— Не для того? Тогда для чего же?

— Чтобы дать тебе возможность отвести от себя подозрения.

Шейн вновь наполнил бокалы себе и Джентри и протянул Пейнтеру. Тот негодующе покачал головой.

Сев на стул, Шейн спросил:

— Нашли орудие убийства? Чем прикончили миссис Брайтон?

Проглотив слюну, Пейнтер глянул в сторону:

— Думаю, ты знаешь об орудии убийства больше, чем кто-либо другой.

— Ты оказываешь мне большую честь, — с издевкой в голосе отозвался Шейн. — Разве тебе не передали, что я ни минуты не находился в доме один?

Выставив вперед свой заостренный подбородок, Пейнтер свирепо глянул на Шейна:

— Я слышал о твоих подвигах. Держись подальше от моей территории, или я засажу тебя за решетку. Просто так, из принципа.

Шейн поднялся с места. Его руки были сжаты в кулаки, в глазах горела ярость.

— Сейчас ты на моей территории, — сквозь сжатые зубы процедил он, делая шаг в сторону Пейнтера.

Быстро вскочив с места, Джентри встал между ними.

— Нет, Майк, нет! — Оттолкнув рыжего детектива в сторону, он приказал Пейнтеру: — Исчезни ради Христа, Пейнтер, уйди. Встретимся у меня в кабинете.

Шейн угрожающе закричал:

— Недомерок! Я ему шею сверну! — Оттолкнув в свою очередь Джентри, он, тяжело дыша, подошел к Пейнтеру.

Не дожидаясь, пока рука Шейна дотянется до него, тот вышел за дверь, с треском захлопнув её.

— Тебе не следовало так поступать, — заметил Джентри, когда они остались одни.

— Почему? — Шейн налил коньяк в рюмку, глянул на свет, потом, покачав головой, вылил содержимое рюмки обратно в бутылку. Несколько капель упало на стол.

— Пусть он недомерок, но в своем деле ас.

— Если он угрожает людям, те тоже имеют моральное право угрожать ему. — Тяжело опустившись в кресло, Шейн закурил сигарету.

— Я говорил ему, чтобы он вел себя поаккуратней, — проворчал Джентри. — Но ты ведь знаешь этих парней из Нью-Йорка. Обязательно должны продемонстрировать свое превосходство.

— Сейчас он не в Нью-Йорке, — ответил Шейн. — Сейчас он всего-навсего шеф сыщиков.

На лице Джентри появилась недовольная гримаса, но он промолчал.

— Какого чёрта Пейнтер явился сюда искать девчонку? Думал, что я сплю с психами или с детьми?

Джентри продолжал потягивать коньяк:

— Где-то она должна быть, Майк.

— Согласен. Но это не значит, что справки надо наводить у меня. Преступление совершено на территории пригорода — в Майами-Бич. Пусть он попотеет и отыщет её сам.

— Это мне известно, но я хочу облегчить твое положение. Пейнтер не бросит дело на полпути, — сообщил Джентри.

— Спасибо, Билл, о себе я позабочусь сам.

— Дело твое. — Осушив бокал, — полицейский вытянул перед собой руки, — я, во всяком случае, его к тебе не тащил.

— Верю.

Джентри задумчиво посмотрел на него: — Ты крепкий орешек, Майк. Но и Пейнтер… В общем, я бы не доводил его до крайности.

Пододвинув бутылку приятелю, Шейн безрадостно усмехнулся:

— Допивай.

Джентри покачал головой:

— Нет, хватит. Пейнтер ждет у меня в управлении.

— Какие между вами отношения? - поинтересовался Шейн.

— На новом месте, в Майами-Бич, он работает всего пару месяцев. Я близко с ним не знаком, но он вроде бы нормальный парень.

Знаешь, как маленький петушок, сразу начинает кипятиться и кукарекать. А его подозрения обычно имеют под собой основания.

