Безусловно, лицо, которое первым добровольно призналось в убийстве, вовсе не является настоящим виновником. Также безусловно, что лицо, которое громко угрожало убийством, вовсе не является виновным, если произойдет убийство. Хотя судьи и присяжные почему-то думают иначе. Также, поскольку мы занялись этим делом, то безусловно, что вы, как настоящий любитель детективного жанра, понимаете: убийство мог совершить кто угодно – от проживавшей на чердаке кривоногой служанки до самого Кадуолладера Ван Гартера, который может писать эти строки, находясь в тюрьме, чтобы очистить свою совесть или, например, для переписки с адвокатом. Но Виктория Ван Гартер вне всяких подозрений. Иначе говоря, она признала вину, имела мотив, возможность, соответствующий темперамент и в тот момент намеревалась совершить убийство – и благодаря всему вышеперечисленному она должна быть исключена из списка подозреваемых. Вот и хорошо. И, пожалуйста, забудьте, если сможете, что во всей нашей группе Вики была единственным лицом, возражавшим против приглашения Линн Макдональд. Так что с этого момента подозрительный ум или недоверчивый глаз не должны даже смотреть в сторону этого ребенка.

Кого же тогда мы должны подозревать? Все считаются невиновными, пока не будет доказана их вина, и даже отсеяв Вики, у сыщиков хватит подозреваемых. Конечно, возможно, что той ночью некий случайно оказавшийся в городе посторонний человек по какой-то причудливой причине решил избавить мир от Энтони Шарвана. Такое могло произойти. Но, как я приметил, детективное повествование с таким странным финалом вряд ли будет признано удовлетворительным. Если мы находим на коврике у камина обглоданную кость, то виним за это собственную собаку, а не соседскую.

Кажется, в голове лейтенанта Уирта была теория того же толку. В ночь убийства он обратился к нам, собравшимся в холле:

– Люди, кто из вас был в доме, когда это произошло? – спросил он. Услышав наши объяснения, что во время убийства никого из нас не было в доме, он мрачно скривился, и в его глазах появился блеск.

– Среди вас есть глухие? – был его следующий вопрос.

– Я немного глуховат, – ответил я.

– Хм, – сказал он. Всего лишь «хм», но это выделило меня из толпы потенциальных собратьев-заговорщиков. Полагаю, этот факт дает мне право поставить свое имя первым в списке подозреваемых. Думаю, для порядка мне стоит перечислить нас. Мы, нижеперечисленные, стали предметом наблюдения; людьми, с обуви которых сделали слепки; субъектами, чей пепел от сигарет стоит отправить на анализ:

1. Кадуолладер Ван Гартер: тучный дядюшка прелестной Вики.

2. Хелен Бейли: миловидная и умелая владелица Меривезера. Очаровательная хозяйка. Симпатичная вдова.

3. Дот Бейли: пухлая дочь Хелен. Утверждает, что ей всего семнадцать лет.

4. Сара Парнхэм: незамужняя, интеллигентная школьная учительница; но худая, очень худая.

5. Эвадна Парнхэм: по-детски глупая, тщеславная и никчемная мачеха Сары.

6. Пол Кизи: диктор и оператор радиостанции. Обладает манерностью, заскоками и длинными ресницами. Влюблен в Вики и ее деньги.

7. Освальд Флип: кроткий, тихий человек, о котором скоро пойдет речь. Думаю, вам он, как и мне, сразу же понравится, несмотря на веснушки и бледные, постоянно мигающие глаза. Напомню, он увлечен астрологией. И безответно влюблен в Вики. Владеет «Мебельным магазином О. Флипа».

8. Меркель: мой прекрасный британский водитель, сменивший Никки.

9. Орилла Уинтерс: кривоногая горничная, проживавшая на чердаке. Речь о ней пойдет в будущем. Надеюсь, не слишком длинная речь.

10.  Энтони Шарван: конечно, жертва. О, да: жертвы тоже могут быть коварны, убив себя из пистолета, привязанного к пружине или подобной штуке – с целью кому-то отомстить. Могут, но поступают ли они так? Часто ли? Что касается любовной линии, вы слышали, что на эту тему сказала Вики.

Вот и все мы, включая Энтони, но исключив Вики и повариху, миссис Ле Врей; как вы, верно, догадались, она – француженка, а, следовательно, из нее получилась бы замечательная подозреваемая, но ее как раз не было на месте. Угрожая немедленно уволиться, она выбила у Хелен дополнительные выходные, и в течение лета каждый второй субботний вечер и воскресное утро она не выходила на работу. Ее оправданием служили маленькая, недавно купленная ферма в десяти милях от города и новорожденный внук. Из Меривезера она вышла в семь часов вечера в субботу, отправившись на ферму и пробыв там до воскресного утра. Хотя, если хотите, можете присмотреться к миссис Ле Врей с ее безвкусными ситцевыми платьями и плоскостопием.

Итого нас было десять, а если настаиваете, даже одиннадцать. Далее я отчитаюсь о том, кто входил и выходил в ночь первого убийства. И хотя я буду стараться рассказать обо всем, я смогу сообщить только о собственных впечатлениях. Так что помните: рука может быть быстрее глаза, и, как в смятении сказал Давид, «всякий человек – ложь».[18]