- Я, кажется, понимаю… — проговорил он, снова ставя чашку. - Но боюсь, что познакомить вас и эту… демуазель невозможно. Во-первых, гарнитур должен быть сюрпризом. Во-вторых, сейчас демуазель нездорова, и к ней почти никого не пускают. А заказ в высшей степени срочный. Боюсь, я не могу даже показать вам портрет. Но у нее зеленые глаза и рыжие волосы…

«И веснушки», — вспомнилось вдруг, и у Грегора сладко защемило сердце. Все известные ему девицы неизменно скрывали этот маленький дефект, полагая его вульгарным, но Айлин даже в этом шла наперекор общему мнению. И эта золотая россыпь на лице и плечах ничуть ее не портила! Даже напротив…

Он смущенно откашлялся, делая вид, что поперхнулся шамьетом, и наткнулся на понимающий взгляд ди Амбруаза.

- Рыжие волосы имеют десятки тонов, — нравоучительно произнес фраганец. - И неверный выбор камней непременно станет губительным. Не говоря уже о глазах! Что еще вы можете сказать об этой демуазель? Какова она? Каков ее… темперамент?

- Она самая прекрасная девушка на свете, — с ужаснувшей его самого искренностью ответил Грегор и понял, что больше не может сказать об Айлин ничего.

Любые слова применительно к ней - это все равно, что описать солнце, сказав, что оно желтое и горячее. Проклятье!

- Разумеется! - подхватил ювелир. - В моей богатой практике ни разу не было случая, чтобы я делал украшения для какой-то иной демуазель! Не самой прекрасной на свете! Но все-таки… хм…

Он посмотрел на Грегора, пошевелил густыми бровями, что-то напряженно обдумывая, и наконец решился:

- Я сделаю вам очень редкое предложение, месьор Бастельеро! - произнес он торжественно. - Я готов отправиться вместе с вами в Дорвенант! Покажите мне эту демуазель хотя бы втайне от нее, дайте услышать голос… О! Всего лишь несколько фраз, чтобы уловить особые оттенки души! И я сделаю вам гарнитур! Демуазель, покорившая сердце Ворона Дорвенанта… О, это должна быть интереснейшая работа!

«Ворон Дорвенанта? - растерялся Грегор. - Это он… обо мне? Так вот как фраганцы меня зовут? Хотя… ничего обидного. Даже логично, это же мой герб! Но как показать ему Айлин так, чтобы это не привлекло особого внимания? Впрочем, Архимаг я или кто?»

- Благодарю за предложение, месьор ди Амбруаз, — поспешно согласился он. - Когда вы сможете меня сопровождать?

- О, да хоть сейчас! - расплылся в улыбке ювелир, отставляя пустую чашку и вскакивая с кресла. - К чему тянуть время? Экипаж будет готов через несколько минут! Мы как раз успеем до вечера, не так ли?

- Да, конечно, — снова согласился Грегор, посмотрев на солнце, начавшее клониться к закату, но еще высокое…

Академия произвела на месьора ди Амбруаза преприятнейшее впечатление. Месьор на коротких толстых ножках, обтянутых бархатными кюлотами и белоснежными чулками, катился по академическим коридорам и вслух восхищался каждой картиной, мозаикой или латами, к которым Грегор так привык, что уже давно их не замечал.

- Как экспрессивно! - то и дело слышалось от фраганца. - Как натурально! Какая прелестная наивность! А это что? Ах, сцена битвы… Баталио! Какая прелесть…

Грегор, который в сценах битвы никогда не видел ничего прелестного, молча терпел. И, как назло, навстречу все время попадались не только адепты, но и знакомые преподаватели. Даже Роверстан, которому полагалось вроде бы лежать в лазарете, вывернул из-за очередного угла, учтиво поклонился Грегору, а потом любезнейшим образом раскланялся с ювелиром, который при виде разумника просто просиял.

- Вы знакомы? - слегка удивился Грегор, когда разумник свернул в другой коридор.

- О да, — беззаботно сообщил ди Амбруаз. - Этот превосходный месьор мой давний и постоянный заказчик. Он каждый год приобретает к праздникам прелестные безделушки для своей матушки, сестер и еще какой-то мадам, то ли родственницы, то ли близкой подруги…

- Подруги? - скептически уточнил Грегор.

- Вы не верите в дружбу между мужчиной и женщиной? - проницательно уточнил месьор. - О, чего только не бывает в нашем мире! Уверяю вас, я способен отличить подарок для возлюбленной от подарка для дамы… иной категории. Хотя его последний заказ… тот, что был перед Вишневой ночью, о да… А у вас в Дорвенанте эмаль еще не вошла в моду, жаль, жаль! Изумительный материал, за ним огромное будущее в искусстве, хотя и настоящее прекрасно при должном умении. Но вы, северяне, предпочитаете исключительно камни в оправе.

