- Но Дорвенант же не останется без короля, если я откажусь. Я мог погибнуть по пути к Разлому! Или вообще умереть в младенчестве!

- Но не умерли и не погибли, — парировал магистр. - Нет-нет, я действительно вас не уговариваю! Владения Вальдеронов обширны и прекрасно управляются. В свое время вы их унаследуете и проживете долгую спокойную жизнь, наслаждаясь покоем. А на трон… да сядет кто-нибудь, не сомневайтесь. Например, лорд Девериан, считающий, что можно до бесконечности поднимать налоги и обдирать голодающих крестьян, у которых мороз побил посевы. Помнится, он предлагал именно таким способом пополнить казну. Ведь вместо умерших от голода селян уцелевшие нарожают новых. Или вот лорд Логрейн. На предложение строить мануфактуры и фабрики он ответил, что это козни алчных магов, которые хотят нажиться на государстве.

- Что за бред? - вырвалось у Аластора. - Да у нас в поместье небольшое кожевенное заведение приносит изрядную часть дохода! А была бы полноценная мануфактура…

Он осекся, разумник же неумолимо продолжал:

- Чуть больше месяца назад Королевский Совет проголосовал против предложения канцлера изменить налоговую систему и отдать право сбора провозных пошлин короне. С точки зрения Совета нам не нужны фабрики и мануфактуры, которые кормят Фрагану, Итлию и даже Арлезу. Нет денег? Просто потрясти купцов, как предлагает лорд Логрейн, и в казне снова зазвенит золото.

- Но нельзя же это делать до бесконечности! — возмутился Аластор. - Даже овцу стригут не каждый месяц, а когда отрастет новая шерсть. И не в самые морозы! Если это понимаю я, простой провинциальный дворянин, то почему Совет…

- Потому что милорды члены Совета знают овец только в виде вкусного жаркого и нарядной крашеной шерсти, — утомленно объяснил Роверстан. - Чего стоит выкормить овцу, они понятия не имеют. Большинству из них неизвестно, почему налоги собираются осенью, и что выгоднее, продать сырую шерсть на фабрики Арлезы или поставить сукновальни в Дорвенанте. А потом готовую ткань, обработанную артефакторами, отправить на фраганские и арлезийские рынки… Впрочем, простите, я увлекся. Не сомневаюсь, на землях Вапьдеронов именно так вскоре и будет. А остальной Дорвенант…

- Прекратите, — прошипел Аластор, стискивая ладонями снова занывшие виски. - Вы думаете, я не понимаю, что вы сейчас делаете? То же самое, что и канцлер!

- Найдите в моих словах каплю лжи, и я немедленно извинюсь, а потом замолчу, — холодно возразил разумник. - Но от моего молчания ничего не изменится. Вы знаете правду, лорд Вальдерон. Дорвенанту нужен король не меньше, чем поместьям Вальдеронов - рачительный умный хозяин. Вы проехали эту страну, вы видели ее, она стонет от нищеты. Никто не может заставить вас принять корону - увы, это горькая истина. Ну так не принимайте. Живите спокойно в своем уютном цветущем поместье под властью его величества Бастельеро или его величества Сазерленда. Для вас-то ничего не изменится.

- Я вас ненавижу, — выдавил Аластор. - Вы же все понимаете…

- Да, милорд, — кивнул разумник, и взгляд его черных блестящих глаз показался Аластору очень грустным. - Вам не нужна власть ради власти, иначе этот разговор не имел бы никакого смысла. Лорд-канцлер Аранвен просил вас взойти на трон. Я прошу гораздо большего! Загляните себе в душу и скажите, сможете ли вы жить в ладу с самим собой, если этого не сделаете?

Перед внутренним взором Аластора мелькнуло худенькое серьезное личико Дани и морщинистое лицо старухи, имя которой он, к своему стыду, забыл. Улицы Шермеза, о котором он сам с таким возмущением рассказывал Аранвену… Да, это не его личное поместье и не его люди. Да, он может просто отступить! Отдать корону кому-то другому, принести вассальную присягу и заниматься, чем угодно! «Ты за все отвечаешь сам, — словно шепнул ему на ухо мягкий голос арлезийца, их странного знакомого на один вечер, чей подарок уже изменил судьбу всех троих. - И, значит, решать тоже должен сам…»

Все верно. Никто не может его заставить. Кроме него самого.

- Я этого не хочу, — обреченно сказал Аластор и посмотрел в полные сочувствия глаза разумника. - Но я это сделаю. Можете так и передать канцлеру.

«Только не радуйтесь, — добавил он про себя. - Если мне придется стать королем, вас, милорд, я сделаю одним из своих советников. И на благо Дорвенанта вы будете трудиться рядом со мной».

Что-то во взгляде Роверстана изменилось, а затем магистр отвесил ему глубокий почтительный поклон, уронил: «Я вас оставлю, если позволите», — и вышел из палаты.

Аластор посмотрел ему вслед, чувствуя себя так, словно только что выдержал самый важный и тяжелый поединок в своей жизни, только непонятно, выиграл или проиграл.

