- Вы не думайте, милорд, — сконфуженно сказал боевик и принялся спускаться дальше. - У нас тут не большая дорога, где шляется кто попало! Службу знаем. Просто все эти ребята… Они под началом Лионеля служили, вот и…

- Вы меня обижаете, — укоризненно сказал Лучано, оглядывая небольшой коридор. - Осудить людей, что пытаются немного скрасить последние дни приговоренного?!

Боевик обернулся и кивнул, как показалось Лучано, с благодарностью, а потом подошел к двери и приложил руку к замку. Тот вспыхнул, и дверь тихонько скрипнула.

- Я вас только представлю, — снова мрачно сказал магистр. - И буду ждать наверху.

Он толкнул дверь камеры и вошел первым, но сразу же отступил, пропуская Лучано, а потом окликнул человека, лежащего на кровати у стены:

- Лионель, подъем! Его величество прислал своего человека поговорить с тобой. Это лорд Фарелл, следователь короля!

Лучано только вздохнул, пытаясь привыкнуть, что это все про него, и оглядел камеру, пока заключенный торопливо садился на постели, а затем вставал у кровати, одергивая уже знакомый темный с красным мундир.

Ну что ж, приходилось ему видать гостиницы куда хуже, чем эта камера. Небольшая, но сухая и теплая, хотя без окон. Под потолком качается магический шар - ничего себе роскошь! Хотя магам, наверное, проще подвесить эту драгоценную штуковину, чем обычную лампу. Ту надо заправлять, да и тюремщика можно ею стукнуть… У стены - кровать, застеленная чистым бельем, что выглядывает из-под небрежно накинутого одеяла. Шерстяного, отличной выделки! Умывальник в углу, под ним - поганое ведро с плотной крышкой. А у другой стены, напротив, массивный стол, заставленный…

Рядом вдохнул и выдохнул магистр боевиков, и было ясно, что кому-то не избежать взыскания, но поздно - королевский следователь уже разглядел и упомянутого печеного гуся, и гору пирожков на блюде, и еще полдюжины каких-то горшочков, от которых пахло так, что у него, с утра голодного, рот наполнился слюной. Венцом нарушения тюремных правил наверняка являлись три пузатые бутылки, притаившиеся в засаде позади гуся. Непочатые, между прочим. И гусь едва тронут, одно крыло отломлено…

Лучано про себя уважительно подумал, что синьор Саграсс был отменным начальником, если его подчиненные так стараются. Носить еду даже не из трактира, а из дома - это настоящая забота! А вон еще на стуле пара книг и сложенная коробка, расписанная черно-белыми квадратами - арлезийские башни, они же шахматы, как говорят далеко на Востоке.

- Ну, я пойду… — неловко сказал магистр боевиков и, бросив на узника последний взгляд, резко вышел, прикрыв за собой дверь, но замок не щелкнул.

- Доброго дня, милорд, — настороженно сказал заключенный, разглядывая Лучано и пытаясь одновременно пригладить взлохмаченные светлые волосы и застегнуть ворот рубашки. - Простите, что встречаю в таком виде!

- О, пустяки! — успокоил его Лучано и прошелся по комнате, давая Саграссу время прийти в себя. - Я смотрю, ваши друзья весьма заботливы.

- Они не нарушают Устав! - слишком торопливо отозвался маг. - Прошу не ставить им в вину!

- Ив мыслях не было, — вздохнул Лучано. - Мэтр Саграсс, вы не сочтете за неучтивость, если я напрошусь на угощение? С утра во рту ни крошки, а к праздничному столу я теперь наверняка опоздаю.

- Что? О, конечно! - В светлых глазах боевика промелькнуло изумление, но он тут же сконфуженно заверил: — Буду счастлив! Шамьет или карвейн?! О, простите, вы на службе…

- Я определенно на службе, — снова со вздохом согласился Лучано. - Так что лучше шамьет. И пирожок, если позволите.

Метнувшись к единственному стулу, Саграсс сгреб с него книги и игральную доску, бросил на постель. Выбрав из нескольких чашек чистую, плеснул в нее шамьет и предупредил виноватым тоном:

- Простите, подогреть не могу.

Отдернул манжет рубашки, показав браслет - массивную полосу металла, исчерченную какими-то знаками. Совсем не та цепочка, что теперь носила синьорина Айлин, но это и понятно. Одно дело - благородная девица, и совсем другое - приговоренный к смерти преступник.

- Не беспокойтесь, — махнул рукой Лу и присел на стул, вытягивая ноги и пробуя шамьет.

Крепкий, отчаянно сладкий, сваренный паршиво, но не хуже, чем для больных в лазарете. В общем, обычный дорвенантский шамьет. И человек, стоящий перед ним навытяжку, выглядел тоже обычным дорвенантцем.

На вид боевику было лет тридцать пять-тридцать семь, самый расцвет сил. Пониже Альса, но выше самого Лучано, крепкий, светловолосый и светлоглазый, скуластый, с красиво очерченным ртом и упрямым подбородком. Небольшой шрам на левой щеке синьора Саграсса ничуть не портил. Напротив, придавал ему мужественный и лихой вид. Женщины от таких шрамов без ума, да и некоторые мужчины тоже. Портила боевика разве что какая-то общая неухоженность вроде неровно подстриженных волос и потрепанной рубашки, да тоска в глазах. Саграсс глядел, как давно сидящий на цепи пес, потерявший всякую надежду на свободу.

