— Там кто-то есть. Я слышу голоса.

— Кое-кто из друзей. Хэнд и Кич.

— Что они здесь делают?

— Ждут убийцу, как и я.

— Барни, ты шутишь.

— Нет, я… — Он умолк, услышав тихий стук под ногами.

Кери тоже услышала этот звук. Она повернула к Корнеллу испуганное лицо. Он быстро двинулся к лесенке, ведущей к воде. Лодки Гутси не было видно.

Противоположный берег реки был скрыт дождем и темнотой. Вдруг между досками пирса, прямо у них под ногами, мелькнул свет.

Корнелл покрепче ухватил оружие.

— Пол, — тихо позвал он.

Свет под настилом погас. Потом зажегся вновь. Через минуту показалась корма лодки Гутси, и ухватившаяся за край настила рука вытолкнула её наружу. Корнелл посмотрел на испуганное красивое лицо Пола Эвартса.

— Барни? Кери?

— Её здесь нет, — сказал Корнелл. — Я нашел её.

— Что?

— Ты меня понял. Её здесь нет. Я нашел папку и передал Хэннингену. Мы ждем тебя, Пол. Мы знали, что ты придешь. Ты или тот, кто убил Джея Стоуна. Убийца спрятал записи под настилом, не желая, чтобы у него видели эту папку. Только убийца знал, где она, он и ещё бедняга по имени Иван Рулов. Ты знал про Рулова, Пол.

Теперь лодка полностью выдвинулась из-под пирса. Пол Эвартс выпрямился, оказавшись фута на три ниже Корнелла и Кери. Он смотрел на них, и лицо его было смертельно бледным.

— О чем ты говоришь? Это глупости.

— Убийство не глупость.

— Нет, — прошептала Кери.

— Держись подальше от всего этого, — приказал Эвартс. — Вернись к машине.

— Пол, ты понимаешь, что он хочет сказать? Ты знаешь, что он имеет в виду?

— Знаю, — ответил Эвартс.

— Скажи ему правду, — умоляла Кери. — Скажи, что ты не убивал Джея и того другого человека.

Эвартс снова взглянул на Корнелла. Его белокурые волосы под дождем казались темными и гладкими. Пальто было порвано на плече. Он как-то странно взглянул на Кери.

— Ты здесь не один, Барни?

— Нет, не один.

— И папка у тебя? Правда у тебя?

— Рулов сказал мне, где ты её спрятал. Я приехал, как только ушли полицейские, и нашел её именно там, где он сказал.

— Рулов мертв.

— Ты его убил. Увидел его жену у Келли и понял, что он хочет со мной поговорить. Ты отослал Кери и как можно быстрее сделал все, чтобы заставить его замолчать. Но ты не рассчитывал, что Милли знает достаточно много.

— Пол, ты велел мне идти к машине… — начала Кери.

— И Стоуна убил ты, Пол, — перебил её Корнелл.

— Барни, убери оружие. Это глупо.

— Ты так считаешь?

— Мне нужна эта папка.

— Слишком поздно, Пол. Я видел досье, которое Стоун завел на тебя, одно из самых подробных. Там есть все. Но несмотря на свой хваленый патриотизм, он покрывал тебя, пока ты был ему полезен. Стоун с самого начала знал, что не я был шпионом, который передавал информацию по проекту «Циррус». Это был ты. Не стану притворяться, будто понимаю, что заставило тебя предать свою страну, Пол. Деньги? Или Стоун? Для чего он тебя приберегал? Какую ещё грязную работу готовил для тебя?

— Барни!

Корнелл упорно продолжал, не глядя на застывшую рядом Кери:

— В папке есть все: даты, места встреч, суммы, выплаченные тебе как вражескому агенту. Я не понимаю, Пол. Я слишком долго работал с тобой, чтобы поверить, что ты сделал это ради денег.

— Ты прекрасно знаешь, почему я это сделал, — тихо рассмеялся тот.

