- Мои подозрения? - все-таки болезненно улыбнулся Райнгартен. - О, я буду счастлив, если они не оправдаются! Но… я вам вполне верю, Грегор. И вашему обещанию присматривать за… юной леди - тоже. Простите, я вас не поздравил. В тех обстоятельствах это было бы слишком… неуместно. Мне, право, очень жаль… что так получилось.

- Мне тоже, — ровно и по-прежнему холодно отозвался Грегор. - И я надеюсь, что вся эта история не получит никакого продолжения. Леди Айлин Ревенгар вскоре станет моей женой, и я вас уверяю, я действительно намерен очень тщательно следить за ней. Не столько ради вашего спокойствия, сколько ради заботы о семье.

Его укололо чувство вины перед Айлин, которую он так отвратительно скомпрометировал перед Советом. Конечно, большая часть вины все равно ложится на него, но… Всеблагая Мать, как хорошо, что они успеют пожениться до того, как ее положение станет заметным. А потом слишком ранние роды можно будет списать на слабое здоровье и пережитые потрясения… Да и кто посмеет порочить законную жену Архимага?

- Нисколько не сомневаюсь в этом, — вздохнул Райнгартен. - Грегор, мне действительно неловко! И я надеюсь, что эта… неприятность… не омрачит нашей дружбы…

«Дружбы?! - изумился про себя Грегор. - Да когда это мы успели стать друзьями? Если Райнгартен имеет в виду договоренность, что я отдам ему кресло Архимага, то это называется отнюдь не дружбой. Но… А правда, что ему от меня нужно?»

- Этьен, — все-таки поморщился он. - Давайте начистоту. Вы прекрасно понимаете, какие чувства я к вам испытываю после сегодняшнего. Вы попытались приговорить к смерти мою невесту! И называете это неприятностью? Да если бы не Роверстан! - Он осекся и взглянул на побледневшего Райнгартена. Помолчал и продолжил: - Но если вы откажетесь… Действительно откажетесь от любых подозрений! Тогда и я согласен… забыть все сказанное.

- Грегор… - Стихийник словно захлебнулся вдохом, а потом, тяжело выдохнув, с трудом проговорил: - Прежде всего, я прошу вашего слова. Слова лорда Бастельеро, что ничто, случившееся между нами, не коснется… моей семьи.

- Вашей… что?!

Грегор онемел от изумления и возмущения. Райнгартен с ума сошел?! Он намекает, что Грегор может отомстить даже… даже не самому Этьену, а его семье?!

- Этьен, вы меня оскорбляете! - выдавил он. - Вы позволили себе думать, что я…

- Ваше слово, милорд! - в полном отчаянии, судя по взгляду, продолжал настаивать стихийник. - Грегор, умоляю, поймите меня верно! Разумеется, я не сомневаюсь в вашем благородстве! Но вы же некромант, Избранный Претемной! Что, если вы просто в раздражении… в гневе… нечаянно…

- Прокляну вашу беременную жену? - язвительно подсказал Грегор. - Этьен, это настолько глупо, что… Уверяю вас, я достаточно хорошо собой владею, чтобы никогда и никого не проклясть нечаянно. Даже вас, не говоря уж о вашей драгоценной Мэнди. Вы за кого меня вообще принимаете?! Повредить женщине в положении?! Нерожденному ребенку?! Вы безумны даже больше, чем я думал!

Стихийник ждал, закусив губу, и от него буквально несло страхом. Больше того - слепым безрассудным ужасом, который, Грегор это знал, иногда толкает на глупейшие поступки. Сейчас Этьен Райнгартен боялся гораздо сильнее, чем во время своей речи перед Советом. Тогда он обвинял всего лишь ученицу Грегора, теперь он боялся его личной мести, причем именно беременной жене. Ведь Айлин тоже…

Грегора замутило, и ему пришлось напомнить себе, что стихийник боится не совсем уж на пустом месте. Все-таки репутация у Избранных Смерти… соответствует, а память о Вольдерингах, уничтоженных полвека назад, еще слишком свежа. Да, Бастельеро никогда не замарали бы собственную честь, обойдясь подобным образом даже со злейшими врагами, но убийц так и не нашли, а о многолетней вражде их родов было известно всей Дорвенне… Как и о том, что Стефан Черный глаз прилюдно отказался ставить защиту на особняк Вольдерингов.

- Слово Бастельеро, — с усталым отвращением проговорил он. - Клянусь честью, что не замышляю ничего дурного ни вашей супруге, ни вашему потомству. Если вы посмеете причинить вред Айлин Ревенгар… Любой вред, слышите, Этьен? Делом, словом или бездействием! Тогда я вас убью. Но исключительно вас, не впутывая в это невинную женщину.

- Благодарю, Грегор! — Стихийник коротко поклонился и, несмотря на угрозу, улыбнулся уже гораздо естественнее, а потом признался: - Иного я от вас и не ждал. И снова повторю, что буду счастлив ошибиться. - Поколебался и, немного понизив голос, поинтересовался: - Кстати, значит ли это, что иные наши договоренности тоже расторгнуты?

