, вот и все.