Ди Амбруаз вздохнул так горестно, словно то, что в Дорвенанте не любят эмаль, расстраивало его до глубины души. Грегор даже улыбнулся такой искренней приверженности своему делу. Хм, любопытно, на какие доходы Роверстан позволяет себе делать родственницам такие подарки, еще и постоянно? Уж точно не на жалованье магистра. Это вполне приличный доход, но… У него даже собственного дома в столице нет, насколько было известно Грегору. Впрочем, содержимое чужих карманов касается только владельца этих карманов, пока у Белой гильдии нет никаких претензий к своему магистру.

У входа в целительское крыло маялся на дежурстве адепт-старшекурсник, лицо которого показалось Грегору смутно знакомым. Ах да, полгода назад именно на него Саймон Эддерли наложил очередное лично составленное проклятие, показавшееся мальчишке невероятно остроумным! А запомнил Грегор целителя потому, что он, единственный из всех, устроил Саймону ответную пакость - одарил его зубной болью в таком месте, которое обнажают разве что в уборной, да еще у целителей по особенным показаниям. Зубы, разумеется, сначала пришлось там вырастить…

- Милорд Архимаг! - вскинулся целитель, заметив Грегора, и поспешно поклонился, с любопытством взглянув на фраганца. - Вы к Ревенгар? Магистр Бреннан сказал - можно! Только ненадолго!

Они прошли по целительскому крылу и подошли к собственно лазарету. Грегор смутился, поняв, что не спросил, в какой палате устроили Айлин, но стоило пройти несколько дверей, как звонкий голос, доносящийся из полуприкрытых дверей, заставил его сердце забиться чаще.

- А он стоит рядом с палаткой в одном сапоге, представляешь?! И ругается на проклятых енотов! А у второго сапога отвороты просто в кружево погрызены и по всему голенищу дырки! Ты бы это видела!

- Могу себе представить, — фыркнула другая девица, голос которой показался Грегору знакомым. — Но ты мне уши не заливай, лопай давай! И нечего носом крутить! Вкусные пирожки, мне маменька из дома привезла! Не как в столовой - вечно там начинку не докладывают…

- Вкусные! - согласилась Айлин. - Спасибо, Иоланда! Только я правда больше не могу, это уже пятый!

- И шестой съешь, — пропыхтела девица. - И седьмой… Ты себя в зеркале видела? Молчи, знаю, что нет! И правильно! Это ж надо так себя довести - выглядишь хуже, чем коза у бедняка! Кожа да кости, а руки и вовсе ни на что не похожи! Ничего, ты у меня еще расцветешь…

- И распущусь. Как роза Гвендолин! - подхватила Айлин, и в палате повисла изумленная тишина, прервавшаяся звонким двухголосым смехом, от которого на душе у Грегора стало вдруг удивительно светло.

Фраганец, что замер рядом с ним, тоже заулыбался и подкрутил усы.

- Роза… Ой, не могу… Роза Гвендолин! - смеялась девица, которую Грегор наконец-то вспомнил.

Та самая иллюзорница, флиртовавшая с Саграссом! Соседка Айлин по комнате. Что ж, значит, целители уже разрешили посещения? И что там за роза? Какая-то шутка, понятная исключительно девицам? Но ди Амбруаз так лукаво блестит глазами, словно… Впрочем, неважно. Главное, что Айлин смеется. Он не слышал у нее такого заливистого, счастливого и свободного смеха… никогда?

Эта простая мысль резанула по сердцу острой болью. Да, он всегда был для нее лишь преподавателем, но разве могло быть иначе? Теперь все изменится, и недельная разлука совершенно ничем не помешает.

- Я оставлю дверь открытой, — негромко сказал он фраганцу. - Если вы не против подождать меня несколько минут…

- О, конечно, — отозвался тот заговорщицким тоном. - Не торопитесь, месьор, я готов ждать, сколько требуется.

«Фраганцы, — усмехнулся Грегор про себя. - Все они таковы, когда дело касается любовных устремлений. Развратнее них только итлийцы».

Он постучал по дверному косяку, и смех в палате смолк, а потом послышался голос Айлин:

- Войдите! Ой… милорд… —добавила она, когда Грегор шагнул в палату. - Вы…

И умолкла, бросив умоляющий взгляд на иллюзорницу. Та поспешно поднялась с постели, на которой сидела, но вместо того, чтобы выйти, принялась демонстративно хлопотать: поправила подушку Айлин, натянула повыше край одеяла, прошла к окну и торопливо его открыла, впуская в палату свежий воздух. Грегор отмечал все это краем глаза, чувствуя одновременно глухую досаду от того, что не может остаться с Айлин наедине, и странное облегчение. Разумеется, при встрече мужчины с девицей просто обязана присутствовать компаньонка, а иллюзорница, следует признать, ведет себя с должным тактом и полным пониманием момента.

- Магистр Бреннан заверил меня, что вы вскоре будете совершенно здоровы, — вымолвил наконец Грегор, не в силах придумать ничего другого. - Как вы… как вы себя чувствуете, Ай… — он бросил быстрый взгляд на замершую у подоконника иллюзорницу. - Адептка Ревенгар?