- Отдать вам звезду Архимага? - язвительно уточнил Грегор. - Чтобы вы, избавившись от моего присутствия в Совете, снова начали преследовать мою жену? И обвинять в одержимости ее и моего ребенка? Нет, Этьен, простите, но теперь это попросту исключено. Во всяком случае, пока я не буду совершенно уверен, что вы убедились в ее невиновности. А это возможно лишь после нового расследования. Долгого, тщательного, проведенного по всем правилам. Под моим собственным контролем, разумеется. И сколько бы это ни заняло времени, до тех пор я останусь Архимагом. Поверьте, без малейшего удовольствия.

- Да, милорд, — снова поклонился Райнгартен и уже совершенно бесстрастно уточнил: - Вы примете мою помощь в этом расследовании?

- Безусловно, — бросил Грегор. - Мне в любом случае понадобятся ваши консультации по поводу порталов. И все остальные сведения вам, конечно, будут доступны. Простите, Этьен, но мне в самом деле пора.

Оставив стихийника за спиной, он прошел от башни Совета до башни Архимага и поднялся по винтовой лестнице, уже привычно посетовав про себя на ее длину. Хорошо еще, что нога зажила. Кстати, нужно забрать домой дедушкину трость, все-таки это память о нем…

А в приемной перед кабинетом Великого магистра при его появлении встали все пять секретарей и смуглый щеголеватый дворянин, ожидавший в кресле для посетителей.

- Грандсиньор Бастельеро…

Учтиво поклонившись, фаворит короля сорвал берет и приложил его к груди на итлийский манер.

- Хорошего дня, господа. — Грегор кивнул секретарям и распахнул дверь перед гостем. -Добро пожаловать, милорд.

Настороженно покосившись на него, бывший Фарелли, по воле короля ставший Фареллом, прошел в кабинет и замер у стены. Грегор про себя лишь усмехнулся, входя следом и жестом предлагая гостю кресло, в которое тот опустился весьма скованно и слишком прямо. Ну да, можно пожаловать простолюдину дворянство, можно одеть его сообразно положению, но манеры вместе с дворянской цепью и гербовым перстнем не пожалуешь. Фарелли еще неплохо держится для бывшего наемника, все-таки обычно эта публика даже таким воспитанием не блистает. Но видно, как ему неловко в обществе.

Интересно, как быстро король наиграется в дружбу с этим итлийцем? И почему бы ему не приблизить к себе действительно достойных юношей? Да хоть того же Аранвена с Эддерли, которые вот-вот закончат Академию, а Дарра уже и при дворе стал бывать постоянно. Будущий канцлер, самое время с ним сближаться. Или вот у Дортмундера есть младший брат, лихой гвардеец, чем не компания для молодого короля? В конце концов, не только в Трех Дюжинах есть подходящие дворяне! Но так явно приближать к себе чужестранца низкого происхождения… Вот уж подлинно провинциальные вкусы.

- Шамьет, милорд? - поинтересовался Грегор, садясь в собственное кресло и берясь за колокольчик. - Вина, простите, не предлагаю, вам сейчас предстоит магическое обследование, а крепкие напитки искажают некоторые параметры организма.

Он с запозданием подумал, что надо бы объясняться понятнее, простонародье обычно пугается научных терминов чуть ли не больше, чем истинных проклятий, но итлиец поспешно отозвался:

- Не извольте беспокоиться, грандсиньор! Мне бы не хотелось попусту тратить ваше драгоценное время, так что я с удовольствием обойдусь и без вина, и без шамьета. Оставим… параметры в полной неприкосновенности.

- Как вам будет угодно, — кивнул Грегор, удивленно подумав, что Фарелл не так уж прост.

Изъясняется он во всяком случае на приличном дорвенантском и строит речь как человек, получивший образование.

Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво оглядел итлийца, который заметно напрягся. Вздохнув, Грегор заговорил, стараясь все-таки подбирать слова попроще:

- Лорд Фарелл, я согласился оказать услугу юной леди, которая нам обоим хорошо знакома. Но мне хотелось бы удостовериться, что вы понимаете два… обстоятельства. Во-первых, я не хочу, чтобы кто-то связывал имя леди с той услугой, которую я вам окажу. Если я правильно понимаю, смертельное проклятие вы получили от ее величества Беатрис. И ей ни к чему знать, что леди Ревенгар причастна к прямому нарушению воли королевы.

- Полностью с вами согласен, грандсиньор.

Итлиец учтиво склонил голову и снова внимательно посмотрел на Грегора.

- Во-вторых, — продолжил Грегор. - Я ровным счетом ничего не могу вам обещать. Это проклятие создавал не я, а один из моих предков, причем так давно, что даже его имя неизвестно, и рабочих записей тоже, скорее всего, не осталось. Потом над этим проклятием еще проводились дополнительные эксперименты… опыты, понимаете? Несколько поколений Бастельеро создавали в нем дополнительные слои, и теперь оно похоже на… очень запутанный клубок, в котором давно потерялся конец нити. К тому же проклятия Бастельеро в принципе не были предназначены для того, чтобы их снимать. Я бы даже сказал, что неснимаемость - их основное и самое ценное свойство.