Лучано откусил пирожок, мягкая сдоба во рту брызнула кисло-сладким соком. А вот это - выше всех похвал, жена у синьора Вольца печет превосходно. Прожевав и проглотив кусок, он мягко попросил:

- Садитесь, мэтр. Или мне следует обращаться к вам «лорд Саграсс»? Простите, я недавно в Дорвенанте и еще не усвоил тонкости этикета.

- Как вам будет угодно, лорд… Фарелл? Погодите, но вы…

В глазах мага теперь плескалось нешуточное замешательство, он явно пытался что-то понять, в свою очередь разглядывая Лучано, который с упоением жевал пирожок, иногда делая маленькие глотки шамьета. Нуда, имя дорвенанте кое, цепь-дворянская, а физиономия - итлийская, еще и милорд магистр все запутал, представив Лучано знатным синьором.

- Вы тот наемник? Спутник короля?! - сделал боевик совершенно правильный вывод и вытянулся еще сильнее, прямо в струнку. - Милорд, это… огромная честь! Так его величество даровал вам дворянство Дорвенанта?..

- Примерно час назад, — подтвердил Лучано, доедая и вытирая пальцы платком. - Садитесь же, прошу! Разговор у нас будет не из быстрых.

- Готов ответить на любые вопросы, — откликнулся Саграсс, послушно присаживаясь на кровать. - Но я уже давал показания. Или вы здесь… для допроса с пристрастием?

- Упаси Благие! - поспешно отозвался Лучано, услышав едва заметную паузу и оценив прямой, ни на миг не вильнувший взгляд боевика. - Просто его величество желает узнать, как все было. Магистр вашей гильдии уже рассказал основные события, но я бы все равно хотел послушать о них еще раз. Если вы не против?

Он улыбнулся, и боевик невесело усмехнулся в ответ.

- Отказать посланцу короля? - иронически уточнил он. - Что вы, милорд, я в полном вашем распоряжении!

Запустив пальцы в волосы, он задумчиво взлохматил их, посмотрел куда-то на стену над головой Лучано и принялся рассказывать. Старательно, в мельчайших подробностях, не жалея себя, хотя ни один разумный человек и вправду не поставил бы мэтру Саграссу в вину такое дурацкое и неудачное стечение обстоятельств. К сожалению, Лучано прекрасно знал, что правосудие и разум не всегда ходят одной дорогой.

Поэтому он жевал второй пирожок и внимательно изучал боевика, пропуская мимо ушей то, что уже прекрасно знал из рассказа магистра, но сосредоточившись на самом Саграссе. Важно ведь не только то, что рассказывают, но и как! Иногда второе даже важнее. Лучано смотрел, слушал и понимал, что боевик нравится ему все больше. Открытый и честный взгляд, ровные интонации, где явно проскальзывает горечь, но спокойная, без жалости к себе и сетований на судьбу, обстоятельства, чужую подлость.

Этот человек прекрасно знал, что обречен и, скорее всего, умрет весьма нехорошей смертью. Ни за что, просто ему не повезло. Его разыграли, как фигуру в арлезийских башнях, купив его жизнью даже не победу, а просто небольшое удобство.

«И вправду сторожевой пес, — вдруг пришло Лучано в голову. - Верный, преданный, готовый рвать глотки по приказу хозяина или прикрыть его собой. С хозяином, правда, не повезло, но это часто бывает. Ко мне судьба оказалась невероятно щедра, послав мастера Ларци, а сколько Шипов ничуть не хуже меня коротают недолгий век в казармах, ожидая своей очереди стать разменной монетой в руках мастеров? Саграсс хотя бы думал, что делает хорошее правильное дело, защищает закон и порядок от злокозненных магов… Барготово дерьмо, как же несправедливо!»

- Ну, вот и все, — закончил боевик так же размеренно, словно не рассказывал то, что должно было его погубить, а вел светскую беседу. - Больше, милорд, мне добавить нечего. Лорд Сазерленд требовал допроса с пристрастием, но я и под пытками сказал бы то же самое. Конечно, если бы Пресветлый Воин послал мне сил не солгать.

Он последний раз усмехнулся и будто потух изнутри, даже плечи немного опустились. Лучано и это не смог поставить ему в вину. Саграсс долго боролся с отчаянием, но человеческие силы имеют предел, а вот отчаяние бесконечно.

В камере воцарилась тишина. Лучано поставил пустую чашку обратно на стол, рассеянно взял с него крупное красное яблоко. Так же рассеянно шевельнул запястьем, доставая потайной нож, и принялся чистить яблоко, срезая шкурку тонкой аккуратной ленточкой. И не сразу заметил, что Саграсс глядит на его руки ошалелым остановившимся взглядом.

