Аранвен отошел, и Грегор на негнущихся ногах сделал несколько шагов вперед. С трудом заставил себя преклонить оба колена, поднял голову и, в упор глядя в холодные серо-голубые глаза, произнес вассальную клятву. Бесстрастно, как не имеющее определенного смысла, но необходимое заклинание на древнем языке. Просто несколько слов, которыми так и не смог проникнуться. Потом ему подали откуда-то из-за спины меч, действительно начищенный, аж сияющий, и Грегор вложил его в руки короля, который тут же передал проклятую железяку кому-то еще.

- Принимаю вашу клятву, — услышал он такие же бесстрастные слова и приказал себе склониться над рукой короля.

Перстень, которого пока еще коснулись только губы Аранвена, был холодным. Золотая львиная голова с развевающейся гривой и оскаленной пастью держала в клыках рубин, похожий на каплю застывшей крови. Тоже древность, но не такая пугающая, как корона, на которую Грегору даже смотреть не хотелось.

Он встал и отошел, смутно вспомнив, что вчера церемониймейстер описывал другой порядок коронации. Сначала - брак, потом присяга. Почему Аранвен изменил церемонию? А потом взглянул на Беатрис, которая застыла на два шага позади будущего супруга, и понял, обругав себя дураком. Сейчас высшее дворянство и Орден принесут присягу королю Аластору Дорвенну, и лишь затем он вступит в законный брак. Разумеется, Беатрис все равно будет считаться королевой, но… ей никто не присягнет. Если что-то случится с королем, Беатрис останется королевой-матерью рожденного наследника, не больше. Если успеет его родить. Но правящей королевой без живого супруга ей больше никогда не бывать. Умно. Предусмотрительно. И очень обидно, не зря взгляд итлийки совершенно непроницаем.

А к возвышению уже подходили магистры Ордена, по очереди опускаясь на колени и торжественно проговаривая клятвы. Эддерли, Девериан, Райнгартен. .. Грегор поискал глазами Волански, опасаясь, что иллюзорник выкинет что-то непотребное. И угадал!

Встав перед королем, тот несколько мгновений всматривался в его лицо, а потом тихо уронил:

- Ну вот, этому точно впору.

И невозмутимо принялся произносить клятву. Договорил ее до конца, поцеловал перстень и встал, дав место Ладецки.

- Впору? Что впору? - зашушукались в толпе…

- Государь, прошу вашей справедливости! - громко сказал боевик, оказавшись в свою очередь перед алтарем.

Грегор про себя застонал. Этого следовало ожидать! Какой же он болван, надо было… Что именно надо было сделать - он не знал, так что просто шагнул ближе.

- Справедливости? - растерялся новоиспеченный король. - О чем вы, милорд магистр?

Храм разом наполнился гулом, и только первые ряды молчали, боясь упустить хоть слово.

Ладецки поклонился королю, застыв на несколько мгновений, выпрямился, вскинул подбородок и пояснил:

- Ваше величество, один из ваших подданных приговорен к смерти за преступление, которого не совершал. Говорят, что короля, который принимает корону, в этот день видят боги. Пусть они увидят справедливость, которую вы обещали!

- Милорд Ладецки, — тихо вмешался Аранвен. - Может быть, потом…

- Сейчас! - отрезал боевик, не обернувшись. - Это у нас будет «потом», а он ждать не может. Сегодня последний день, сами знаете.

«Проклятье, — безнадежно подумал Грегор. - И надо же мне было дать ему срок до коронации. Да лучше бы я потянул еще день-два… А теперь, если король прямо здесь и сейчас помилует Саграсса, лорды возмутятся! Если же не помилует… Раскол магов и профанов неминуем!»

- Ваше величество, — начал он, лихорадочно подбирая слова. - Это моя вина, позвольте объяснить…

- Так, погодите! - прервал его король, окинув взглядом Ладецки, Аранвена и самого Грегора, а потом вернулся к боевику. - Милорд магистр, этот человек… подсудимый… ваш маг, верно?

- Да, ваше величество, — с достоинством поклонился боевик.

- В чем его обвиняют?

- В измене! - рявкнул Сазерленд, протискиваясь ближе. - В измене королевской крови! Он соучастник убийства его высочества Кристиана! И я как глава королевского суда лично приговорил его к смерти! Ваше величество, этот человек - преступник, которому не может быть прощения или пощады!

В храме снова плеснуло гулом разговоров, словно морской прибой принес новую волну и тут же отхлынул.

- Ложь! - веско уронил Ладецки. - Он виновен лишь в том, что выполнял приказ начальника. Лионель Саграсс - честный маг и верный подданный, он проливал кровь в битве за Академию. И судить его не тем, кто…

- Помолчите, — сказал король, и это прозвучало так, что смолкли все. - Милорд Ладецки, вы уверены в его невиновности, хотя королевский суд считает иначе? А приговор должен быть исполнен… когда?