— Стоун?

— Да, наш друг Стоун. Ты внимательно прочел мое досье?

— Ты имеешь в виду человека по имени Хэнсон? Да, я прочел.

— Я убил Джо Хэнсона. Это был несчастный случай, и произошло всё очень давно, но меня никто не заподозрил. В то время я был женат. Действительно женат, на славной девушке. Она… она ничего не знала. Мы с Джо Хэнсоном подрались из-за… из-за одного общего друга.

— Другой мужчина? — спросил Корнелл. Лицо Эвартса напоминало белую маску. — Да, Барни.

— Твой брак, тот и последующие, был просто прикрытием?

— Я ничего не мог поделать. Да, ты прав. Что касается Джо Хэнсона, полиция так и не раскрыла это дело. Но Стоун все-таки раскопал.

— Да, — согласился Корнелл.

— Стоун всегда умел находить нужную информацию. У него была целая армия частных ищеек, копавшихся в прошлом тех, кто его интересовал. Он раскопал и мое, а потом показал то, что нашел. Имена, доказательства. Это означало мою гибель. Я никого не хотел убивать. Это была случайность. Но ты же знаешь, как Стоун умеет переворачивать факты. Он поймал меня на крючок.

— И ты выполнял его приказания?

— Я был вынужден.

— Пол… О Пол… — прошептала Кери.

— Прости, Кери. Я должен был убить Стоуна. Я не мог больше быть предателем. Он держал в руках почти весь Вашингтон. Я не мог позволить ему продолжать. Поэтому я убил его.

— А Рулов? — хрипло спросил Корнелл. — Его тоже ты убил?

— Мне пришлось, Барни.

— Нет, тебе никого не нужно было убивать.

— Тебе хорошо говорить. Послушай, Барни, ты можешь достать мне эту папку?

— Нет, — ответил Корнелл.

— Барни, ну, пожалуйста!

— Нет, выходи из лодки, Пол. Всё кончено.

— Ты же не будешь стрелять в меня, Барни?

— Ты шпион, Пол. Выходи.

— Нет.

— Мы были друзьями, а ты лгал, крал и продавал нас. Ты и Джейсон Стоун. Мы больше не друзья. Мы враги. Если понадобится, я буду стрелять.

Эвартс неожиданно выключил фонарик и резко оттолкнулся от пирса, послав лодку в темноту. Корнелла на мгновение задержала вцепившаяся ему в руку Кери, но он тут же бросился следом. Он допрыгнул до лодки, налетел на Эвартса, и оба свалились на корму. От толчка лодка чуть не перевернулась. Корнелла окатило водой. Эвартс чертыхнулся, и они покатились по дну лодки. Корнелл получил удар по голове, и в глазах у него всё поплыло.

XX

Агент ФБР Джон Экорн был небольшого роста, с резкими чертами лица, насмешливым ртом и темно-синими глазами. Он выглядел усталым. На затылке у него был аккуратно наклеен пластырь, а на виске билась маленькая жилка, заставляя его время от времени морщиться. Он был подтянутым и аккуратным — серый костюм, белая рубашка, голубой галстук и шелковые носки. Ему было не больше тридцати пяти.

— Да, хорошая головомойка нам обеспечена, — вздохнув, произнес он.

Корнелл не ответил. Они были одни в маленькой комнатке полицейского участка Калверт Бич, состоявшего из кабинетика Хэннингена, двух камер для задержанных и комнатушки в задней части здания. Был уже почти час ночи.

Дождь прекратился, ночное небо было ясным. Корнелл чувствовал себя уставшим. Он долго беседовал с полицейскими, пока инициативу не перехватил Джон Экорн, как старший по рангу. Теперь записи Стоуна находились у Экорна, Корнелл наконец освободился от них. Он чувствовал, что всё позади, всё закончилось благополучно и он свободен. Но радости это чувство почему-то не приносило.