— Скажи ему, чтобы свои подозрения в отношении меня он держал при себе. — Шейн раздавил окурок о пепельницу.

— Тебе виднее, как вести себя, — заметил Джентри, вставая. — Хочу предупредить, однако, что Пейнтер на новой работе и жаждет показать, на что он способен. Ему необходимо разобраться в этом деле с Брайтонами. Или, сам понимаешь…

— Чёрт возьми, — сказал Шейн, тоже вставая, — он вел себя со мной так, будто именно я перерезал горло миссис Брайтон. И вообще, кто посоветовал ему нанести мне визит?

— Не знаю. Меня там не было, — ответил Джентри. — Решил составить ему компанию, когда он сказал, что собирается к тебе.

— Уверен, о моей роли во всей этой истории ему рассказал Педикью. А моя роль была уже сыграна, когда мы вошли в комнату и увидели, что пожилая леди отошла в лучший мир. Почему он решил, что я увел девчонку?

— Он действовал в нескольких направлениях. Когда ни в одном из них его предположения не подтвердились, он решил, что её исчезновение связано с тобой, — подойдя к двери, сказал Джентри.

— Короче, — усмехнулся Шейн, — он мало чем отличается от других бойскаутов. Попадается трудное дело, и он считает главным арестовать кого-нибудь. Неважно, что потом обвинение рассыплется, как карточный домик. Передай ему, — добавил он, открывая дверь, — если бы девчонка была у меня, я бы её специально спрятал, чтобы досадить ему.

— Это он уже понял, — в раздумье произнес Джентри. Стоя в коридоре, он теребил в руках свою фетровую шляпу. — Ладно, Майк, спокойной ночи.

Пожелав спокойной ночи своему другу-полицейскому, Шейн некоторое время наблюдал, как шеф сыщиков пересекает холл и подходит к лифту. Закрыв дверь, он вернулся к себе в номер и, остановившись возле стола, внимательно прислушался. Из-за закрытой двери спальни не доносилось ни звука. Когда он осторожно открыл дверь, до него донесся звук ровного дыхания. Войдя в комнату, он остановился рядом с кроватью и в тусклом свете увидел Филлис. Она лежала на левом боку. Её лицо было повернуто к стене, а левая рука подогнута и спрятана под подушку. Она безмятежно спала.

— Эй! — негромко позвал он.

Девушка не шевельнулась. Покрывало сползло с неё, обнажив плечо. Наклонившись, Шейн процедил сквозь зубы:

— Всё в порядке. Они ушли.

Филлис по-прежнему не шевелилась.

Выпрямившись, он с сомнением покачал головой. Потом сказал: «Проклятье!» — и направился к выходу. Остановившись, он обернулся и минуты две молча смотрел на нее. Если она не спала, её притворство было высшей пробы. Ещё раз чертыхнувшись, он вышел из спальни. В гостиной, выдвинув ящик стола, он глянул на большой нож, рукоятка которого была обернута тонкой ночной сорочкой.

Он сунул руку в карман халата и достал крошечный пистолет. Потом отнёс на кухню пустую бутылку, его рюмки, графин с водой и открыл окно. Ночь выдалась жаркой. Пройдя в ванную, он распахнул окно и там, для циркуляции воздуха оставив открытой дверь. В гостиной он снял с кушетки подушки, превратив её в кровать. Майкл Шейн любил домашний уют. Долгие годы, проведенные в гостиничных номерах, научили его создавать себе комфорт, даже, казалось бы, в немыслимых условиях. Придвинув стул к изголовью постели, он поставил на него пепельницу, положил сигареты и спички, потом закурил и выключил свет.

Скользнув под простыни, он блаженно затянулся. Мысли его вращались вокруг Филлис Брайтон, уснувшей в его спальне.