- Неделю назад! - с торжеством выплюнул Сазерленд. - Милорды Бастельеро и Ладецки препятствуют правосудию, не отдавая осужденного! Хотя приговор вынесен и отмене не подлежит.

- Это так, — негромко подтвердил Аранвен. - Хотя лично я считаю, что в данном случае правосудие чрезмерно сурово. Вина лорда Саграсса велика, но есть обстоятельства, достойные милосердия.

- То ли виноват, то ли нет, то ли виноват, но не очень, — хмуро подытожил король и снова всех оглядел. - Что ж, придется разобраться самому. Но не сейчас. Милорд Бастельеро, где этот человек?

- На территории Ордена, — ответил Грегор, поклонившись. - И прошу учесть, что это было моим решением, а магистр Ладецки, не выдавая осужденного, выполнял мое прямое распоряжение. Я надеялся…

Он запнулся, понимая, что не знает, что сказать. И в любом случае это будет ложь. Надеяться он мог только на то, что Ладецки одумается, но эти надежды уж точно не оправдались.

- Тем самым вы совершали коронное преступление, милорд Бастельеро! — так же громко сказал Сазерленд, и король опять нахмурился.

- Я хочу разобраться в этом деле, — проговорил он и поискал кого-то взглядом. - Но прямо сейчас нужно закончить церемонию. Милорд Аранвен, я ведь могу назначить дополнительное расследование? И если появятся новые… сведения, суд можно провести еще раз?

- К сожалению, ваше величество, — вздохнул канцлер, — таковые сведения вряд ли появятся. Вина лорда Саграсса определена судом и признана им самим. К тому же, королевский суд проводится всего один раз. Однако назначить расследование вы можете, конечно. Вдруг лорд Саграсс даст еще какие-то показания?

- Может, и дал бы, если бы вы, милорд Аранвен, не воспротивились допросу с пристрастием, — не унимался Сазерленд под снова плеснувший гул голосов.

«Прокляну эту тварь, — пообещал себе Грегор. - Если беднягу Лионеля отправят на пытки, точно прокляну».

- Позвольте напомнить, милорд, — холодно отозвался Аранвен, — что в случае добровольного раскаяния и признания своей вины допрос под пытками не применяется. Странно, что я должен напоминать такие вещи верховному судье.

- В случае полного раскаяния! А он мог скрыть сообщников! Таких же богомерзких барготопоклонников!

- Хватит, — уронил король и повел плечами, словно разминаясь. - Я приказываю провести расследование. Милорд Аранвен…

- Необходимо назначить королевского следователя, — подсказал канцлер. - Который будет отчитываться лично вам и сможет определить необходимость допроса с пристрастием.

- Понимаю! - Король просветлел лицом и позвал: — Фарелли! Лу, иди сюда!

Толпа разомкнулась и сомкнулась, вытолкнув наемника, который низко поклонился, сорвав берет и приложив его к сердцу.

- Поедешь с милордом магистром и все узнаешь, — сказал король. - Поговори с ним, потом с этим… Саграссом. Вернешься - доложишь.

Храм гудел, словно под его сводами собрались мириады пчел. Грегор порывисто вздохнул и велел себе молчать. К его словам король точно не прислушается, напротив, как бы не сделать Лионелю хуже своим заступничеством. И что творит этот болван, за родовитость назначенный верховным судьей, но совершенно забывший, где его место?! Он что, собирается спорить с королем?

- Ваше величество! Вы… — Сазерленд багровел и задыхался, но все-таки вспомнил об этикете и резко, почти судорожно поклонился, распрямившись, пока итлиец так и стоял, склонив голову.

- Это же простолюдин!.. Он не может!..

- Точно, я же не успел… — поморщился король. - Не беспокойтесь, милорд Сазерленд. Я в любом случае собирался вознаградить сударя Фарелли за службу, а раз он отправляется прямо сейчас, то чего тянуть?

Он оглянулся на церемониймейстера, и тот подскочил с большой полированной шкатулкой, откинув ее крышку.

- На колени, на колени, — принялись подсказывать из толпы.

Итлиец опустился на колени, склонив голову и король накинул ему на шею золотую дворянскую цепь, а потом достал из шкатулки пергаментный свиток и громко пояснил:

- Лучано Фортунато Фарелли, жителю города Вероккья, за службу короне Дорвенанта жалуется наследное дворянство, а также земли и титул лорда Фарелла. Люциана Фортунато Фарелла, —уточнил он, заглянув в свиток, и непонятно хмыкнул: — Ну прямо судьба… А также право сидеть в моем присутствии, называть меня по имени и входить без доклада. - Итлиец вскинул голову и уставился на короля столь изумленными тазами, что даже Грегор усмехнулся про себя, а король закончил таким тоном, словно разговаривал с приятелем, причем очень близким: — Гербовый перстень сделать не успели, потом получишь. Земли тебе понравятся, я лично выбирал. Так, что еще… А, третье имя! Ну, тоже сам придумаешь. А присягу я у тебя и так принял. На том холме, Баргот его забери… Так что поезжай с милордом Ладецки, а возвращаться можешь прямо во дворец. Ах да, и вот!

