Вообще-то, планы вещь хорошая. Правда, есть у них одна интересная особенность. Даже не столько интересная, сколько неприятная. В отличие от желаний, которые иногда сбываются, планы иногда не срабатывают. Даже самые, казалось бы, идеальные. Где все продумано до мелочей. Но именно от какой-нибудь самой незначительной мелочи может рухнуть даже самый идеальный план. Ярким примером этого может служить известный «принцип домино». Попробуйте выстроить на полу или на столе цепочку поставленных стоймя костяшек домино. Во-первых, это красиво. А во-вторых, поможет вам понять, что такое «принцип домино». Слегка толкните крайнюю костяшку домино и увидите, как красиво будет рушиться вся эта цепочка. Точно так же может обрушиться любой план из-за какой-то одной детали.

Конечно же, Василий Иванович, как весьма образованный и, более того, очень ученый кот, знал об этом. Поэтому его план был не просто идеальным, а сверхидеальным. Который не могла обрушить никакая случайность. Потому что никакого плана у него просто не было.

– Это как это? – изумился Колобок. – Как же без плана? Никак нельзя без плана. Как-то нехорошо это без плана-то. Неправильно.

– Действительно, глупость какая-то, – согласился с ним рассудительный Стасик.

– Если не делать глупостей, то ничего яркого и интересного в жизни не будет! – возразила ему Анька, уже давно замеченная в излишнем авантюризме.

– Против глупости и сами боги бессильны! – пробормотал Бабай.

– Это кто сказал? Ты? – поинтересовалась Анька.

– Не-а, не я, – помотал головой Бабай. – Шиллер сказал. Точнее, написал.

– Давай угадаю. Ты ему, небось, при этом тоже свечку держал? – язвительно спросила Анька.

– А что тут такого?! Ну, держал! Ну, и что?! Что, нельзя, что ли? – вскипел Бабай. – Енти великие, знаешь, какие беспомощные! Может, они без моей помощи и не нарисовали бы и не написали бы ничего!

– При чем тут свечка?! Гомер и Мильтон, между прочим, великими слепыми поэтами были, темнота! – парировал Бабай.

– Кррасота! Люблю хоррошую добррую ссорру! – радостно потерла крылья Марта и азартно каркнула: – А вот и не подерретесь!

– По-моему, ссориться и ругаться это нехорошо, – не согласился с ней Сеня. – А уж драться, тем более.

– Не ссорьтесь, мальчики! – попыталась утихомирить не на шутку разбушевавшиеся страсти Пелагея Аполлинарьевна. – На самом деле отсутствие плана – это тоже план. Причем, далеко не самый худший. А иногда даже и лучший.

– На самом деле вы меня не дослушали, – наконец, удалось вставить в этот жаркий спор свое веское слово Василию Ивановичу. – Ведь мы не знаем планов Тьмы. Поэтому бессмысленно строить против нее какие-то свои планы. А нужно просто действовать по обстоятельствам. Понятно?

– Так бы сразу и сказал. Че тут непонятного? Енто даже ежу понятно. Енто мы могем, – кивнул Бабай.

– А вот про ежей не надо! – возмутился Колобок. – Помнится как-то пришлось мне поучаствовать в одной бандитской разборке. Под прикрытием, разумеется. Так потом в полицейском протоколе написали, что появился какой-то жуткий русский противотанковый еж, который за пару минут всех бандитов разогнал. Причем, разогнал с умом, а не абы как. А ты говоришь: «даже ежу понятно». Так что давай без оскорблений.

– Какой мужчина! – восхищенно выдохнула Пелагея Аполлинарьевна.

– Настоящий полковник! – продолжила Анька.

– Вообще-то, майор, – смутился Колобок. – Да это и неважно. Итак, осталось только составить план на действия без плана.

– Это как это? – чуть ли не открыл рот удивления Стасик.

– Очень просто, – улыбнулся Василий Иванович. – Для начала познакомлю вас с одним домовым.

– А разве они существуют? – пришла очередь удивляться Аньке. – А даже если и существуют, то что они делают в Москве? Они же, вроде бы, в деревенских домах должны жить.

– Никто никому ничего не должен, – строго сказал Василий Иванович. – Они, знаешь ли, тоже в ногу со временем идут. И живут теперь не только в домах. Точнее, работают. Сегодня в Москве домовых, где хочешь, можно найти. Они повсюду. В метро – Метровый. В автомобиле – Автомобильный. В самолете – Самолетный. В кузнечном цехе – Кузнечный. В ресторане – Ресторанный.