- Я понимаю, грандсиньор, — очень вежливо отозвался Фарелл. - И буду чрезвычайно благодарен вам хотя бы за попытку.

- Что ж, давайте посмотрим, — вздохнул Грегор. - Сидите спокойно, дышите ровно, постарайтесь не шевелиться. Это не больно и не опасно. Можете закрыть глаза, некоторым так проще. И приготовьтесь к тому, что придется посидеть довольно долго. Полчаса, не меньше. И это только на осмотр.

Он поймал себя на том, что говорит в точности с теми бесстрастными интонациями, которыми дед объяснял очередному пострадавшему от проклятия вещи, очевидные любому некроманту, но обычно непонятные даже магам с другой искрой, не говоря уж о профанах. Тон для клиентов, которые, как правило, напуганы и ждут от мастера чуда. А, между прочим, действительно не все проклятия можно снять!

Фарелли послушно обмяк в кресле, но глаза не закрыл, хотя задышал глубже и медленнее. Прекрасно, все бы так себя вели при обследовании!

Грегор встал, вышел из-за стола и поставил напротив кресла для посетителей простой стул, удачно оказавшийся в кабинете. Сел на него, размял пальцы и посмотрел на итлийца магическим взором. Фигура перед ним вспыхнула переплетением нитей, пятен, многочисленных слоев и вкраплений, которые составляют жизненную сущность каждого человека. Общий силуэт, повторяющий контуры тела, плотный и яркий, опытному взгляду говорил, что у Фарелла прекрасное здоровье, просто на редкость. И жизненной силы столько, что для любой нечисти итлиец был бы отменным лакомством. Легкий лиловый оттенок… Несмотря на молодость, парень изрядно послужил Претемной Госпоже, для наемника это ничуть не странно. Но искры, конечно же, нет.

Грегор внимательнее всмотрелся, на всякий случай проверяя солнечное сплетение итлийца, хотя Бреннан бы такое ни за что не пропустил. Случается, что искра очень мала и почти не проявляет себя магическими способностями, но дает человеку талант в какой-то области. Например, у него все ладится с точными и сложными ремеслами, и хотя вдохнуть жизнь в свое творение такой мастер не может, но кузнец, ювелир или красильщик из него получается отменный. И если присмотреться, обязательно различишь в его сущности синюю или голубую дымку. В деревнях часто имеется мудрая женщина, которая лечит травами и наложением рук… Не истинная целительница, но крошечный огонек в ней тлеет, окрашивая жизненную силу в зеленый. Лицедей или удачливый купец? Ищи блики желтого. Вспыльчивый драчун? Его сила точно будет отливать красным. Но очень мало людей, настолько погруженных в какую-то сферу жизни, чтобы их аура окрасилась монотонно.

Вот и сейчас Грегор различал в глубоких слоях линии и пятна, говорившие о том, что Фарелли, конечно, убивал часто, но без болезненного пристрастия, которое отличает некоторых безумцев или слишком жестоких людей. Вполне приличные переливы, вот и жизнерадостные оранжевые тона, и легкие оттенки голубого почему-то… А красного, кстати, немного, особенно для наемника. Хм, редкое хладнокровие? Да, возможно.

Он проник взглядом еще глубже, отыскивая темное пятно, которое обволокло сердце - очень типично для проклятий. Черные щупальца сплетались вокруг пульсирующего комка разноцветных пятен, которыми виделись эмоции. Страх, надежда, тревога… Неприязнь? Кажется, Грегор лорду Фареллу весьма не нравился. Ну что ж, это можно понять, если итлиец откуда-то узнал, кто подарил королеве это самое проклятие. Грегор снисходительно подумал, что тут немудрено вообще всех некромантов невзлюбить, а не только прямую причину своих неприятностей.

Между прочим, если бы он раньше рассмотрел это проклятие, то дюжину раз подумал бы, дарить ли его. Беатрис - профанка, она все равно оценила бы только действие, так что можно было сплести для нее что-то стандартное, а это… эту прелесть, этот невероятный образец оставить в семье! Да это просто чудо какое-то!

Онемев от восхищения, Грегор разглядывал многослойную структуру, которая вблизи действительно напоминала клубок, но не запутанный, а свитый из сложнейшей ажурной сети со множеством переходов, обманок, отдельных вкраплений… Шедевр! Божественно! Никогда Грегор не видел столь сложной и совершенной конструкции, перед которой его собственные лучшие образцы проклятий выглядели оскорбительно просто и бледно. И это он отдал собственными руками! Самонадеянный юный болван, решивший, что почтенные предки не могли сотворить ничего сложнее, чем умеет он! Сам виноват, дурень, что эту красоту потратили… на какого-то наемника! Да это почти кощунство! Таким нужно проклинать королей или Архимагов!