Завывая, тот пытался уклониться от ударов, закрыться, но Грегор, перехватив трость обеими руками, прижал ею шею кузена и тихо проговорил в залитое кровью лицо с выпученными глазами:

- Я не убью тебя только потому, что из-за похорон придется отложить свадьбу. Но лишь в этот раз! Еще одно слово про мою жену без должного почтения, и я раздавлю тебя, как червя. Размажу… Слышишь, Люциус?

Он надавил немного сильнее, потом, опомнившись, ослабил нажим, и кузен что-то прохрипел, глядя в диком ужасе и трясясь всем телом.

- Слышишь, - удовлетворенно заключил Грегор. - И вот что, на свадьбе ты непременно будешь, дорогой кузен. Поздравишь мою невесту и меня, выразишь восхищение… В общем, изволь радоваться моему браку, как лучшему событию в своей жизни. И не дай Претемная мне решить, что ты счастлив недостаточно искренне или сильно. Ты меня понял?

Люциус опять что-то прохрипел, и Грегор, убрав трость и отступив на пару шагов, милостиво кивнул, а потом посоветовал:

- Теперь беги.

Мгновение, не больше, Люциус осознавал услышанное, а потом, увернувшись от удара и всхрипнув, как загнанная лошадь, рванул к выходу из гостиной. У лестницы вниз Грегор его все-таки догнал и еще раз перетянул тростью уже поперек спины, но на первый этаж не побежал. С лестницы ему было прекрасно видно, как Люциус долетел до двери из холла, которую перед ним распахнул невозмутимый камердинер. Проскочив в нее, кузен исчез где-то во дворе, а камердинер с бесстрастной почтительностью пожелал ему вслед:

- Доброго дня, милорд.

И закрыл дверь.

Посмотрел наверх, где на галерее у начала лестницы стоял Грегор, и так же учтиво сообщил:

- Стол накрыт, милорд. Изволите отобедать?

- Непременно изволю, — кивнул Грегор. - Откройте к обеду бутылку лучшего фраганского и позовите дворецкого, я дам ему особые поручения.

Оперся на окровавленную трость и подумал, что дедушка бесспорно был прав, когда с ней не расставался. Вот Устав Ордена, к примеру, рапиры на территории Академии запрещает. А если бы Люциус это все сказал там?! Не руками же его бить, подобно простолюдину. И Благие Семеро, как же славно на душе! Исключительно правильно и спокойно!

ГЛАВА 10. Самый счастливый день

В строгом соответствии с традициями венчание назначили на второй день недели, посвященный Всеблагой Матери, и это затянуло ожидание Грегора еще на три бесконечных дня, которые тянулись, будто весь мир вокруг накрыло «Янтарным Щитом». Не сойти с ума от ожидания помогали только бесконечные заботы, не все из которых удалось поручить собственному дворецкому, управляющему Арментротов и многочисленным мастерам. Грегор даже не подозревал, что устройство свадьбы - настолько хлопотное дело!

Впрочем, он понимал, что это главный день в жизни женщины, и намерен был сделать все, чтобы его невеста получила достойный ее праздник. Даже обратился к их величествам за разрешением устроить малый бап, несмотря на траур. Прошение об этом Грегор лично отвез во дворец вместе с приглашением на свадьбу и получил милостивое согласие короля на любые торжества, которые чете новобрачных угодно будет устроить. Воспользовавшись случаем, он тогда же заглянул к Аранвену, рассказав о проклятии, наложенном на Фарелла.

- Дорогой Грегор, вы обладаете поразительным умением совершать неоднозначные поступки, — сдержанно сказал канцлер, выслушав его с обычным непроницаемым выражением лица. — Подарить невесте своего сюзерена не снимаемое смертельное проклятие… Я полагал, что достаточно знаю вас, но в очередной раз вынужден признать, что ошибался в мере вашей изобретательности.

- Мне было девятнадцать, Ангус, — проговорил Грегор, испытывая изрядную неловкость. - Признаю, что был влюбленным болваном. Тогда мне это казалось достойным подарком для…

Он хотел сказать «лучшей в мире девушки», но не смог произнести это применительно к Беатрис, даже говоря о глубоком прошлом.

- Ее величества, - договорил он.

- Разумеется, - еще более сдержанным и прохладным тоном согласился канцлер. — Но я всерьез опасаюсь, что проклятие, наложенное на Фарелла, это не самая большая неприятность, которая следует из вашего непредусмотрительного поступка. Скажите, его можно было использовать всего один раз?

- Формально - нет, — нехотя буркнул Грегор. - А фактически… Ангус, в камне осталась матрица проклятия, и в теории можно его перезарядить, но даже я сам дюжину раз подумал бы, взяться ли за это. Оно невероятно сложное, для проклятий такого уровня мало просто влить энергию в носитель.

- Однако вы могли бы это сделать? - напрямую спросил Аранвен, складывая перед собой руки и сплетая длинные тонкие пальцы.