– Во, дела! – даже присвистнул от удивления Стасик. – Даже представить себе не мог, что, оказывается, в Москве домовые всем заправляют!

– Еще как заправляют! – гордо улыбнулся Василий Иванович. – На них, можно сказать, вся Москва держится! Даже в Кремле у нас свой домовой имеется. Кремлевский, – гордо сообщил Василий Иванович. – Но он у нас на самый крайний случай. Так сказать, домовой по особо важным делам. А сейчас как раз этот самый крайний случай и есть. Крайнее не бывает. Так что придется его побеспокоить. По особо важному делу.

– Пелагея Аполлинарьевна! – обратился он к мыши.

– Кремлевский уже в курсе, – сообщила та. – И крайне обеспокоен сложившейся ситуацией. Поэтому ждет, как можно скорее.

– К пррезиденту поедем? Кррасота! – оживилась Марта.

– Марта, – укоризненно покачал головой Сеня. – Внимательней надо слушать. Не к президенту, а к кремлевскому домовому. Хотя, честно говоря, не знаю, ни кто такой президент, ни кто такой кремлевский домовой. Наверное, я слишком глуп, чтобы понять это.

И Сеня тяжело вздохнул.

– Какой умный снеговик! – с уважением посмотрела на него Пелагея Аполлинарьевна. – И самокритичный. Молодец!

– Прросто кррасавец! Моя школа! – гордо расправила крылья Марта.

– А как же мы к этому Кремлевскому попадем? – задал резонный вопрос разумный Стасик.

Но ответа не последовало. Потому что в этот момент стены библиотеки потряс жуткий удар. С полок, будто стая птиц, полетели книги, на лету размахивая обложками, словно крыльями, и шелестя своими страницами. А на месте книжных полок образовалось черное пятно, которое стремительно разрасталось, словно пытаясь поглотить все вокруг.

– Бегите! Похоже, Тьме все-таки удалось прорваться! – крикнул Василий Иванович. – Пелагея Аполлинарьевна, покажи дорогу! Я постараюсь удержать Тьму, сколько смогу.

Та кивнула в ответ головой и указала своим хвостом остальным на неприметную дверь, которой раньше вовсе на этом месте не было. Словно приглашая их, дверь тут же открылась. А когда все скрылись за ней, исчезла, словно ее и не было.

– А как же Василий Иванович? – растерянно спросил Сеня.

– За него не беспокойтесь, успокоила его Пелагея Аполлинарьевна. – У Василия Ивановича черный пояс по котяратэ и еще двадцати двум видам кошачьих единоборств. Он еще в Древнем Египте работал боевым котом у нескольких династий фараонов. Кстати, говорят, что именно благодаря ему Египет достиг тогда такого могущества и процветания. Потому что границы его были неприкосновенны. Или, как сказали бы сейчас: «были на замке».

– А не он ли приложил лапу к тому, что кошки в Древнем Египте стали священными животными? – поинтересовалась Анька.

– А вы весьма проницательны, сударыня, – улыбнулась Пелагея Аполлинарьевна. – Не буду уточнять, как именно он это сделал, но это именно так. Думаю, как женщина женщину вы меня прекрасно поняли.

Анька лишь понимающе улыбнулась в ответ. Стасик же наоборот непонимающе посмотрел на них и пожал плечами.

– Ох уж, енти мне женщины, – ободряюще похлопал его по плечу Бабай. – Никогда их не поймешь. Вечно у них какие-то свои женские секреты. Я уже не говорю о женской логике…

Надо заметить, что все это происходило на ходу. Точнее, даже на бегу. Причем, на бегу по очень необычному коридору. Если его вообще можно было назвать коридором. Вместо стен у него было что-то полупрозрачное и переливающееся всеми цветами радуги. За этими «стенами» двигались фигуры москвичей, либо спешащих домой, чтобы успеть к встрече Нового Года в кругу семьи, либо решивших встретить Новый Год на улице, а потому празднично наряженных, окутанных серпантином и усыпанными конфетти. Время от времени кто-то из них взрывал хлопушки или запускал вверх праздничные фейерверки. Конечно, не обошлось и без бенгальских огней. В общем, праздник шел по Москве, с каждой минутой приближая Новый Год. И, казалось, никто из них не замечал наших героев, которые бежали чуть ли не через них. Лишь немногие, глядя прямо на наших героев, как будто видели что-то совершенно невероятное и невозможное. Но потом встряхивали головой, словно отгоняя от себя это видение, и снова возвращались к своим приятным и радостным праздничным делам и заботам.

– Быстррей! Ходу дрружно пррибавили! – неожиданно каркнула Марта, опасливо оглядываясь. – Кажется, за нами погоня!