Через несколько минут в комнату скользнул Лучано и протянул ему чашку с дымящимся шамьетом, пояснив:

- Я попросил на местной кухне разрешения сварить самому. Пей, а то на тебе лица нет… Что, такое неприятное лечение?

— Лечение? Не очень, — рассеянно отозвался Аластор. - Слушай, Лу, а ты не знаешь, между магистром Роверстаном и Айлин… что-то есть?

Итлийский котяра бросил на него праведно укоризненный взгляд и чопорно вопросил:

- Друг мой Альс! Не ты ли у некоего озера учил меня приличным манерам и утверждал, что наша драгоценная синьорина тебе как сестра?! Сплетничать о сестре с ее собственным братом?! Да еще о благородной даме? За кого ты меня принимаешь?

- Ну ты и… нахал! - растерялся Аластор, который даже не представлял, что против него обернут его собственные слова. И, главное, кто?! - Ладно… А о постороннем лорде ты посплетничать можешь?

- Хм… — Лучано напоказ задумался, а потом просиял: —Альс, да ты становишься похож на человека, а не на статую рыцаря! О лорде - это сколько угодно. Тебя интересует грандсиньор Роверстан? - Он дождался кивка Аластора и принялся перечислять, загибая пальцы и не забывая следить за енотом, который полез в розы: — Отец - королевский архитектор, простолюдин, но принят при дворе. Мать вроде бы арлезийка. Состоятельная приличная семья, но самую блестящую карьеру сделал сам синьор Дункан. Ах, какое имя… И какой мужчина… Молчу-молчу, не сверкай так глазами. Уже и восхититься нельзя… Я же с полным уважением!

- Айлин, — напомнил Аластор.

- А ты сам как думаешь? - вздохнув, посмотрел на него Лучано. - Он примчался к Барготову холму на полчаса позже нас. А мы ведь сокращали путь, как могли. Значит, грандсиньор маг летел по дорогам сломя голову и не щадя свою арлезийскую зверюгу. А потом он вытащил синьорину из Разлома. Не спрашивай - как. Я только помню, что он ругался, словно портовый грузчик, и пытался взломать Разлом, будто гуардо - винный склад.

- Он спас Айлин, — кивнул Аластор, у которого несколько просветлело на душе. - И меня… Очень достойный человек. А… она?

- Она… — протянул Лучано. - Ну если бы я даже не видел, как она на него смотрит, то… Видишь на столике стакан? А в нем одна веточка?

- И что?

Аластор с недоумением пригляделся. Действительно, веточка с ярко-красными цветами. Броская, но словно спрятанная среди остальных букетов от чужих глаз.

- Я помню каждый букет, принесенный синьорине, — объяснил итлиец. - И те, что отнес в коридор, и оставшиеся.Когда мы уходили, этой гранатовой веточки не было. А после визита грандсиньора Дункана она появилась. И кому сегодня снились цветущие гранаты? Мне, конечно, тоже могли, но настоящие, а не такие… словно нарисованные. А сны у нас, между прочим, были общие…

- Я понял, — проговорил Аластор и застенчиво отвел взгляд от ветки, словно она могла завянуть под его взглядом.

Значит, Айлин и этот разумник… Он, конечно, не из Трех Дюжин, однако магистр гильдии - все равно прекрасная партия. И если у него честные намерения, репутация Айлин будет спасена. Конечно, Аластор и сам готов был предложить ей… В общем, готов! Но если она любит Роверстана - это совсем другое дело. Можно только порадоваться за них обоих! Мужчина, который примчался спасать Айлин из лап самого Баргота, никогда не упрекнет ее в потере репутации, как не упрекнул бы сам Аластор.

- Молчим об этом, — предупредил он Лучано, и тот кивнул, но на веточку бросил странно тоскливый взгляд.

***

Сразу после обеда в палату явилась пара деловитых немолодых целителей, чтобы сделать Аластору перевязки. На Лучано, деликатно сунувшего нос, они покосились неодобрительно, но, удостоверившись, что он молчит и никуда не тянет руки, позволили посмотреть. От мелких порезов остались только розовые полоски, но крупные рваные раны еще требовали ухода, и было понятно, что в ближайшую пару недель Альсу стоит поберечься. Впрочем, без магии он либо не выжил бы совсем, либо остался калекой, так что Лучано в очередной раз горячо поблагодарил Милосердную Сестру и лично грандсиньора Дункана за его ловкие умелые руки.

Когда целители ушли, Аластор удобнее устроился в постели и принялся чего-то напряженно ждать. Он то брал принесенный по его просьбе фраганский роман, то снова откладывал книгу, поминутно поглядывал в окно и вскидывался каждый раз, когда в коридоре слышались шаги.

- Сегодня должны приехать мои родители, — объяснил он, наконец, и Айлин восторженно ахнула:

- Это же прекрасно! Они, наверное, так беспокоились!