- Я - мог бы, — признал Грегор. - Но не испытываю ни малейшего желания оказывать ее величеству подобную услугу. А больше мастеров-проклятийников такого уровня в Дорвенанте сейчас попросту нет. Ну разве что ваш сын через несколько лет сможет, если не оставит некромантию ради государственных дел. Он исключительно талантлив и при этом силен.

- Иными словами, — педантично уточнил канцлер, — у меня нет необходимости оскорблять ее величество, требуя вернуть ваш подарок? Воспользоваться им снова она не сможет?

- С моей помощью - нет, — твердо сказал Грегор. - А если вы опасаетесь, что королева вдруг найдет некроманта, равного по мастерству мне, лорду Эддерли или покойному Денверу, достаточно заменить центральный камень в ожерелье на другой рубин, а этот уничтожить. Но, признаться, это была бы огромная потеря для науки.

- Наука… — вздохнул Аранвен. - Вы говорите в точности, как мой сын и моя жена. Иногда мне кажется, что те, кто двигает науку, забывают, что изначально она должна была служить людям. Можно подумать, человечество многое потеряет, если в мире станет одним способом смерти меньше. Но я вас понял. И насчет лорда Фарелла - тоже. Не вижу необходимости что-то предпринимать в этом отношении. Вы ведь обещали снять проклятие?

- Обещал, — сдержанно подтвердил Грегор.

- Вот и снимайте, — безмятежно позволил Аранвен, расплетая пальцы и откидываясь на спинку кресла. - У меня есть основания считать, что этот молодой человек может быть полезен Дорвенанту и его величеству.

- Как вам угодно, — встал и поклонился Грегор. - Кстати, Ангус, позвольте лично пригласить вас на мою свадьбу.

- Премного благодарен, — бесстрастно отозвался канцлер. - Конечно, мы непременно будем.

Ни словом, ни взглядом он не выдал то, о чем Грегор прекрасно помнил - юный Аранвен лишь немного опоздал сделать предложение. Разумеется, теперь Дарра будет вести себя с должной рассудительностью, Аранвены не преследуют замужних леди. Но Грегор вдруг искренне пожалел, что в окружении Айлин было так мало девиц и так много юношей. Сейчас, в новой семейной жизни, подруги пригодились бы ей гораздо больше, чем сомнительная дружба, которую общество непременно истолкует превратно. Нет, он не собирался отказывать Дарре и Саймону от дома, если они станут соблюдать приличия, но все-таки прошлому лучше оставаться в прошлом, а его жене - найти подходящий ей круг общения.

- Вы не знаете, Логрейн собирается наконец представить племянницу ко двору? - спросил он, уже собираясь выйти.

- Он заявил, что юная Кларисса слаба здоровьем и до сих пор не оправилась от смерти родителей и брата, — отозвался канцлер. - Хотя весьма странно держать больную девицу вдали от столичных целителей. Полагаю, мы с его величеством обязательно поинтересуемся мнением самой леди Клариссы на этот счет, как только разберемся с неотложными делами. С вашего позволения, милорд…

Он указал взглядом на стопку документов, и Грегор, понимающе кивнув, оставил Аранвена его служебным заботам.

А потом внезапно наступил тот самый день, и время понеслось вскачь. Грегор проснулся на рассвете, бодрый и переполненный нетерпеливым ожиданием. Позвонил в колокольчик и велел камердинеру подавать легкий завтрак через два часа. Выбрившись до синевы, принял ванну и пригласил цирюльника, который высушил и уложил ему волосы. Затем сменил домашний халат на парадный камзол, над которым почти неделю трудился лучший портной Дорвенанта с армией помощников и который изрядно смущал Грегора. Он был непривычно яркого цвета лаванды и богато расшит золотом. Грегор уже не помнил, когда носил такую светлую одежду!

По привычке он собирался заказать что-нибудь фиолетовое или хотя бы темно-синее, а золото заменить серебром, но портной с язвительной учтивостью уточнил, действительно ли речь идет о свадьбе, а не о похоронах. И Грегор, сам себе удивляясь, не только простил обнаглевшему простолюдину подобную дерзость, но и неожиданно согласился с предложенным цветом и фасоном. Исключительно ради Айлин! Чтобы стать достойной оправой для ее красоты!

Надев белоснежное белье с арлезийским кружевом и этот самый лавандовый камзол, Грегор посмотрелся в большое зеркало и признал, что портной знает свое дело - все сидело великолепно. Кажется, он даже стал выглядеть моложе, резкие складки в уголках губ смягчились, и обычная мрачность куда-то исчезла, смытая благостной любовью ко всему миру.

Отложив Звезду Архимага, он надел фамильную дворянскую цепь Бастельеро, усыпанную звездной россыпью сапфиров и бриллиантов, поправил на пальце родовое кольцо.

Камердинер подал ему ленту для волос и прошелестел:

- Осмелюсь доложить, милорд, ночью изволил прибыть лорд Аларик. Занял прежние покои и велел сообщить, что в полном вашем распоряжении.