— Да, хорошая головомойка, — повторил Экорн. — Хэннинген поспешил с выстрелом.

— Этим выстрелом он заработал пять тысяч долларов, — напомнил Корнелл. — И фотографии в газетах.

— Да. И избавил нас от некоторых проблем, зато создал новые. — Экорн откинулся назад и посмотрел на Корнелла: — Ну вы и заставили нас побегать, приятель.

— Мне совсем не хотелось бегать, — отозвался Корнелл.

— Но пришлось. Я знаю. Я бы, наверное, сделал то же самое. Вы же не могли знать, что нам всё известно.

— Что известно? — спросил Корнелл.

— Мы никогда и не думали, что вы убили Стоуна. Не больше, чем верили во все эти обвинения против вас. Мы уже целый год следили за Стоуном, но ничего не могли сделать, чтобы его остановить. Это свободная страна, и Бог даст, такой и останется. У нас не было доказательств шпионской деятельности Стоуна. Этот человек хотел стать новым Гитлером и шел к этой цели при помощи других людей. Мы не могли заставить говорить его сообщников. Стоун крепко держал их в руках при помощи ошибок молодости: измен, гомосексуализма, убийств, — которые вполне оправдывали их нежелание говорить. В любом обществе есть люди, плохо приспособленные к существующим порядкам, их больше, чем многие подозревают. Мы с вами знаем, как они уязвимы. Страх перед разоблачением делает их прекрасным объектом для шантажа. А Стоун умел использовать чужие слабости. — Экорн помолчал и вздохнул: — Всё это ставит нас в очень затруднительное положение. Я рад, что решение придется принимать не мне.

Этим займется кое-кто поважнее — я имею в виду сегодняшнюю ночь и конгрессмена Кича. Попадет ли эта информация в газеты — вопрос государственной политики и безопасности. Возьмем, например, Кича. Двадцать лет он добросовестно служил своей стране, и страна не может позволить себе потерять его, что бы он ни натворил в юности. Если сведения о его отставке попадут в газеты, всё откроется.

— Вы уже говорили с Кичем? — спросил Корнелл.

— Этим занимается сам босс. Думаю, Кича уговорят отозвать свое заявление прессе. С другой стороны, о смерти Эвартса необходимо сообщить. Мы постараемся, чтобы в газеты попало как можно меньше информации. Нет смысла выбрасывать всю корзину яблок, если в одном завелся червь.

— Вы подозревали Эвартса?

Экорн вытащил сигарету, бросил пачку Корнеллу и кивнул:

— Конечно. Мы проверили вас по проекту «Циррус» и выяснили, что вы невиновны. Тогда мы поднялись на ступеньку выше и занялись Эвартсом. Быстро вышли на его тайные контакты с Джеем Стоуном. Это дало нам след. — Экорн снова вздохнул: — Такие люди, как Эвартс, особая проблема учреждений вроде госдепартамента. Он был умен и умело скрывал свои недостатки. Но не настолько хорошо, чтобы избежать пристального внимания Стоуна. У Эвартса была хорошая репутация, хотя ему доставила немало хлопот семейная жизнь. Он три раза женился, стараясь скрыть свои истинные пристрастия. Все браки, разумеется, кончались разводом. То убийство, которым держал его Стоун, мы тоже раскопали. Это случилось лет пятнадцать назад, когда Эвартс был совсем молодым. Хэнсона убили в драке и бросили на шоссе как жертву дорожного происшествия. Подробностей мы никогда не узнаем из-за того, что Хэннингем такой хороший стрелок. — Экорн зажег сигарету и глубоко затянулся. — Стоун был специалист, настоящий дьявол. Он знал, как поймать человека на крючок. Скорее всего, он затягивал Эвартса понемногу. Попросил однажды заглянуть в какие-нибудь конфиденциальные бумаги. Потом ещё и еще, всё больше и больше, пока Эвартс не запутался окончательно.