Поверх дворянской цепи легла еще одна, потоньше, но с массивным орденом, который Грегор сразу узнал. Как и все в храме, разумеется. Золотой Лев первой степени. Высшая награда Дорвенанта. Щедро. Но… если этот тип и вправду убил Денвера, Грегор готов был подарить ему собственный орден!

- Да, ваше величество, — выдавил наемник с сильным итлийским акцентом. - Премного… благодарен…

Встал и посмотрел ошалело, но тут же справился с собой, поклонился и глянул на боевика.

- Ваше величество! - Ладецки упал на колено и склонил голову. - Благодарю вас!

- Рано благодарите, — буркнул король и поправил пояс.

Широкий кожаный пояс с парой секир, закрепленных в петлях по бокам. Надетый прямо поверх бархатного траурного костюма. Грегор только вздохнул про себя. И это король Дорвенанта…

Ладецки с итлийцем прошли через расступившуюся толпу и скрылись из виду, а король снова поискал взглядом и приказал:

- Леди Ревенгар!

Сердце Грегора дрогнуло, когда Айлин, смущенная, залившаяся румянцем, оказалась рядом, опустив глаза в пол.

- За доблесть и верность, — просто сказал король, передавая ей вторую грамоту. - Это не дворянство, конечно, а просто подарок от меня. Леди Ревенгар получает те же привилегии! - повысил он голос и достал из шкатулки второй орден. Айлин поспешно преклонила колено, коснувшись им пола и придерживая полы мантии с разрезами. Король накинул ей на шею цепочку, как до этого - итлийцу. Золотой кругляш в ажурной оправе ярко блеснул на черной мантии с тонкой красно-фиолетовой оторочкой.

«Орден Льва первой степени… —тая от гордости, подумал Грегор. -Девица восемнадцати лет! И я вызову любого, кто скажет, что она этого недостойна. Благие Семеро, какая мать будет у моих детей!»

Краем глаза он увидел, как церемониймейстер взмахнул рукой, и снова грянули трубы. Толпа восторженно закричала, а Беатрис благосклонно улыбнулась из-за плеча будущего супруга.

- Наградить простолюдина и леди одинаково… — послышался рядом брюзгливый голос. - Ревенгаров приравнять к итлийскому бродяге!

Грегор узнал Логрейна и обернулся, предостерегающе глянув. Пожалуй, он готов был впервые в жизни согласиться с этим болваном. Айлин заслужила неизмеримо больше, чем наемник, которому за глаза хватило бы поместья и лейб-дворянства. Нет, Грегор не отказывался от своих мыслей насчет ордена, но… зачем такая честь простолюдину, который не сможет ее оценить? Просто не представляет, что стоит за этой драгоценностью… С другой стороны, не Логрейну решать за короля, как тому награждать подданных. К несчастью, бурчание Логрейна достигло именно тех ушей, для которых не было предназначено.

- Милорд, вы чем-то недовольны? - спросил король, вглядываясь в лицо лорда.

В немедленно наступившей тишине Логрейн закусил губу, поклонился, но, распрямившись, упрямо ответил:

- Прошу прощения, ваше величество. Воля ваша, кого и как миловать, но леди Ревенгар - девица из Трех Дюжин, орденская магесса. Золотая кровь! А этот… — Он покосился в сторону двери, куда ушел наемник, и вздохнул: — Я, ваше величество, уже немолод, знаю жизнь и людей. Награждать такого человека дворянством… Да это же ровно то, что… собаке его дать! Что псы, что простолюдины - твари одинаково бессмысленные.

- Милорд Логрейн!.. - резко сказал Аранвен, но король дернул плечом, и канцлер смолк.

Несколько мгновений бывший бастард разглядывал хмуро сопящего Логрейна, и Грегор увидел, как его глаза потемнели, став из голубых - серыми, словно грозовое небо. А потом король вдруг усмехнулся и весело заявил:

- Милорд Логрейн, моя глубокая благодарность! Вы напомнили то, о чем я совершенно запамятовал! Милорды, миледи! - громко обратился он к толпе. - Чего заслуживает тот, кто дрался бок о бок с королем и спасал ему жизнь в бою? Дворянства, если он простолюдин, верно? А я забыл его вознаградить! Леди Ревенгар, позвольте вашего спутника?

- Я… конечно…

Айлин, так и стоявшая рядом, глянула удивленно, а Грегор, сообразив, о ком речь, едва не схватился за голову. Он же это не всерьез?! Так… нельзя! Просто нельзя!

Но король громко позвал:

- Пушок! Пушок, друг мой, окажите любезность?!

Мохнатое умертвив вывернуло откуда-то из-за Айлин и вильнуло хвостом, подходя к нему.

- Лорд Аранвен! - провозгласил король в мертвенной тишине. - Будьте любезны подготовить еще одну дворянскую грамоту! На имя… Пушка! Пушка… лорда Ульва! За отвагу и верность при защите нашей королевской особы и многие другие услуги!