Когда Оксана возвращалась во дворец, в воздухе уже похолодало. Солнце скрылось за деревьями, и на западе в чистом небе горела первая вечерняя звезда.

Оксана продрогла в своём легком халатике и поэтому бежала ко дворцу напрямик сквозь заросли кустов, по мягким зелёным газонам. Скоро её халатик стал совсем мокрым от росы.

У самого дворца перед ней выросла щеголеватая фигура начальника королевской канцелярии.

– Ваше величество, прошу вас выслушать меня, – склоняя голову и прикладывая руку к сердцу, возбуждённо проговорил де Моллюск.

– Я вас слушаю, герцог, – ответила королева, пританцовывая на аллее и постукивая зубами. – Только, если можно, поскорее!

– Несколько секунд, ваше величество… Я обещал вам дать доказательства злоупотреблений первой фрейлины.

– Ну? – нетерпеливо подёргала она плечом.

– В ридикюле первой фрейлины, ваше величество, лежит принадлежащая вам бриллиантовая диадема стоимостью полтора миллиона!

– Ждите меня в кабинете! – сказала королева, нисколько не удивляясь услышанному, и прибавила уже на ходу: – Да, чтобы не забыть… Опубликуйте, пожалуйста, мой указ о присвоении титула маркизы Маргарите Шарман, а также титула маркиза и звания генерала Полю Грананж.

– Слушаюсь, ваше величество, – послушно проговорил начальник канцелярии, шагая рядом с королевой и записывая на ходу её распоряжение. – Итак, – повторил он, – Маргарита де Шарман и Поль де Грананж…

В спальне королеву поджидала первая фрейлина её величества графиня Жозефина де Пфук. Она ходила из угла в угол большими мужскими шагами, сухая, длинная и несгибающаяся, прижимая одной рукой к своему корсажу большой золотистый ридикюль. Другую руку графиня то и дело подносила к горлу, словно её душили чьи-то пальцы и она силилась освободиться от этих злых пальцев.

Увидев королеву, графиня остановилась и быстро заговорила:

– О, как вы жестоки, ваше величество! Простите меня за эти слова, но я не могу не высказать их! Только подумать, что величайшая из королев Европы, как девчонка-простолюдинка, вылезает из своей спальни в окно! Вы посмотрите в зеркало, ваше величество, на кого вы похожи! Бог мой, королева в неглиже ходит по парку! Теперь я вижу, что пять лет, проведённые в заокеанском пансионе, дали свои плоды… Не говоря уж об ужасающем американском акценте, вы позабыли элементарнейшие правила этикета!

После каждой фразы фрейлина нервно вздёргивала лошадиной челюстью.

– Боже! Вы смеётесь, ваше величество!

– Мне совсем не весело, графиня! Прошу вас пройти со мной в кабинет.

В кабинете де Моллюск уже стоял с непроницаемым лицом у письменного стола. Своим тонким придворным нюхом первая фрейлина почувствовала недоброе и в растерянности остановилась посреди кабинета.

– Герцог, – будто бы между прочим проговорила королева, – не правда ли, у графини прелестная сумочка?

Де Моллюск поперхнулся.

– Так точно, ваше величество!…

– Графиня, – продолжала королева, – не разрешите ли вы мне взглянуть на вашу сумочку поближе?

Первая фрейлина что-то пробормотала и не сдвинулась с места.

– Будьте любезны, герцог, помогите графине показать мне сумочку.

Де Моллюск протянул к первой фрейлине руку, но она попятилась и истерически вскрикнула:

– Нет!…

– Вы не хотите мне показать её? – удивлённо подняла брови королева.

Первая фрейлина трясущейся рукой протянула ридикюль Оксане, та взяла его и тут же уронила.

– Ах! – вскрикнула королева. – Что это вывалилось из сумочки?

Герцог быстро нагнулся и поднял с ковра засверкавшую в его руке бесчисленными искрами бриллиантовую диадему.

– Это ваша диадема, ваше величество. Второй такой нет во всем мире! Мне только непонятно, как она попала в ридикюль графини…

– Подбросили! – вдруг завопила первая фрейлина, вскидывая свой тяжёлый подбородок и выкатывая глаза. – Подбросили!

– Это невозможно, графиня, – холодно сказал де Моллюск, – ключ от сейфа с драгоценностями её величества всегда хранился у вас. Он и сейчас находится в вашем ридикюле… Вот он!

