- Впрочем, — вкрадчиво заметил ювелир, внимательно наблюдая за его лицом, — если месьор считает, что это слишком большая роскошь… Мы можем ограничиться одним гарнитуром по вашему выбору, и я с радостью верну вам половину оплаты…

«Конечно, вернет! Потому что любой из этих гарнитуров у него с руками оторвет какой-нибудь королевский дом. Теперь, когда они готовы!»

- Ни в коем случае, —твердо сказал он вслух. - Разумеется, я забираю оба. Пожалуй, виноградный подойдет в качестве свадебного, а бабочки…

- Может быть, на рождение наследника? - подсказал ювелир. - Или просто по какому-то особенному случаю?

- Да, — убежденно выдохнул Грегор. - На рождение наследника. Разумеется!

«А если будет девочка? - спросил он сам себя и тут же решил: - Да какая разница? Это мой первый ребенок, и всех драгоценностей мира не хватит, чтобы отблагодарить Айлин за такой дар. Если родится дочь, бабочки будут очень уместным подарком, это же так… мило. А к рождению наследника я закажу фраганцу еще что-нибудь».

- Я вам очень благодарен, месьор ди Амбруаз! - сказал он, поднимаясь, и фраганец, поняв намек, поклонился, приложив руку к груди. - Надеюсь, могу и в будущем рассчитывать на ваши услуги.

«К Айлин - и немедленно! - решил он, стоило ди Амбруазу покинуть кабинет. - Боги, как дождаться момента, когда я увижу эти украшения на ней в день свадьбы? В день, когда она наконец-то станет моей…»

Он убрал коробку с альвийскими бабочками в ящик стола под замок, взял шкатулку с виноградным гарнитуром и… обругал себя болваном. А где Айлин будет хранить до свадьбы такую вещь? И вообще, нужно ведь немедленно заняться подготовкой! Деньги и положение могут почти все, но даже они не способны сделать месяц из нескольких дней. А нужно заранее пригласить гостей, украсить дом и приготовить угощение. Невесте необходимо платье и еще тысяча всяких мелочей!

Ну что ж, он займется всем этим сегодня же, но сначала - навестить Айлин. Прихватив трость, которую решил забрать домой, Грегор вышел из кабинета и сообщил секретарям, что уезжает. Спустился из башни Архимага, прошел в целительское крыло. И вот здесь его подстерегла неожиданность в виде записки. Умилительно неровным почерком на листке бумаги было написано: «Милорд Бастельеро, я покинула Академию, чтобы подготовиться к известному вам событию в доме моей тети госпожи Элоизы Арментрот. Прошу вас известить об этом милорда магистра Эддерли и остальных преподавателей. Искренне ваша, Айлин Дориан».

Дориан? На мгновение Грегор не понял, почему она так странно подписалась, потом вздохнул. Бедная девочка! Взяла имя отца как родовое… Ну ничего, это ненадолго! Вскоре она снова станет леди не только по рождению, но и в глазах общества.

- Давно адептка уехала домой? - спросил он дежурного целителя.

- Вчера поздним вечером, милорд, — отозвался тот. - Госпожа Арментрот прислала экипаж, и девица немедленно уехала. Оставила вам эту записку, а всем остальным велела передать, что ее тетя в глубоком трауре и никого не принимает, поэтому гостей они не ждут.

«Очень благоразумно, — признал Грегор. - Пересидеть скандал в доме родственницы, да еще и вдовы, лучшего придумать нельзя. Но меня они примут, разумеется, это совсем другое дело… Ах да, нужно все-таки известить Артура Ревенгара, мальчишка наверняка сходит с ума от беспокойства. Пусть знает, что судьба его сестры устроена, а в остальном… время лечит. Если поведет себя достойно, я не буду против их примирения, но и навязывать его никому не стану. Главное, чтобы Айлин была счастлива…»

***

Гость появился в особняке Арментротов за час до полудня. Айлин сидела у окна своей спальни на втором этаже и совершенно бездумно листала модные фраганские журналы, не в силах сосредоточиться на такой глупости, как наряды. Тетушка обещала обо всем позаботиться - этого вполне достаточно. Вчера Элоиза приехала за ней сама, едва получив просьбу прислать экипаж, и прямо в карете крепко обняла Айлин, едва посмотрев ей в лицо. Айлин уткнулась в плечо, обтянутое черным траурным шелком, и молча разрыдалась, а потом, проплакавшись, попросила:

- Пожалуйста, тетя Элоиза, только… не спрашивайте ни о чем! Я выхожу за лорда Бастельеро. Этого не изменить… Он… я уверена, он будет мне очень хорошим мужем. Он… меня любит и…

Дальше продолжать она не смогла, потому что к горлу подступили уже не слезы, а самый настоящий спазм.

- Всеблагая Мать! - охнула тетя. - Девочка моя… Но Дункан…

- Не говорите о нем, — с трудом выдавила Айлин. - Никогда… никогда мне о нем не говорите. Умоляю!