Ее предупреждение заглушил леденящий душу волчий вой, донесшийся откуда-то сзади.

– Ох, – только и смогла вымолвить Пелагея Аполлинарьевна.

– Что «ох»? – испуганно спросил Сеня.

– Это оборотни, – объяснила Пелагея Аполлинарьевна.

– Надеюсь, не «оборотни в погонах», – попытался пошутить Стасик.

Но шутка понимания не нашла.

– Волки-оборотни – одни из самых страшных сверхъестественных существ-хищников. И от них нет спасенья, – мрачно бросил Колобок.

– Может, и есть! – неожиданно сообщила Анька. – Ведь мы уже почти на Красной площади. До Кремля рукой подать.

Действительно, впереди виднелась брусчатка Красной площади, необычайно пустынной для самого кануна Нового Года. Словно помогая им, необычайный коридор донес их почти до Кремля и оставил на Красной площади. Правда, и непрерывный вой волков-оборотней звучал уже совсем рядом.

– Все равно не успеем, – оценил расстояние Колобок. – Вы бегите, а я постараюсь их задержать.

– Почему енто ты один? – встал рядом с ним Бабай. – Чай, мы тоже не лыком шиты и тоже кой-чего могем.

– Ребята, не Москва ль за нами? Умрем же под Москвой, как наши деды умирали! – усмехнулся Колобок, занимая боевую позицию.

– Про Лермонтова и ентот его стих ничего говорить не буду, – пробормотал себе под нос Бабай. – На него, транжиру, ваще свечек не напастись было.

Но тут из коридора вылетела стая волков-оборотней. Зрелище было жуткое. Огромные, мускулистые, со вздыбленной шерстью, оскаленными пастями и горящими глазами, они не оставляли никаких надежд на спасение. Правда, тут их ожидал сюрприз. Никем не замеченный Сеня, пока все были заняты воспоминаниями, тихо сделал свое незаметное, но от этого не менее важное, дело: покрыл брусчатку перед выходом из тоннеля тонким слоем льда. Так что грозные волки-оборотни, не ожидавшие такого подвоха, дружно поскользнулись и сразу потеряли весь свой грозный вид. Скользя по льду на разъезжающихся лапах и падая, они уже совсем не казались такими страшными.

– Всех порву! – заорал Колобок и, разогнавшись, на всей скорости врезался прямо в морду вожаку стаи волков-оборотней.

Тот, жалобно заскулив, отполз куда-то в сторону, по дороге, выплевывая выбитые мощным ударом Колобка зубы.

– Теперь я точно поняла, что сказка про Колобка была фейком и полной неправдой. Если даже волк-оборотень против нашего Колобка бессилен оказался, то что уж говорить об этих слабаках из сказки! Фиг бы они его съели, – увидев эту картину, радостно сообщила Пелагее Аполлинарьевне Анька.

– Ох уж, эти сказочники… – согласилась та и покачала головой.

– Кто следующий?! – закричал Колобок, отходя для разбега подальше. – Выбирайте: или тычинка вдребезги, или пестик пополам?!

Бабай действовал скорее по-партизански. Подкрадывался к волкам-оборотням сзади, делал им подножки, спутывал ноги хвостом и делал прочие мелкие и крупные пакости, от которых волки-оборотни теряли ориентацию в пространстве и возможность передвижения.

Неожиданно пришла и поддержка с воздуха.

– Поберрегись!!! – раздалось громкое карканье.

Это сверху спикировала Марта. В сегодняшней военной практике ее тактика, наверное, называется «точечными ударами». Точечные и очень точные удары ее клюва прямо между глаз сразу же выводили противников из строя.

Казалось, удача улыбнулась нашим героям, и победа уже не за горами. Но удача, дама капризная, и в любой момент может повернуться к вам спиной. Так случилось и в этот раз. Когда из коридора вывалилась еще одна стая волков-оборотней, раза в два больше предыдущей, то стало понятно, что исход этой совсем уже неравной схватки предрешен.

– Это конец, – прошептала Пелагея Аполлинарьевна.

Но в самый последний момент словно что-то мягко приподняло наших героев с брусчатки Красной площади и бросило в сторону Спасской башни.

– Что это было? – на лету поинтересовался Стасик у Пелагеи Аполлинарьевны.

– Точно не знаю. Но, судя по всему, это была Рука Кремля, – растерянно ответила та.

– Чего, чего рука?! – ошеломленно спросила Анька.