Графиня вдруг упала на колени и зарыдала. Оксана видела, как она раскачивается из стороны в сторону, слышала её рыдания, напоминающие квохтанье рассерженной клуши, и никак не могла решить, что делать дальше. Сердобольной Оксане даже стало немного жалко первую фрейлину– она не выносила ничьих слёз, да ещё слёз старого человека. Оксана выжидательно посмотрела на де Моллюска. На его гладко выбритом и напудренном лице застыла ироническая ухмылка.

– Обратите внимание, ваше величество, – проговорил он негромко, – на одно весьма странное обстоятельство: графиня рыдает, как на похоронах собственной мамаши, а меж тем на её лице не видно ни одной слезинки…

– Дрянь! – вдруг визгливо крикнула де Моллюску первая фрейлина, переставая рыдать и поднимаясь. – Выскочка! Да знаешь ли ты, что мои предки служили при дворе Карла Великого, а твой прадед торговал восточными пряностями и купил себе титул герцога!

– Ха-ха! – серьёзно сказал выскочка. – Меня душат слёзы умиления от геральдических познаний этой особы!

– Клоун! – провизжала первая фрейлина. – Он смеет, ваше величество, разговаривать в вашем присутствии на шутовском языке! Он забывает, что это не рынок, а дворец!

– Душат слёзы! – повторил выскочка. – Я прошу, ваше величество, решить, кто из нас в настоящую минуту больше походит на… представителя рынка!

Наступила пауза. В тишине было слышно, как тяжело дышит первая фрейлина.

– Я понимаю, ваше величество, что оставаться во дворце мне больше нельзя, – наконец снова заговорила она.

– Да, конечно, – подтвердил де Моллюск, усмехаясь. – Это самое разумное, что вы сказали сегодня.

– Хорошо, я уйду! Но уйду, хлопнув дверью! – злобно проговорила она, пронизывая начальника королевской канцелярии ненавидящим взглядом. – Ваше величество, попросите герцога показать королевскую чековую книжку, которой он имел право пользоваться только по вашему указанию.

В вечернем сумраке, как бы ползущем из углов кабинета, стало видно, как побелело и без того белое от пудры лицо де Моллюска.

– Он молчит, ваше величество! – торжествующе вскрикнула графиня де Пфук. – Он молчит, потому что ему нечего сказать! Но всё-таки заставьте его дать отчёт, зачем он выписал чек и куда истратил сто тысяч накануне вашего приезда из Америки!

Де Моллюск не шевелился.

– Почему вы не отвечаете, герцог? – спросила королева, с любопытством взглянув на его застывшую, будто статуя, фигуру.

– Потому, ваше величество, – глухо ответил де Моллюск, – что мне действительно нечего сказать… Я полагал, что вы простите мне эту вольность в связи с некоторыми финансовыми затруднениями…

«Один стоит другого! – подумала Оксана. – Ну и дворец! Скорей бы мне отсюда выбраться! Как хочется домой!…»

В эту минуту тяжёлая дверь королевского кабинета бесшумно открылась, и она услышала торжественный голос:

– Их сиятельства маркиза де Шарман и генерал де Грананж!

Даже в сумраке было видно, как сверкают генеральские эполеты и аксельбанты Поля. А как была великолепна садовница Марго в вечернем туалете королевской фрейлины!

– Добрый вечер, ваше величество, – пропела маркиза каким-то чрезмерно тоненьким голоском.

Королева приветливо помахала вошедшим рукой. Теперь она знала, как следует поступить.

– Ваше величество, – печально кашлянул де Моллюск, – кому я должен передать королевскую печать и чековую книжку?

– Генералу де Грананжу. Я назначаю вас, генерал, начальником королевской канцелярии, а вас, маркиза, я прошу быть моей первой фрейлиной.

– Я, ваше величество, не возражаю, не боги горшки обжигают, – сказала маркиза обычным голосом садовницы Марго, но, вдруг спохватившись, тоненько прибавила: – А вот насчёт генерала я не совсем уверена… Справится ли он, ваше величество?

– Вы уж лучше за собой последите, маркиза, – сердитым басом сказал генерал. – А мы в своём деле как-нибудь и сами разберёмся!

Графиня де Пфук и герцог де Моллюск поклонились и молча удалились. Как только за ними закрылась дверь, королева взволнованно сказала:

– Генерал, велите арестовать их, пока они не скрылись! Я не успела их задержать.

– А зачем, ваше величество, их арестовывать?

– Они воры, их надо судить!

– Ну, тогда я мигом, ваше величество!

Едва он вышел, как ей доложили:

– Премьер-министр с членами правительства вашего величества.

– Пусть войдут, – сказала Оксана.