- Благодарю вас, милорд, я чувствую себя превосходно, — откликнулась Айлин и подтянула край одеяла еще выше, дернув при этом плечом столь резко и нервно, что широкий ворот тонкой рубашки скользнул вниз.

Ахнув, она поспешно прикрыла обнажившееся плечо и руку, но Грегор задохнулся, успев увидеть безобразные черные линии, изуродовавшие тонкую белую кожу.

- Что это? - выдохнул он.

- След аркана, который я использовала, — отчеканила Айлин и, помедлив несколько мгновений, добавила: - Милорд Бреннан полагает, что он может остаться навсегда.

«Навсегда? - ужаснулся Грегор. - Бедная моя девочка!»

- Я уверен, целители смогут вам помочь! - заверил он бледную Айлин. - Лично поговорю с магистром Бреннаном! Если способа лечения для… этого пока не существует, он будет придуман!

- Не извольте беспокоиться, милорд, — ответила Айлин с легкой, но все-таки отчетливой прохладой. - Я не вижу причины относиться к этому иначе, чем к боевым шрамам. А их, насколько мне известно, стыдиться не принято.

- Стыдиться? - не понял Грегор и выругал себя последними словами за бестактность. Она решила, что он считает эти следы уродливыми? Ну да, так и есть… Но уродливы они, а не сама Айлин. - Вы меня неверно поняли. Я лишь хочу, чтобы у вас осталось как можно меньше неприятных воспоминаний об этой поре вашей жизни. То, что вы сделали… этим можно и нужно гордиться! Но это не значит, что вы должны принимать все последствия. Для юной прекрасной девушки…

Он замолчал, боясь и сказать слишком много, и не сказать самого нужного. Как же сложно балансировать на тончайшей грани между искренностью и этикетом. Может быть, попросить иллюзорницу принести воды или что-то передать целителям? Девица, похоже, сообразительная, поймет все правильно. А слухи… да плевать! Он не делает ничего предосудительного! Это его адептка, у которой он уже много лет куратор! И вообще Архимаг…

Но Айлин смотрела так скованно и настороженно, что Грегор мучительно почувствовал еще большее бессилие, чем в начале разговора. Неужели она боится?! Чего, наказания?! И как разбить вставшую между ними стену?!

- Я говорил с лордом-канцпером о вашем поступке, — уронил он, досадуя, что девица у окна явно превратилась в сплошные уши. - Ваше мужество помогло спасти Дорвенант, и никто не поставит вам в вину некоторую… неосторожность, которую вы при этом проявили. Но мне жаль, что все получилось именно так.

- Мне тоже, милорд, — ответила Айлин этим новым голосом, все еще по-девичьи звонким, но стылым, как весенняя вода. И тут же добавила гораздо теплее и мягче: — Моя заслуга не так уж велика, поверьте! Это Апастор и Лу… То есть лорд Вальдерон и синьор Фарелли! Они настоящие герои. А я сделала то, что должна была.

И снова Грегора резануло по сердцу сознание собственной вины. Никогда, никогда он не простит себе, что идти в этот страшный путь пришлось ей, такой нежной, хрупкой, юной…

- Вам надели артефакторные браслеты? - спросил он, когда молчание в комнате затянулось сверх приличного. - Сочувствую. Но это необходимо, вы же понимаете?

- Понимаю, — отозвалась Айлин, вздохнув. - Но мне сказали, что нет нужды прерывать обучение. Пока не восстановятся каналы, я могу посещать лекции и заниматься теорией. Вы же… позволите мне остаться на вашем особом курсе?

Ее голос дрогнул, и Грегор возблагодарил Всеблагую за присутствие иллюзорницы. Только поэтому он не упал на колени перед постелью Айлин, покрывая руки девушки поцелуями и уверяя, что сделает все, что угодно. Только бы она никогда не смотрела на него с таким затаенным страхом перед отказом.

Айлин - умная и целеустремленная девушка, она желает получить перстень магессы, и это более чем достойно! И хотя обучаться в Академии для замужней женщины немыслимо, он что-нибудь придумает! Будет давать ей уроки дома, и это наверняка их сблизит… С остальными преподавателями тоже можно договориться о частном обучении. Никто не откажет Архимагу в подобной услуге. Но сейчас главное, чтобы она полностью выздоровела и восстановила силы. Бреннан - умница! Даже будь каналы Айлин в полном порядке, ей бы не помешало некоторое время носить ограничители. Меньше будет соблазна влипнуть в новую историю, хотя бы пока он не вернется.

- Разумеется, вы сможете учиться дальше, — пообещал он с легким сердцем. - Ограничители лишь временная мера для вашей пользы. Айлин, — позволил он себе отступление от этикета, вложив в это единственное слово всю накопившуюся мучительную тревогу, — вы не представляете, как я… как мы все переживали!

- Простите, милорд…

Она отвела взгляд, и Грегор, пользуясь тем, что иллюзорница по-прежнему стояла спиной, быстро склонился над рукой Айлин, лежащей поверх одеяла. Взял теплую девичью ладонь в свою и поцеловал тонкие пальцы, а потом сразу выпрямился.