Отец! Все-таки приехал… Безоблачное настроение Грегора едва не омрачилось неприятной тенью, но он тут же ее отогнал. Разумеется, не пригласить на свадьбу собственного отца он просто не имел права! И не его вина, что тому не хватило учтивости отказаться от приглашения. Но это пустяки. Уж несколько дней, положенных по этикету, они друг друга вытерпят, зато в свете не смогут судачить, что на свадьбе нет родственников жениха и невесты. Кстати, очень любопытно, а Ревенгары будут? Он послал Артуру приглашение, составленное ровно в тех же выражениях, что и для всех остальных глав Трех Дюжин, ничем не намекающее на родство или особое отношение. И очень надеялся, что если юный Ревенгар явится на свадьбу, то, по крайней мере, оставит дома свою матушку.

- Передайте лорду Аларику, что я хотел бы видеть его за завтраком, — сказал он камердинеру, снова поправляя гербовый перстень главы рода. - А лорд Люциус еще не явился?

- Он передал, что прибудет прямо на венчание, милорд. Вместе с супругой и наследником.

Грегор удовлетворенно кивнул. Вот и славно. Для посторонних Бастельеро должны выглядеть образцом единства и семейной сплоченности. Даже у Люциуса не хватит глупости испортить какой-нибудь выходкой свадьбу главы рода. Если, конечно, он хочет остаться живым, здоровым и не лишенным милостей этого самого рода.

Он спустился к завтраку и вежливо раскланялся с отцом, которого не видел… Да лет пятнадцать, пожалуй. Лорд Аларик, как Грегор предпочитал его звать, выглядел для своего возраста прекрасно и довольно моложаво, сразу видно, что вел здоровую жизнь на лоне природы, без волнений и утомительной службы.

- Поздравляю вас с прекрасной карьерой, милорд, — сказал отец, разрезая омлет. - Стать Архимагом - большая честь, а его величество, говорят, высоко оценил ваши труды как лорда-протектора. Вы достойный внук своего деда.

- Благодарю, милорд, — склонил голову Грегор. - Вы очень любезны, отмечая мои скромные заслуги. Как вы находите Дорвенну после стольких лет разлуки со столицей?

- Ночью ее было сложно разглядеть, — скупо улыбнулся лорд Аларик. - Но я выделю день или два на прогулки. Если, конечно, вы не возражаете против моего пребывания в Дорвенне.

- Ни в коем случае, милорд, — заверил Грегор. - Прошу вас оставаться, сколько пожелаете. Я всегда рад видеть вас в моем доме.

Намек получился сам собой, и отец снова улыбнулся одними уголками губ, отпивая шамьет. В полном молчании они закончили неторопливый завтрак, и Грегор велел седлать лошадь. До полудня оставалось еще часа три, из которых дорога до храма вряд ли займет больше часа. Но его мучило нетерпение. Зато можно будет встретить прибывающих гостей и обменяться с ними парой слов… Он вспомнил список, присланный из особняка Арментротов, и вздохнул. Разумеется, его невеста пригласила не только всех Воронов и свою соседку по комнате, вот в этом Грегор нисколько не сомневался, но и нескольких человек, которых он предпочел бы видеть пореже и уж точно не в такой день.

Он с трудом вытерпел еще полчаса, пока его итлийскую кобылу седлали парадным седлом и богато украшенной сбруей, пока распахивали ворота, и слуги выстраивались во дворе в два ряда, чтобы проводить хозяина. Конечно, и двор, и сад уже были убраны цветочными гирляндами и лентами, а над входом в особняк как раз вешали огромный вензель инициалов жениха и невесты, составленный из алых и белых роз… Аромат цветов и запахи еды, доносящиеся с кухни, бесчисленные свечи, расставленные везде в ожидании вечера, зеркально натертый паркет в бальном зале и праздничные ливреи прислуги…

Все это вдруг собралось вместе, окатив Грегора волной жадного предвкушения новой, особенной жизни, которая начнется прямо сегодня. Так в раннем детстве он ждал праздника Зимнего Солнцестояния, где главным были даже не подарки, а ожидание чуда, что непременно придет, просто не может не прийти! А самым прекрасным чудом сегодня - он точно знал! - был образ тоненькой рыжеволосой девушки в белом платье, что смотрела на него глазами цвета зеленой весенней листвы. Точно такую листву он увидел, очнувшись в армейском лазарете и осознав, что смерть снова прошла мимо, а жизнь продолжается.

Теперь он точно знал, что жизнь для него немыслима без этой зеленоглазой девушки.

Вскочив в седло, он выехал за ворота в сопровождении отца, который молча ехал рядом на рослой дорвенантской гнедой. Свежий летний ветер шевелил волосы Грегора, перебирая пряди и пытаясь вытащить их из-под бархатной ленты. Ветер пах Дорвенной, цветущими в садах розами и счастьем…