– Рука Кремля, – повторила Пелагея Аполлинарьевна. – Вообще-то, я часто слышала про нее, но всегда считала, что это всего лишь слухи или сильное преувеличение. Этакий оборот речи. Но, похоже, она действительно существует и в последний момент решила помочь нам. Не иначе, как тут приложил руку Кремлевский…

Все оглянулись назад. Но успели увидеть лишь что-то отдаленно напоминающее громадную кисть руки, словно сделанной из красного кирпича, исчезающую в кремлевской стене. И если бы не то, что произошло несколько мгновений назад, то можно было подумать, что это им всего лишь привиделось.

– Вперред! Вперред! Полет норрмальный! – подбодрила их Марта, летя рядом. – Осторрожно! Заходим на посадку!

Впрочем, посадка, как и полет, прошла нормально.

– С благополучным прилетом! – приветствовал их чей-то голос.

Перед ними стоял благообразный старичок в сюртуке и с давно вышедшим из моды моноклем в глазу.

– Вы, думаю, тот самый Кремлевский и будете? – поинтересовался у него Колобок.

– Честь имею, господа, – слегка поклонился ему Кремлевский. – Премного наслышан о вас.

– Что-то ты не больно на домового похож, – подозрительно покосился на него Бабай, задумчиво почесывая свою шапку-ушанку.

– Что поделать, батенька, – развел руками Кремлевский. – Должность, знаете ли, обязывает. Приходится, так сказать, соответствовать.

– А я почему-то думал, что вы на президента будете похожи, – даже как-то слегка разочарованно протянул Стасик.

– Извините, что не оправдал ваших ожиданий, молодой человек. Но если бы я старался походить на каждого правителя, то на мне бы уже давно лица не было. Я же здесь, почитай, с 1339 года тружусь. Когда еще стены и башни Кремля из дуба были, – не без гордости сообщил Кремлевский.

– Ого! – с уважением воскликнула Анька. – И что, всех правителей и царей помните?

– Хвалиться не буду. Но память меня пока не подводит, – скромно потупился Кремлевский. – Чай, не девичья. Да и работа не позволяет.

– Кстати, о работе, – оживилась Пелагея Аполлинарьевна. – А Рука Кремля, которая нас спасла, это ваших рук дело?

– Ну, как вам сказать, – замялся Кремлевский. – Вокруг Кремля ходит много всяких слухов и легенд. Что, мол, хранит он много загадок и тайн. Но ничего конкретного по этому поводу сообщить вам не могу. Потому как есть такое понятие, как «служебная тайна», которая разглашению не подлежит.

– А куда мы попали, это тоже служебная тайна? – поинтересовался Сеня.

– Почему же тайна? – удивился Кремлевский. – Вовсе даже не тайна. Вы находитесь внутри Кремлевских курантов. Это моя гордость! В настоящее время Кремлевские куранты – единственные полностью механические часы в мире, и работают в одном режиме уже более 150 лет, являясь самыми древними в Европе. Вес механизма без колоколов составляет 25 тонн. Он состоит из нескольких тысяч деталей. Точность хода достигается благодаря маятнику весом 32 килограмма. Высота часового механизма – около 3 метров, диаметр больших шестерен – до 1,5 метров. Механизм стрелок приводится в действие тремя гирями весом от 160 до 224 килограммов и уходит вглубь стены почти на 20 метров. Главный колокол Спасской башни весит 2160 килограммов…

Похоже, Кремлевский действительно был большим энтузиастом своего дела, и был им очень увлечен. Если бы не Марта, то неизвестно, сколько бы еще времени продолжалась эта его импровизированная лекция об устройстве Кремлевских курантов.

– Торрмози, старрый! Стоп-машина! – каркнула она во все свое воронье горло чуть ли в самое ухо не на шутку разошедшегося Кремлевского. – Нам мирр спасать порра!

– Простите, увлекся, – смутился Кремлевский. – Действительно, что это я? Так вот, о вашем деле…

Но договорить ему не дали сами куранты. Может, для того, чтобы показать себя в своей полной красе, они начали свой знаменитый перезвон и бой курантов. А может, просто время пришло. Но кончилось это очень неожиданно и весьма печально. Не ожидавшая такого громкого звука, Анька отшатнулась от главного колокола и полетела куда-то вниз. Стасик сумел в последний момент ухватить ее за руку, но в результате сам не удержался и полетел вслед за Анькой.

– Карраул!.. – просипела Марта.

– Это плохо. Очень плохо… – побелевшими губами прошептал Кремлевский.

Больше никто ничего не сказал. Настолько все были поражены случившимся. Установившееся молчание нарушал лишь бой Кремлевских курантов…