– Карраул!.. – просипела Марта.

– Это плохо. Очень плохо… – побелевшими губами прошептал Кремлевский.

Больше никто ничего не сказал. Настолько все были поражены случившимся. Установившееся молчание нарушал лишь бой Кремлевских курантов…

– А что это вы здесь делаете, а? – осторожно поинтересовалась у них Анька, пытаясь из-за их спин заглянуть туда, куда скорбно глядели все.

Туда, куда только что упали они со Стасиком.

– Делом, делом заниматься надо, а не фигней всякой страдать! – поддержал ее Стасик.

– Уйдите! – не оборачиваясь, отмахнулся от них Бабай. – У нас тут такое горе, а вы… И обернулся, чтобы добавить что-нибудь покрепче.

– Вы?! – с удивлением пробормотал он. – А… А… А кто же тогда там?!

И он растерянно ткнул пальцем в проем, где только что исчезли Анька со Стасиком, еще не попавшие во времена Петра Первого и не познакомившиеся с ним лично.

– Это не мы! Точнее, мы, но не эти мы, которые здесь, а другие мы, которые там. То есть мы не сейчас, а которые еще до… – начала было объяснять Анька, но очень быстро запуталась во всех этих «мы».

– Давай лучше ты, – обратилась она к Стасику. – А то у меня что-то совсем ничего не получается.

– Все очень просто… – начал Стасик и задумался.

Потому что на самом деле все было совсем непросто. Но Стасик, набрав в грудь побольше воздуха, мужественно продолжил свое объяснение:

– Значит, так…

И тут ему на помощь пришел Кремлевский.

– Значит, Кремлевские куранты признали вас и решили вам помочь. И в какое же время они вас забросили? – поинтересовался он.

– К Петру Первому, – растерянно ответил Стасик.

– С Меньшиковым, – не менее растерянно добавила Анька.

– Да уж, та еще парочка, – улыбнулся Кремлевский. – Все так же ругаются да искрометные диалоги демонстрируют?

– Ага! – радостно кивнула Анька, но тут же нахмурила лоб. – Постойте. Вы говорите о них, как о живых людях. Но они же давным-давно умерли.

– А разговаривали вы с кем? С их духами или с ожившими мертвецами? – хитро прищурился Кремлевский.

– Нет, – замотала головой Анька. – Они очень живые все из себя были. Меньшиков от царского гнева за пирогами побежал. А Петр Первый меня даже «милое и смышленое дитя» назвал.

Тут голос Аньки почему-то дрогнул.

– Узнаю Петрушу! – расстрогался Кремлевский. – Частенько бывал крут и несдержан. Но мог и такое доброе слово сказать, что до самого сердца доходило.

– И все-таки я не понимаю, – задумчиво произнес Стасик. – С одной стороны они, вроде как, все давно умерли. А с другой стороны мы же видели их живыми, и они действовали совсем не так, как в своем старом прошлом. Потому как Анька им там такое шоу устроила, какого они в той своей жизни никогда не видели и видеть не могли! Как такое может быть?

– Ну, как-то может. Честно говоря, я и сам не понимаю. Хоть и занимаюсь часами уже несколько веков, – развел руками Кремлевский. – Время, это штука очень загадочная и непонятная. И вряд ли кто-нибудь вообще понимает, что это такое на самом деле. Но думаю, что сейчас не слишком подходящее время для обсуждения того, что такое Время.

– Прравильно! Веррно! – поддержала и одобрила его Марта.

Затем, немного подумав, веско добавила:

– Тррясти надо!

– Кого трясти? – поинтересовался Сеня, на всякий случай отходя от Марты подальше.

– Всех!!! – в азарте воскликнула Марта, но потом решила, что «всех» это все-таки, наверное, перебор, и поправилась: – Всех, кого надо!

– Ну, не знаю, как насчет трясти, но работы впереди вам предстоит много. И работы непростой. А иногда и очень грязной, – вздохнул Кремлевский.

– А почему «нам»? Вы нам разве не поможете? – спросила Анька.

– К сожалению, нет. Дела у Василия складываются не очень. Пока он держится, но если я к нему не приду на помощь, то один он вряд ли выстоит, – развел руками Кремлевский.

– А откуда вы про то, как у Василия Ивановича дела, узнали? – спросила Анька. – Ведь вы же ни с кем сейчас не разговаривали.

– Просто у нас с Василием ментальная связь, – объяснил Кремлевский.

– Какая-какая? – удивился Бабай.

– Ментальная, – терпеливо повторил Кремлевский.

– А че это такое, ментальная связь? Про моментальную слыхал. Енто когда телеграф появился. Потому как он гораздо быстрее почты оказался – Ррраз и все! – предался воспоминаниям Бабай.

– В общем, ментальная связь это почти то же самое, что моментальная. Только она гораздо быстрее. У нее без всякого ррраза и все! Сразу! Мгновенно! Теперь понятно? – нетерпеливо закончил объяснение Кремлевский.