V

На следующее утро Шейн проснулся рано. Едва открыв глаза, он негромко пофыркал носом, потом потянулся за сигаретой и спичками. Закурив, он стал задумчиво наблюдать за поднимающимися к потолку колечками дыма. Проведя рукой по своим огненно-рыжим волосам, он опустил ноги и, не глядя, сунул их в домашние туфли. Его глаза не отрывались от закрытой двери в спальню. Потом он поднялся, надел халат и осторожно заглянул в нее. Филлис Брайтон по-прежнему крепко спала. Бесшумно пройдя внутрь, он достал из шкафа чистое белье и так же неслышно вышел. Побрившись в ванной, он вернулся в гостиную и оделся.

Халат, тапочки и пижаму он бросил на матрас, потом сложил матрас пополам. Задвинув кушетку, он положил к себе в карман сигареты и спички. Пепельницу он оставил на столе. Потом внимательно осмотрел комнату. Каких-либо признаков того, что ночь была проведена им в гостиной, обнаружить не удалось. Теперь, подумал он, пусть Пейнтер докажет, что я ночевал не у себя в спальне. Выдвинув ящик стола, он достал из него окровавленный нож и ночную сорочку и отнес их в кухню. Не меняя выражения лица, он начал неторопливо скоблить нож, держа его над умывальником. Сняв с вешалки посудное полотенце, он тщательно вытер орудие убийства, после чего бросил его в ящик с кухонными принадлежностями. Набрав в таз холодной воды, Шейн положил в него отмачиваться окровавленную сорочку.

Отмерив семь ложек кофе, он засыпал его в кофейник. Ожидая, пока закипит вода, он начал не спеша стирать сорочку. Потом, прополоскав её под краном и выжав, стряхнул и, придерживая обеими руками за плечики, опустил на всю длину. Он одобрительно закивал, убедившись в отсутствии кровавых пятен. Подержав руку над электрической плиткой, он проверил температуру: она была достаточно высокой, такой, что можно было высушить, не повредив, нежную ткань. Занимаясь домашними делами, он размышлял о том, как легко за приготовлением завтрака уничтожить следы преступления.

Громко насвистывая, он снял с полки деревянный поднос и положил сосиски на две мелкие тарелки. На тот же поднос он поставил чашки, блюдца, положил вилки и ложки и, проделав две дырки в банке концентрированного молока, поместил её рядом с сахарницей.

В гостиной он поставил поднос на стол, добавив к его содержимому бутылку коньяка. Немного поразмыслив, он достал из серванта сухой херес и две пустые рюмки. После этого подошел к двери в спальню и, постучав, открыл её.

Филлис Брайтон сидела на кровати. Увидев Шейна, она приглушенно вскрикнула. «Доброе утро!» — приветствовал он и, подойдя к встроенному шкафу, достал из него фланелевый халат.

— Накинь халат и иди завтракать. Становится холодно. Халат был слишком велик для неё, она обмотала его вокруг тела, но подол волочился по полу. С плотно затянутым поясом и закатанными рукавами Филлис Брайтон села за стол.

— В таком одеянии тебе больше четырнадцати не дашь, — усмехнулся Шейн. — От рюмки хереса не откажешься?

Она улыбнулась и покачала головой:

— Нет, спасибо. Во всяком случае, не до завтрака.

— Херес должен быть объявлен нашим национальным напитком, с него нужно начинать трудовой день, — сказал Шейн. Он наполнил рюмку и тут же опорожнил её.

Налив в обе чашки дымящийся кофе, он приступил к завтраку. С опущенными глазами Филлис молча последовала его примеру.

— В котором часу ты вчера легла спать? — Майкл Шейн ловко разрезал сосиску, подцепил вилкой одну половинку и с видимым удовольствием начал её жевать.

— Я… — Она нерешительно подняла на него глаза, но он держал в руке чашку и был, видимо, заинтересован в решении единственного вопроса: не слишком ли горяч кофе. — Я… Мне всё кажется сном. Вряд ли я скажу точно, что было наяву, а что мне приснилось.