- Милорд… Фарелл… откуда… — начал он. Голос сорвался, и боевик даже всхрипнул от волнения, а потом вскинул на Лучано безумные умоляющие глаза: — Этот нож! Откуда он у вас?!

Лучано недоуменно посмотрел на нож, небольшой, изумительно острый, прекрасно ложащийся в руку - и его осенило! Это же нож Денвера! Покойного наставника синьорины, что едва не сделал прекрасную карьеру, из некромантов став кадавром, и собирался перескочить в короли. Еще бы Саграссу не знать личный нож своего начальника!

- Боевой трофей, — улыбнулся он. - Вижу, вы его узнали, м? Кажется, я должен принести вам извинения, синьор. Наверняка вы мечтали сами убить эту тварь, но боги решили иначе.

- Это… вы его?! - выдохнул Саграсс и посмотрел на Лучано совершенно обожающим взглядом. - Вы?!

- Я, — подтвердил Лучано, а потом уточнил: — Но должен признать, что совершенно против правил чести. И вообще любых правил. Убил его в спину ножом, а потом синьорина… то есть леди Айлин упокоила мэтра, когда он встал нежитью.

- Благослови ее Пресветлый и все Благие! - ясно улыбнулся Саграсс. - И вас - тоже! Все-таки справедливость есть! Этот… эта мразь не ходит по земле!!!

- Не ходит, — согласился Лучано. - Тихо лежит в земле на очаровательной полянке у не менее прекрасного озера. Вот, кстати…

Повинуясь какому-то смутному, еще непонятному ему самому чувству, он сунул руку за отворот камзола и достал из потайного кармашка один из двух лежащих там перстней, нащупав нужный.

- Все время забываю его носить, — доверительно сказал он, показывая Саграссу золотой ободок с крупным аметистом. - Да и не уверен, что господа маги не примут это как оскорбление.

- Не примут! - пообещал Саграсс, пожирая перстень на его ладони алчным взглядом. Потом поднял на Лучано глаза и тихо сказал: — Боги, он действительно мертв… Простите, милорд! Я… не сомневался в ваших словах. Но если бы вы знали, какая это была хитрая гнусная тварь… Он вполне мог подсунуть кого-то другого! Но перстень перегорел, я даже в браслетах это вижу… Значит, и сам Денвер сдох. Благодарю вас, милорд! О, благодарю… Теперь мне и умирать не так обидно…

Он улыбнулся с такой светлой виноватой горечью, что у Лучано что-то предательски защемило в груди. Подумаешь, какой-то приговоренный к смерти человек! Вообще ему чужой! Увиденный сегодня первый раз в жизни! Да сколько он видел таких, не знающих, что скоро умрут! И, между прочим, лично исполнял многим приговор. Красиво исполнял, умело, лихо! Гордясь мастерством и удачей, за которую его прозвали Фортунато - Счастливчиком. Так что ему за дело до еще одного смертника?!

И, между прочим, Аластору тоже до этого Саграсса нет особого дела. Альс, конечно, образец великодушия, но тут закон не допускает справедливости. Разве что милосердие… Отравить, что ли, бедолагу боевика? Вот прямо сейчас предложить ему карвейна за горячий котел у Баргота для мэтра Денвера - точно не откажется! А последняя любимая шпилька так и торчит в волосах, стряхнуть с нее головку - дело одного мгновения. И никакого четвертования… Да Саграсс, может, сам попросил бы об этом, знай он, кого привела судьба в его камеру!

Лучано посмотрел на перстень и надел его на палец. Вздохнул… Гербовый, конечно, был бы надежнее, а еще лучше - бумага с подписью короля. Так ему могут и не поверить. И вообще это все чистой воды безумие! Полное! И если Альс его за такое погонит из дворца пинками, будет прав…

- Идемте, синьор Саграсс, - сказал он, вставая. - Мы едем во дворец.

- Что?!

Боевик посмотрел на него с испугом. Лучано и самого внутри корежило лютым страхом простолюдина, лезущего не просто в дела грандсиньоров, а туда, где его даже за человека не посчитают - просто растопчут походя и отбросят с дороги. «Ну уж нет, я все еще мастер Шип, — подумал он с холодной злостью на самого себя и этот внутренний ужас. - Этого у меня никто не отнимет! Ни вместе с дворянством, ни с самой жизнью. Жил Шипом и сдохну им, если придется, но сейчас я должен попытаться! Я же собирался стать грандмастером! И боюсь вмешаться в чужую судьбу?! Как убивать - так запросто, а попробовать спасти - слаб в коленках?!»

- Идемте, — повторил он так властно, словно говорил с рядовым Шипом, вдруг посмевшим противоречить ему, мастеру, пусть и младшему. - Я отвезу вас во дворец и представлю его величеству. Решать вашу судьбу станет он.

«Вот и пусть поглядит в глаза человека, который был бы счастлив отдать за него жизнь - ну видно же! Насквозь видно, что этот Лионель Саграсс из той же породы по-собачьи преданных гуардо, что и лейтенант Минц, и грандсиньор Кастельмаро! А придется ему вместо этого умирать, и если уж Альс должен подтвердить его приговор, пусть сначала посмотрит ему в глаза. Королям это полезно!