– Вот теперича совсем другое дело! Чего ж тут непонятного-то? Так бы сразу и сказал! – радостно закивал Бабай.

– А нам что же тогда делать? – растерянно спросил Стасик.

– Минуточку! – поднял вверх палец Кремлевский. – Там что-то у Василия происходит. Я сейчас с ним пообщаюсь и потом все вам расскажу.

И Кремлевский застыл, как будто глубоко погрузившись в свои мысли, но на самом деле время от времени кивая в знак согласия или что-то сообщая в ответ, беззвучно шевеля губами.

– Скажите, Пелагея Аполлинарьевна, а вот если Василий Иванович, кот ученый, то куда же тогда делись «дуб зеленый», «златая цепь» и «русалка»? – тихонько прошептал Стасик, которого уже давно мучил этот вопрос.

– А ты откуда про них знаешь? – удивилась Пелагея Аполлинарьевна.

– Как откуда? – в свою очередь удивился Стасик. – Об этом же Пушкин Александр Сергеевич написал! В своем «Лукоморье».

– Постой, постой… – задумалась Пелагея Аполлинарьевна. – Это какой Пушкин? Маленький такой, кудрявый? Вспомнила! Шустрый был и любопытный донельзя, везде нос свой совал. Теперь понятно. Он же у нас появился как раз тогда, когда у Василия Ивановича бурный роман с одной русалкой заморской был. Но папа ее, морской царь, узнав про это, разгневался, строго-настрого запретил им жениться и срочно забрал ее домой, за тридевять земель да за тридесять морей. Но они не сдались. И у них потом брак по переписке был. А вы думаете, откуда морские котики появились?

– Теперь понятно откуда, – кивнула Анька.

А Стасик почему-то смущенно покраснел.

– На самом деле Василий Иванович ого-го какой боевой! Вы не смотрите на такой его ученый вид, – почему-то всхлипнула Пелагея Аполлинарьевна, вытирая глаза кончиком хвоста. – Он и за себя и за всех нас постоять может. Только вот совсем один он там сейчас бьется за правое дело, бедняжка.

– А почему же мы с ним не остались? Надо вернуться и помочь ему! – храбро выступил вперед Сеня.

– Прравильно! Вперред! Урра! – словно аплодируя ему, замахала крыльями Марта.

– Спокойно! Всем оставаться на своих местах! – движением руки остановил их, видимо, закончивший свой ментальный разговор с Василием Ивановичем Кремлевский. – Василий предвидел такое ваше поведение и поэтому велел всем вам на всякий случай надавать подзатыльников. В воспитательных целях. Но я ограничусь устным предупреждением. Потому что у вас очень важная задача: остановить наступление Тьмы в Москве. Удержать Волшебную Страну мы с Василием как-нибудь сможем, но вот на сам город нас уже не хватит. Похоже, в этом и заключается план Тьмы. Зная, что мы с Василием будем заняты обороной Волшебной Страны, она станет спокойно и единолично действовать в Москве и творить в ней все, что ей будет угодно. И тут появитесь вы. Так сказать, наше секретное оружие.

– И оружием у нас будет вот это? – усмехнувшись, указал Колобок на довольно-таки потрепанную и обшарпанную метлу в руке у Сени.

Сеня смутился, так как не знал, гордиться ему этим «мощным и грозным» оружием или спрятать подальше этот никчемный кусок дерева с не менее бесполезным пучком прутьев на нем.

– Зачем же именно это? – удивился Кремлевский. – Есть кое-что и получше. Хотя, в умелых руках и метла может превратиться в очень даже мощное и грозное оружие. Знавал я одну ведьмочку… Но сейчас не об этом! А вот об этом…

Он сделал своими руками какие-то странные пассы, и прямо в воздухе перед изумленными взорами всех остальных появились три предмета. Окруженные слабым сиянием, они спокойно парили в воздухе, словно закон всемирного тяготения был для них не писан. Правда, при всем своем таком магическом и таинственном антураже предметы оказались самые, что ни на есть, простые: видавшая виды шапка, сучковатая палочка и яблоко.

– Ну, вообще-то, метла даже, пожалуй, большей убойной силой обладает, чем эти вот, даже не знаю, как их назвать… – бросив на них презрительный взгляд, сделал свое «убийственное» экспертное заключение Колобок.

– Как говорила моя старинная знакомая, Мэри Поппинс: «Не советую судить о вещах по их внешнему виду. Особенно о ковровой сумке», – усмехнулся Кремлевский. – Ну, правда, это не ее знаменитая ковровая сумка. В которую, я думаю, при желании можно было бы и ракетный комплекс С-400 запихнуть. Но эти предметы на самом деле всегда были символом могущества любого царя и короля.

– Постойте, постойте, – пробормотал Стасик. – Уж не хотите ли вы сказать, что это корона, скипетр и держава?