Шейн кивнул:

— Подкрепляйся.

Потянувшись за сахаром, она ещё выше закатала рукав. Пододвинув к ней сахарницу, Шейн спросил:

— Ты слышала, что говорили блюстители закона?

— Частично. — По её телу пробежала дрожь, и сахар просыпался с ложки. — Кто они?

— Сыщики. Из Майами и Майами-Бич.

— А-а. — Она помешала ложечкой кофе.

— Хорошо, что ты не храпишь во сне.

— Они… они не знают, что я была здесь?

— Нет, конечно. — Шейн взглянул на неё с легким удивлением. — Если бы тебя обнаружили, ты была бы уже в каталажке.

— Вы хотите сказать — была бы арестована? — Голос её срывался, а глаза испуганно расширились.

— Безусловно. — С аппетитом здорового человека Шейн отхлебнул крепкого кофе.

— Я укрылась покрывалом и старалась не слушать, что они говорят.

— Им ничего не известно, — успокоил её Шейн. — Всё было бы отлично, если б тебе не пришла в голову идиотская мысль удрать оттуда. У Пейнтера хорошая репутация, и ему надо поддерживать её. Потому-то он и считает, что необходимо кого-то арестовать. Ты для этой роли подходишь лучше других.

— Вы хотите сказать — он теперь меня арестует?

— Если найдет, — бодро сказал Шейн. — А теперь доедай сосиски. Они будут невкусными, если остынут. А кофе тебя согреет.

Изогнув в полуулыбке губы, она начала покорно откусывать сосиску и маленькими глотками отхлебывать кофе. Шейн откинулся на спинку стула и закурил.

— Лучше тебе какое-то время побыть у меня, пока я не разберусь, что к чему.

— Побыть у вас? — Она боязливо посмотрела ему в глаза.

— Мой номер в отеле — последнее место, где они будут тебя искать. Особенно после вчерашнего визита. — Усмехнувшись, Шейн добавил: — Пейнтер сказал, что не считает меня идиотом, способным привести тебя сюда.

— Но… но что они сделают, если обнаружат меня здесь?

Он пожал широкими плечами:

— Ничего ужасного. В конце концов, ты мой клиент. Я вправе защищать тебя от неправомерного ареста, пока занимаюсь проверкой всех обстоятельств преступления.

— О, — облегченно вздохнула она, и её щеки покраснели от возбуждения. — Значит, вы все-таки верите мне? Вы поможете?

Ее благодарность, смешанная с наивной радостью привела Шейна в смущение. Пытаясь скрыть его, он нахмурился:

— Я пытаюсь отработать жемчужное ожерелье, которое ты дала мне в качестве гонорара.

— Вы чудесный человек! — дрожащим голосом произнесла Филлис Брайтон. — Всё будет по-другому, стоит вам лишь поверить мне. Вы такой сильный! В вашем присутствии я сама чувствую себя сильнее!

Глядя в сторону, Шейн поднес ко рту чашку кофе:

— Вчера я едва не проявил слабинку. Едва…

Румянец на её щеках стал темно-малиновым, но она промолчала.

— Забудем это. — Допив кофе, он встал. — Мне нужно кое-что выяснить, чтобы отработать свой гонорар.

Выйдя на кухню, он снял с веревки шифоновую сорочку.

Судорожно глотая воздух, она воскликнула:

— Боже! Ведь это моя сорочка! Откуда вы её взяли?

Внимательно посмотрев на девушку, Шейн небрежно спросил:

— Когда ты видела её в последний раз?

Она сдвинула брови, пытаясь вспомнить:

— Не знаю. Я часто надеваю её на ночь.

Продолжая наблюдать за ней, Шейн, не скрывая раздражения, сказал:

— Если ты лжешь, тебе следовало бы быть артисткой, так здорово у тебя получается.

Она испуганно отпрянула назад: