Как трудно, оказывается, быть королевой! С той минуты, когда Оксана оказалась во дворце, у неё уже не было ни минуты покоя!

Она плохо запомнила, как выглядит дворец, потому что сначала её окружили врачи и долго выстукивали и выслушивали. Наконец самый древний из докторов, академик Флокс, очень похожий на высохший репей, сказал, тряся своей белой бородкой:

– Её величеству можно принимать ванну.

Полдюжины молоденьких служанок раздели и окунули её в огромную ванну, вода в которой тонко пахла духами. А высокая и худая, как высохшая жердь, первая фрейлина её королевского величества графиня Жозефина де Пфук то и дело погружала в ванну градусник в платиновой оправе. Длинное серое лицо первой фрейлины с большим тяжёлым подбородком и горбатым носом было при этом сосредоточенно надменным и холодным. Графиня поджимала тонкие губы и, сдвинув реденькие брови, смотрела на Оксану ледяными бесцветными глазами. Оксана решила, что графиня всех ненавидит, и невольно сжималась под её неподвижным взглядом.

Наконец Оксану вынули из ванны и закутали в мягкую простыню. Сама первая фрейлина надела на неё лёгкий тёплый халатик и проводила в спальню. Пришёл академик Флокс, долго считал Оксанин пульс, неторопливо шевеля губами, и разрешил одевать её величество к обеду. Явились другие хорошенькие служанки, чтобы надеть на королеву чулки, туфли и строгое обеденное платье из голубой шерсти. Первая фрейлина графиня Жозефина де Пфук застегнула на шее Оксаны ниточку жемчуга, и новоиспечённая королева вздрогнула от прикосновения её холодных старческих пальцев.

По длинной анфиладе залов с огромными стрельчатыми окнами и старинными лепными украшениями Оксану проводили в столовую с массивным дубовым столом, ножки которого были не тоньше, чем ноги слона. Она одна сидела за этим гигантским столом, чтобы выпить полчашки куриного бульона и съесть ломтик жареной телятины со спаржей. Пока она ела, первая фрейлина стояла за её спиной, словно солдат на часах, и Оксана несколько раз поперхнулась, чувствуя на своём затылке леденящий взгляд графини.

– А теперь, ваше величество, прежде чем перейти к послеобеденному отдыху, – сказала графиня, – вам надлежит принять по неотложным государственным делам начальника королевской канцелярии. – Графиня понизила голос: – Не очень-то доверяйте этому бездельнику, ваше величество! Кстати, знаете ли вы, почему у него свернут нос набок? Ему перешибли нос простолюдины на окраине Грижа, куда он явился однажды вечером по следам молоденькой продавщицы!

«Какое мне дело до этого? – подумала Оксана. – Когда же меня освободят из моего странного плена?»

Оксану проводили в просторный королевский кабинет и оставили на несколько минут одну. Она прошлась по толстому ковру, покачалась на пружинах величественного кожаного кресла, заглянула в пустые ящики письменного стола и вдруг почувствовала, что ей нестерпимо хочется спать.

Но тут в кабинет вошёл какой-то придворный чин и произнёс:

– Секретарь королевской канцелярии герцог де Моллюск.

Он замолчал, выжидательно глядя на королеву, и Оксана догадалась, что ей нужно сказать:

– Просите.

В кабинет вошёл щеголеватый молодой человек в чёрном фраке с папкой из крокодиловой кожи.

– Здравствуйте, ваше величество, – церемонно проговорил он, склоняя голову с расчёсанными на ровный пробор тёмными волосами, блестящими от какой-то парикмахерской жидкости.

Она потёрла сонные глаза и сказала:

– Здравствуйте… – И, кашлянув, прибавила: – Герцог.

Молодой человек смотрел на юную королеву тем взглядом, в котором довольно легко можно было разглядеть подобострастие подхалима и сознание своей собственной неотразимости. «Ишь ты, какой красавчик явился!» – сердито подумала Оксана и вдруг спросила:

– Чем у вас намазана голова, герцог?

Де Моллюск побледнел и оторопело уставился на королеву.

– Это бриолин, ваше величество…

– Зачем?

Де Моллюск помялся:

– Для… красоты, ваше величество…

– А это красиво?

– Если вам не нравится, ваше величество, то я…

– Перестанете мазать голову бриолином. Нет, пожалуйста, продолжайте, если вам приятно спать на грязной подушке.

– О, ваше величество! Я чрезвычайно внимательно слежу за своей головой!

Де Моллюск сделал судорожное движение горлом, словно подавился пищей.

– Ваше замечание означает, ваше величество, что я должен подать в отставку немедленно? – подавленным тоном спросил он.

– Подать в отставку? – удивилась она. – Это значит уволиться с работы?

– Да, если вам угодно так назвать этот акт…

– Но я не знаю, хорошо или плохо вы работаете, герцог?

– О, ваше величество, вы очень скоро сможете убедиться, что я самый верный вассал моей любимой королевы! – с дрожью в голосе произнёс герцог. – Я точно знаю, кто посеял сомнения в вашу душу… Это козни первой фрейлины, ваше величество! Не верьте ей, заклинаю вас! Я очень скоро сделаю доклад вашему величеству о невероятных злоупотреблениях первой фрейлины!

– О’кей! – сказала Оксана, внезапно вспомнив выражение королевы Изабеллы. – Мне самой не очень нравится графиня де Пфук… Впрочем, подождём вашего доклада… А теперь перейдём к делам.

В эту минуту Оксана подумала, что урок оживлённой болтовни, который ей дала сегодня утром королева Изабелла, не пропал даром. «Главное – болтать без запинки, – решила она. – Вот, будет о чём рассказать ребятам! Надо только немного продержаться, пока меня не найдут наши». А в том, что её найдут, она не сомневалась ни одной минуты.

– Ваше величество, благоволите познакомиться с постановлением кабинета министров, – сказал де Моллюск, открывая папку из крокодиловой кожи.

– Что это?

– Постановление о запрещении забастовки угольщиков и электриков.

– А почему они забастовали?

– Требуют прибавки заработной платы на десять процентов.

– Только-то и всего? А не проще ли прибавить им эти десять процентов?

– Хозяева не соглашаются, ваше величество.

– Почему?

– Уменьшается прибыль. Благоволите поставить свою визу на постановлении.

– Я отменяю… Как это говорится?… Я отменяю своей королевской волей это постановление!

– Но, ваше величество…

– Что «но»?…

– Это беспрецедентный случай в государственной практике Карликии! Наши короли уже двести лет не накладывают вето на постановления своего правительства.

– Но я не король, а королева, герцог, а у женщин сердце мягче, чем у мужчин, – улыбнулась Оксана. – Послушайте, герцог, право же, люди не будут бастовать от хорошей жизни! Пусть они не работают, пока хозяева не выполнят их требования. Давно они уже бастуют?

– Шахтёры – вторую неделю, а рабочие-электрики забастовали только сегодня.

– Совсем малость… Дайте-ка мне это постановление…

И Оксана, подумав, крупно написала на протянутой бумаге: «Нет».

– Что ещё у вас, герцог?

– Всё, ваше величество.

– Вы свободны, герцог.

Де Моллюск попятился к порогу. И пока за ним не закрылись тяжёлые двустворчатые двери красного дерева, она видела на его лице полнейшую растерянность и изумление.