– Ваши знания поражают меня, молодой человек! – удивленно посмотрел на него Кремлевский. – Именно это они и есть. Но, так сказать, в своем первозданном виде. Без всяких там украшательств, типа золота, бриллиантов и прочей мишуры.

– Брриллианты – это хоррошо! Кррасиво! – мечтательно каркнула Марта.

– Марта, прекрати сейчас же! – сердито одернул ее Сеня.

– А что такого? Я и не начинала даже. И вообще! – сердито буркнула Марта.

– А как они действуют? – сразу перешел к их «тактико-техническим характеристикам» Колобок.

– Ну, скипетр, это своего рода, волшебная палочка, – начал объяснять Кремлевский.

– Это как у Гарри Поттера? – взволнованно перебила его Анька. – Я знаю. Я в книжке читала и в фильме видела.

– Ну, я бы не сказал, – поморщился Кремлевский. – У них там школьная модель была для волшебников младшего возраста с очень ограниченным набором возможного волшебства. Это же боевая модель для действия в любых условиях против любых порождений враждебной магии и волшебства.

– Солидно. А с виду и не скажешь. Неказистая вся из себя такая да сучковатая, – с уважением взял Бабай в руки сучковатую палочку, на самом деле бывшей скипетром. – А как ею колдовать-то?

Он повертел палочку, разглядывая ее, и в этот момент из нее вылетел яркий тонкий луч, попав прямо в герб, висевший на фронтоне здания. Герб окутался сиянием, потом оно запульсировало, раздался громкий клекот, и из сияния, размахивая огромными крыльями, вылетел двуглавый орел. Оглядевшись вокруг, он взмахнул крыльями, сердито заклекотал и исчез в облаках. Все, молча, проводили его взглядом.

– Хм… Ты бы поосторожнее с этим, – покачал головой Кремлевский, отбирая у Бабая палочку.

– Ну дык, как говорится, «никто же меня в печку не саживал, на лопату не налаживал», – виновато развел руками Бабай и тут его осенило: – Инструкцию к ей надобно, вот что!

– Действительно. Как-то я об этом не подумал. Сейчас найду, – Кремлевский достал айфон и начал что-то на нем набирать, вызывая нужную программу. Анька прыснула:

– А я всегда думала, что сказочные персонажи должны пользоваться только сказочными предметами. Ну, например, не айфоном, а серебряным блюдечком с наливным яблочком.

– А ты знаешь, что именно это блюдечко с тем наливным яблочком и были прообразом Интернета. Точнее, самым, что ни на есть, первым настоящим Интернетом? – оторвался от айфона Кремлевский.

– Это как это? – даже оторопела от неожиданности Анька.

– А ты вспомни, что в сказках про это говорилось: «Катись-катись, яблочко, по серебряному блюдечку, показывай мне города и поля, леса и моря, и гор высоту и небес красоту!» На самом деле это запрос. А в ответ на этот запрос сказочного пользователя яблочко послушно катилось по блюдечку, эх, наливное, да по серебряному, а на блюдечке все города один за другим были видны, корабли на морях и полки́ на полях, и гор высота и небес красота; солнышко за солнышком катится, звезды в хоровод собираются – так все красиво, на диво – что ни в сказке сказать, ни пером описать… – Кремлевский замолк, а эхо его «сказочных» слов еще долго бродило где-то под сводами, словно желая, чтобы стоящие внизу успели насладиться их красотой.

– Да это же самый настоящий Интернет! – с восхищением воскликнула Анька. – Только сказочный!

– Именно, – кивнул Кремлевский. – Только эту нашу идею украли… ну ладно, не украли, а, скажем так, позаимствовали и выдали за свою. Недаром же эта фирма называется «Apple». Что в переводе на русский означает «яблоко».

– Похоже, то самое. Наливное. Которое на серебряном блюдечке, – вздохнула Анька.

– Только надкусанное, – усмехнулся Кремлевский. – Но это сейчас неважно. А важно то, что вам предстоит сделать в эту новогоднюю ночь гораздо больше, чем даже то, что делали сказочные герои.

– Типа: «Сказку сделать былью»? – грустно улыбнулась Анька.

– Вовсе нет, – покачал головой Кремлевский. – Скорее наоборот: чтобы быль сделать сказкой. Уж больно быль сейчас стала мрачной и грустной. Не мешало бы добавить в нее сказки. Доброй и веселой. Вы готовы?

– Всегда готовы! – неожиданно даже для самого себя выкрикнул Сеня.

Все удивленно посмотрели на него, и Сеня в смущении отвернулся.

– Сеня пррав! – вступилась за него Марта. – Врремя вперред! Вперред, оррлы! Рродина не забудет своих герроев!

Ну, трудно сказать что-либо о том, кто кого не забудет. Но вот о том, что очень скоро им действительно предстоит стать самыми настоящими героями, герои нашей истории даже не подозревали…