И замолчала до самого особняка, где Элоиза едва заставила ее переодеться в домашнее, принять ванну и что-то съесть. Ни вкуса, ни удовольствия от еды Айлин не почувствовала. После ужина тетя все-таки усадила ее поговорить, но, к тихой радости Айлин, ее будущего замужества беседа не касалась. Элоиза рассказывала светские новости, которые стекались в ее модный дом со всех концов Дорвенны, и Айлин, которая чувствовала себя испуганным зверьком, забившимся в угол клетки и ждущим, что его начнут вытаскивать силой, понемногу оттаяла.

Она слушала, что во Фрагане взошел на престол новый король, молодой и очаровательный, весьма расположенный к Дорвенанту, а значит, война в ближайшее время вряд ли случится. О сестрах короля, незамужних и тоже совершенно прелестных принцессах с очень тонким вкусом, который теперь окончательно станет образцом моды. О том, что в этом сезоне уже никто не носит на юбках банты и не шнурует корсаж лентами, только золотыми и серебряными цепочками, а из Итлии стали привозить новый бархат изумительных расцветок…

Все это было так далеко от ее душевной боли, так незначительно и странно, что Айлин поневоле отвлеклась и даже съела пару воздушных пирожных, которые подали к шамьету. Заставила себя похвалить тетушкиного повара, но невольно подумала, что Лу все равно варит шамьет лучше. Ох, как нехорошо получилось с этим скандалом и дракой… Надо обязательно извиниться перед ним и Аластором! От Аластора и Лучано мысли снова попытались предательски вернуться к Дункану, но Айлин запретила себе даже думать в эту сторону и попыталась сосредоточиться на словах тетушки.

- Ах, бедный Тимоти, — вздохнула та. - Он так ждал оживления торговли, надеялся прикупить еще парочку предприятий - хотел оставить тебе наследство, но… Сначала война, потом эта ужасная послевоенная бедность, после и вовсе… Тимоти, бедняга, знал, что детей у нас никогда не будет, и это полностью моя вина, но никогда ни словом меня не упрекнул. Напротив, говорил, что считает тебя почти дочерью и мечтал, что ты будешь вспоминать его, как родного.

- Бедный дядя Тимоти… — искренне всхлипнула Айлин, и Элоиза тут же положила руку на ее ладонь.

- Не плачь, милая, — попросила она. - Он бы не хотел, чтобы ты расстраивалась. Знаешь, он с таким старанием занимался твоими денежными делами! Они в полном порядке, несмотря на общий упадок в Дорвенанте. Все, во что вложены твои деньги, за последние годы только выросло в цене, как и говорил… - Она осеклась, но тут же сочувственно улыбнулась. - Ты теперь богатая невеста, милая, даже если не принимать во внимание приданое Ревенгаров.

- Не будет никакого приданого, - мрачно сказала Айлин и рассказала тетушке все, что случилось этим ужасным днем.

- Благие Семеро, какая же она дура! - с отвращением сказала Элоиза. - У Мэйв и Брайд хоть какие-то зачатки разума имеются, но Гвенивер… Знаешь, милая, мы ведь как раз незадолго до этого рассорились с ней насмерть. Я… выгнала ее из дома.

- За что? - поразилась Айлин.

Тетушка Элоиза?! Всегда такая любезная и веселая?! Понятно, что в трауре ей не до смеха, она ведь так любила супруга, но…

- Представь себе, эта дура, моя сестрица, явилась выразить мне соболезнования, - пожала Элоиза плечами. - И заявила, что теперь, когда воля богов освободила меня от столь неудачного брака, я могу выйти замуж гораздо лучше. Вполне возможно, что найдется дворянин, который великодушно вернет мне титул леди, а моим приданым, разумеется, займутся управляющие, потому что женщине самой вести дела не подобает.

- Она с ума сошла? - поразилась Айлин. - Назвать ваш брак неудачным?!

- Чтобы сойти с ума, неплохо бы его изначально иметь, — язвительно фыркнула тетушка и осторожно поглядела на Айлин. - А брак… Все судят о нем по-своему, но я была счастлива с Тимоти и очень хочу, чтобы ты, милая…

- Не надо, тетушка, — попросила Айлин, и Элоиза, вздохнув, снова заговорила о слухах при дворе.

О том, что ее величество Беатрис заказала дюжину новых платьев, и лиловый шелк снова входит в моду. Что все сплетничают об итлийском красавчике, фаворите короля, и ждут, женится он в ближайшем будущем или просто заведет себе даму сердца? Что из-за траура по королевской семье летом не будет больших балов и праздников, но к Зимнему Солнцестоянию полгода строгого траура закончатся, а у дворян появятся хоть какие-то деньги после сбора урожая и выплаты податей, так что…

- Кстати, я, разумеется, подготовлю полный отчет по твоему приданому, дорогая. О свадебном платье и гардеробе на первое время не беспокойся, это будет моим подарком. - Тетушка снова наполнила чашки себе и Айлин. - Но если примешь мой совет, я бы не стала забирать деньги из предприятий, в которые они вложены. Процентов с них вполне достаточно, чтобы ты могла не просить у мужа на всякие дамские мелочи, а основной капитал со временем будет только увеличиваться. Думаю, лорд Бастельеро достаточно состоятелен, чтобы не трогать твое приданое.