Как только Аластор оделся после процедур, синьорина с ногами устроилась в большом кресле, поставленном возле шкафа для визитов синьора Бреннана. Ради соблюдения странного дорвенантского этикета кресло находилось на ее половине, но кровати Лучано с Аластором оттуда было прекрасно видно.

- Думаю, да, — кивнул Аластор и улыбнулся с удивительной теплотой и застенчивостью. - Я должен обязательно поговорить с отцом, но дело не только в этом, вы же понимаете?

- Конечно, понимаем, — заверила его Айлин. - Правда, Лу?

Лучано кивнул, размышляя, что будет очень интересно увидеть достойного синьора Вальдерона и женщину, которая была фавориткой короля. Наверное, весьма красивая дама. Но еще интереснее, о чем Альс беседовал с грандсиньором Дунканом. Точнее, даже не так. О чем они беседовали, догадаться легко, а вот чем закончился разговор?

Однако время тянулось, шаги по коридору неизменно проходили и удалялись, Аластор неуловимо мрачнел, и даже Айлин тихонько перебралась из кресла обратно, когда в дверь палаты снова постучали.

- Прошу! — откликнулся Аластор, встрепенувшись, и несчастный роман полетел на одеяло.

- О, мои искренние извинения, — сообщил грандсиньор Роверстан, входя. - Если не возражаете, господа, я бы хотел продолжить лечение. Синьор Фарелли, вы готовы?

Вопрос не то чтобы застал Лучано врасплох… Да, он понимал, что их странная магическая связь должна быть разорвана, однако позволить кому-то копаться в своем разуме?! Даже блистательному грандсиньору Дункану, которому лично он позволил бы очень многое, но… совсем другого рода. Нет-нет, и даже думать об этом не стоит!

- Если вы уверены, что это необходимо, — выдавил он, всерьез рассматривая возможность выскочить в окно и сбежать.

Глупо, конечно, и все-таки чутье в один голос с рассудком кричало, что открывать свои мысли - самое худшее, что можно сделать в его положении. А теперь никуда не денешься! Словно кто-то позволит ему увильнуть от процедуры, которая призвана обезопасить принца и грандсиньорину. Ему, простому наемнику! Ну почему он был таким идиотто и не смылся из лазарета пораньше?! Да хоть бы и под крылышко к ее гадючьему величеству, что тоже не заинтересована в раскрытии своих маленьких грязных секретов. О том, что Беатрис легче было бы убить его, чем выдать магам, Лучано подумал мгновением позже и с полной обреченностью.

- Буду премного вам обязан, — кивнул Дункан, разглядывая его с подозрительной смешинкой в глазах, так что Лучано внезапно вспомнил о еноте в котелке.

И не стыдно ему тогда было насмехаться над бедняжкой Перлюреном? Теперь вот самому некуда деваться.

- Это не больно, — успокоил его разумник. - И я обещаю, что ваши тайны останутся в полной безопасности. Считайте меня мастером, который чинит входную дверь дома, не посягая на то, что внутри. В конце концов, лорд Вальдерон и леди Ревенгар мне доверяют…

«Им не нужно столько скрывать, — подумал Лучано совсем уже в тошнотворном ужасе. - Разумеется, синьорина доверяет своему жениху, а прошлое Альса наверняка белее, чем фата невесты. А я… Я наемный убийца, у которого на счету столько жизней, что я им даже счет не веду. Меня наняли, чтобы я убил синьорину Айлин, и неважно, что я этого не сделал, за это еще предстоит отчитываться перед королевой. И я точно чем-то сильно прогневал Всеблагую, если смотрю на человека, который может отправить меня на плаху, просто прочитав мои мысли, и при этом хочу его так, что эти самые мысли путаются. Да я даже не знаю, за какую из этих трех причин он меня убьет, если узнает о них!»

- Ни за какую, — меланхолично, терпеливо и совершенно спокойно сообщил грандсиньор Дункан, глядя на него. - Конечно, до тех пор, пока мысли остаются всего лишь мыслями. - И добавил с утомленным вздохом: — Ноя был бы крайне признателен, если бы вы не думали их так громко.

«Как будто это от меня зависит, — тоскливо подумал Лучано, видя, с каким сочувствием на него смотрит синьорина и с каким недоумением - Аластор. - Если бы я мог спрятать то, что сейчас думаю, даже не сомневайтесь, засунул бы эти мысли в самый большой артефактный ларь и замок сверху повесил. Проклятье, как же невыносимо чувствовать себя… прозрачным! Хуже, чем связанным по рукам и ногам . »

- Решайтесь, юноша, — посоветовал грандсиньор Дункан таким добрым тоном, какой на памяти Лучано удавался только мастеру Ларци. - И поверьте, содержимое чужого разума меня давным-давно не волнует. Это интересно первые года три-четыре, не дольше, а потом становится ясно, что ничего нового уже не увидишь.

Лучано обреченно кивнул, и грандсиньор, по-прежнему ласково улыбаясь, подсел к нему на постель и положил руку на лоб.

- Закройте глаза, — посоветовал он, — и постарайтесь расслабиться. Чем меньше будете сопротивляться, тем быстрее и легче все пройдет.