Судя по тому, что Рулов видел вчера в Оверлуке, Эвартс умел воспользоваться случаем, когда дело касалось убийства. Вокруг бродите вы, Хэнд, Кич и миссис Стоун, и никто не знает, где остальные и чем заняты. Это объясняет, почему он воспользовался ножом. Ему нужно было убить, не привлекая внимания, и как можно быстрее вернуться к миссис Стоун. Это ему удалось и тогда, и потом, с Иваном Руловым. Эвартс увидел, как к вам подошла Милли, и понял, какая ему угрожает опасность. С ним, однако, снова была миссис Стоун, но ему удалось на несколько минут остаться одному. Он оглушил меня, когда я как раз собирался войти в ваш домик. Эвартса я не видел и не слышал, но Рулова видел в окно и знал от Келли, что вы где-то поблизости. Эвартс убил быстро и тихо во второй раз, потом присоединился к миссис Стоун и стал дожидаться, когда из Оверлука уберут полицейских. Это давало ему, как он считал, шанс заполучить картотеку Стоуна. Тут-то вы его и поймали.

— Это должен был оказаться Эвартс, — кинул Корнелл. — Сначала в это трудно было поверить, но факты говорили сами за себя. Все разыскивали эту папку, но только убийца знал, где она. Её не было ни у Хэнда, ни у Рулова, ни у Кича. Кери тоже не знала, где её искать. Надо было просто действовать методом исключения.

— Только и всего, — кивнул Экорн.

Корнелл потушил сигарету и взглянул на часы. Экорн усмехнулся:

— На сегодня, пожалуй, все. Завтра ждем вас в Вашингтоне, надо дать официальные показания.

— Значит, сейчас я могу идти?

— Думаю, у вас есть кое-какие дела.

Корнелл встал:

— Да, есть кое-какие.

В холле гостиницы было пусто и сумрачно. За конторкой сидел сонный портье. Часы над его головой поназывали половину второго. Корнелл вошел и быстро направился к нему:

— Миссис Стоун, пожалуйста. Если она ещё здесь.

— Миссис Стоун? Она здесь. А вы случайно не мистер Корнелл?

— Совершенно верно.

— Она ещё не легла и ждет вас в солярии, просила сообщить вам…

— Хорошо, спасибо, — перебил его Корнелл.

В солярии, залитом лунным светом, была только плетеная мебель и неизбежные пальмы в горшках. Кери стояла у окна в дальнем конце помещения. Она стояла спиной к нему, тонкая, прямая, с высоко поднятой головой. И выглядела как всегда элегантно. В лунном свете её лицо казалось похожим на восточную маску, прелестным и непроницаемым. Она сцепила перед собой руки, но не сделала к нему ни шага.

— Барни?

— Рад, что ты дождалась меня.

— Я знала, что ты придешь.

Голос был холодный, рассеянный, словно она думала совсем о другом. Корнелл поколебался, потом сунул руку в карман и извлек оттуда длинные изумрудные серьги.

— Я забрал их у Келли, — сказал он и улыбнулся. — Сначала он пытался убедить меня, что их у него нет, но я его быстро уговорил найти. Я очень благодарен тебе за то, что ты пыталась помочь мне, Кери.

Она взяла серьги, даже не взглянув на них, и пристально посмотрела на него:

— Барни, неужели Пол должен был умереть?

— Так оно и к лучшему.

— Я всё ещё не могу поверить. Словно мне отказывает разум. И сердце тоже.

— Я знаю, — сказал он.

— Знаешь?

— Знаю, что вы с Полом понимали друг друга лучше, чем кто бы то ни было. У вас были общие проблемы.

Она кивнула:

— Мы пытались помочь друг другу. Мы стали больше чем друзьями, потому что оба изо всех сил старались вести нормальную жизнь.

— Конечно, — сказал он. — Извини, Кери. Если я что-то могу для тебя сделать…

— Ничего. Что можно сделать? Пол мертв. Его имя стало позором нации.