Тетушка позволила себе лишь на несколько мгновений поджать губы, да по ее лицу промелькнула тень, но Айлин явно поняла, что ее будущий брак Элоизе Арментрот совершенно не по душе. Еще бы! Она ведь дружит с Дун… Нет, не надо!

- Я поговорю об этом с лордом Бастельеро, - послушно сказала она и поморщилась от внезапной тошноты. - Ой, простите. Кажется… второе пирожное было лишним!

Поспешно запила его шамьетом и искренне обрадовалась, когда тетушка не придала значения ее внезапной дурноте, а в сознании снова тревожно зазвенели колокольчики. Магистр Бреннан говорил о сроках! И лорд Бастельеро - тоже! Всем известно, что женщины носят дитя девять месяцев, но из них уже прошло около полутора… Если она родит вскоре после свадьбы, это будет совсем ужасно или удастся все как-то объяснить? В любом случае, никто не сможет назвать ее ребенка бастардом, если он будет рожден в законном браке!

Айлин вдруг с головой накрыло осознанием, что в ней зреет новая жизнь. Вот прямо сейчас, когда она разговаривает с тетушкой и пьет шамьет! Когда поневоле думает о свадебном платье и лорде Бастельеро, когда запрещает себе думать о Дункане. Когда принимает ванну и ложится в постель, когда просто ест, ходит, дышит. Каждое мгновение! И с каждым ее вдохом близится миг, когда она возьмет на руки своего ребенка… О, если бы это был ребенок не лорда Бастельеро! Но она все равно будет любить этого малыша, который не виноват, что его мать - безнравственная дура!

Допив шамьет и попрощавшись с тетушкой, она ушла спать, но в кровати вся извертелась, пытаясь уснуть. То ей мешало накрахмаленное белье, от которого она отвыкла в Академии, не говоря уж о походе. То луна слишком сильно светила в окно, напоминая о серенаде и поездке по ночной Дорвенне на Торнадо. То уже сквозь дрему слышался крик ночной птицы, и Айлин вскидывалась, вспоминая демонов и спуская руку с кровати, чтобы нащупать лежащего рядом с ней Пушка и успокоиться.

Задремала она под утро и, конечно, проспала завтрак, а в доме тетушки Элоизы, в отличие от строгого распорядка Ревенгаров, не принято было никого будить к столу. И сама тетушка, и дядюшка, о котором упорно думалось, как о живом, словно он просто уехал по делам, завтракали, обедали и ужинали кому как было угодно. Для Айлин тоже всегда накрывали стол отдельно, стоило ей попросить, а когда случалось так, что кто-то встречался за столом, это было поводом радостно провести время друг с другом… И теперь тетушка останется одна?! Как же это… несправедливо!

Айлин вспомнила обмолвку Элоизы о невозможности родить. Она и раньше подозревала что-то такое, но никогда не задумывалась, какая это трагедия… Не подарить ребенка любимому мужу! А кому-то этот ребенок, наоборот, может испортить всю жизнь…

Одеваясь к позднему завтраку, Айлин устыдилась таких мерзких мыслей, словно малыш мог их услышать, и даже виновато погладила совершенно плоский живот, чувствуя себя ужасной, просто невозможной дурой! И мерзавкой! Что ж, во всяком случае, она постарается больше не испортить ничью жизнь, кроме собственной, а ей самой так и надо! Желание расплакаться нахлынуло с новой силой, так что она больно ущипнула себя за руку, сама быстро заплела волосы, чтобы не ждать горничную, и вышла из комнаты. Но пройдя несколько шагов по верхней галерее, что нависала над малой гостиной, замерла, будто снова влипла в «Янтарный щит» лорда Кастельмаро. Внизу слышались голоса. И один из них она боялась услышать больше всего на свете, но при этом отдала бы что угодно, лишь бы слушать его бесконечно.

Осторожно, на цыпочках, сняв туфли, Айлин прокралась до того места, где галерея все еще скрывалась в тенях, но нижнюю гостиную уже было видно. Села прямо на пол и выглянула через резные балясины, которые должны были надежно скрыть ее темно-голубое платье. Сердце молотило так, что Айлин испугалась, не услышат ли его стук внизу. Зачем он приехал?! Неужели не мог подождать несколько дней, пока она покинет этот дом?! А если бы… если бы они столкнулись?! Ей осталось бы только умереть на месте от стыда!

Стол внизу был накрыт для малого приема гостей, и Айлин отлично видела тетушку в темно-лиловом платье, ее обычные косы, на этот раз ничем не украшенные, траурно-строгие, и широкую спину Кармеля, обтянутую белой форменной мантией. Его зачесанные назад и связанные в короткий хвост волосы… Ну почему он сидит спиной?! Айлин закусила губу, изнывая от мучительного желания увидеть еще хотя бы раз… Но тут же остановила себя - если тетушка, может, и не заметит ее здесь наверху, то от Кармеля с его внимательным взглядом она точно не укроется. А ей нужно, просто жизненно необходимо знать! Услышать… что он скажет…