1. Конец Генриха II был трагичен. Сыновья, между которыми он желал разделить свою империю, ненавидели друг друга и предали его. «Разве ты не знаешь, — ответил один из них посланнику короля, — что такова уж наша натура, доставшаяся нам от предков и укоренившаяся в нас, — всякий брат у нас будет бороться против брата и всякий сын против отца». Двое старших, Генрих и Джеффри (Годфри, Жоффруа), умерли еще при жизни короля, но Джеффри оставил сына, Артура Бретонского. Третий, Ричард, строил козни против отца вместе с новым королем Франции Филиппом Августом, хватким и холодным молодым человеком, который, исполнившись решимости отвоевать свое королевство у этих анжуйцев, ловко воспользовался их раздорами. Генрих II, старый, одинокий и печальный король, испытывал привязанность только к четвертому сыну, Иоанну. Поскольку он оставлял Ричарду Англию и Нормандию, то Аквитанию хотел приберечь для Иоанна. Этот план привел в ярость Ричарда, который был скорее похож на мать, Альенору Аквитанскую, чем на отца, а потому держался за эту провинцию больше, чем за все остальное королевство. Неожиданно он принес вассальную клятву королю Франции за все континентальные земли отца от Ла-Манша до Пиренеев. Генрих II, загнанный Филиппом Августом в Ле-Ман, вынужден был бежать из объятого пламенем города. Но Ле-Ман был местом, где он родился и где был погребен его отец, граф Анжуйский. Покидая город, он проклял Бога. И пока он скакал галопом по бездорожью, его преследовал сын Ричард. В Шиноне король так занемог, что был вынужден остановиться. Туда же приехал и канцлер, которого он отправил к Филиппу Августу с письмом, а заодно привез список английских изменников, обнаруженных им при дворе короля Франции. Его возглавлял Иоанн, королевский любимчик. Видя, что отец в опасности, он тоже предал его. «Ты уже довольно сказал! — крикнул король. — Я больше не забочусь ни о себе, ни о мире». После чего начал бредить и вскоре умер от кровоизлияния. Генрих II был великим королем, циничным, реалистичным, суровым, но его правление (1154–1189) в конечном счете было благодетельным для Англии.

2. «Государственного мужа сменил странствующий рыцарь». Ричард, которого одни называли Ричардом Львиное Сердце, а перигорец Бертран де Борн удостоил прозвища Да и Нет, унаследовал некоторые черты своего отца и все неистовство Плантагенетов, их неумеренную любовь к женщинам и отвагу. Но Генрих II всегда преследовал практические и осторожные цели, Ричард же искал приключений и презирал всякую осторожность. «Его жизнь напоминала приступ неистовой силы». Поэт и трубадур, друг всех воинственных сеньоров Перигора, он желал играть в жизни романтическую роль рыцаря. На заре феодального строя рыцарство было всего лишь обязанностью служить в кавалерии в обмен на пожалованные земли. Но Церковь и поэты обогатили этот договор и это слово более красивыми ассоциациями. Торжественное посвящение в рыцари стало христианской церемонией. Юный соискатель рыцарского звания принимал символическое очистительное омовение (как позже рыцари ордена Бани), его меч возлагали на алтарь, а сам он должен был провести ночь в бдении над оружием в часовне замка. Этот меч был обоюдоострым, «дабы одним его лезвием рыцарь поражал богатого, притесняющего бедного, другим — сильного, притесняющего слабого». К своему несчастью, английский народ находил поступки реальных рыцарей весьма далекими от столь благородной программы. «Эти закосневшие в лености и погрязшие в постыдной жизни люди лишь соревнуются друг с другом в пьянстве, хотя должны бы использовать свою силу против врагов Креста. Они бесчестят само имя рыцарства». И в самом деле, несмотря на некоторые прекрасные черты, никогда прежде воины не творили больше жестокостей, чем некоторые средневековые рыцари. Порой ими истреблялись целые города — мужчины, женщины, дети. «Некоторая куртуазность по отношению к женщинам своего класса или к другим рыцарям, пленным и безоружным» — вот и все, что сохранилось от похвальных усилий Церкви, старавшейся сделать войну более гуманной. Совершенным образцом этой искусственной куртуазности и исконной жестокости как раз и был Ричард Львиное Сердце.

Коронация Ричарда Львиное Сердце в 1189 г. Миниатюра «Хроник Сен-Дени». XIV в.

3. Большим рыцарским событием царствования Ричарда стал Третий крестовый поход, в котором он принял участие вместе с Филиппом Августом. Оба первых Крестовых похода мало коснулись Англии. С крестоносцами уехали люди авантюрного склада, но ни один монарх. В церковных книгах того времени можно найти следы бесчисленных англичан, которые, искупая грех, дали клятву отправиться в Крестовый поход, но в последний момент пожалели о данном обете и откупились с помощью штрафа. Архиепископ Джиффард, освобождая кающегося от обета отправиться в Крестовый поход, добавляет: «Означенный Джон должен потратить из собственных средств сумму в 5 шиллингов стерлингов на помощь Святой земле, когда это будет потребовано от него со стороны папы». За супружескую измену, совершенную с женой другого рыцаря, прелюбодей обязывался послать в Святую землю одного воина за свой счет и заплатить 100 фунтов в случае рецидива. В конце царствования Генриха II победы Саладина и падение Иерусалимского королевства так потрясли христианский мир, что король собрал огромную контрибуцию, Саладинову десятину, замечательную тем, что это был первый прямой налог в Англии, который затронул не только земли, но все имущество, и движимое и недвижимое. Но этот налог был предназначен скорее для того, чтобы заплатить иностранным войскам, нежели отправлять на Восток англичан. Генрих II, конечно, обещал и сам отправиться, и патриарх Иерусалимский даже поднес ему с великой торжественностью ключи от Гроба Господня, но король так никуда и не отплыл, а когда Джеральд Валлийский упрекнул его в этом, ответил: «Духовенство подстрекает нас отважно подставлять себя опасности, поскольку само не получает в битвах ни единого удара и не несет никаких тягот, от которых может уклониться». Генрих по своему характеру не отличался ни восторженностью, ни романтизмом. Но Ричард был совсем другого склада; едва получив отцовское наследство, он сразу же опустошил казну, продал несколько графств и взошел на борт корабля.

Король Англии Генрих II Плантагенет и король Франции Филипп II Август получают благословение папы римского на Третий крестовый поход. Миниатюра «Хроник Сен-Дени». XIV в.

4. Ричард и Филипп Август, по видимости друзья, а на самом деле соперники с тех пор, как Ричард наследовал своему отцу, отправились в Иерусалим вместе, но на Сицилии поссорились. Ричард потерял много времени, ожидая флотилию, которую должны были снарядить для него Пять портов. (Эти пять портов: Гастингс, Дувр, Сэндвич, Хит и Ромни — играли для флота ту же роль, что рыцарские лены для армии. Король даровал баронам Пяти портов большие привилегии, а те взамен должны были во время войны поставлять ему корабли.) Экспедиция Ричарда Львиное Сердце предоставила ему случай показать свою храбрость, но Гроб Господень не освободила. А Ричард дал повод возненавидеть себя за свою заносчивость и жестокость: отказав Саладину в выкупе пленных, он велел истребить их. Жуанвиль рассказывает, что еще долго после той войны сарацины пугали своих детей: «Молчи, не то позову короля Ричарда, и он тебя убьет…» Тем временем Филипп Август, вернувшийся во Францию, готовил войну против своего соперника.

Саладин (Салах-ад-Дин), султан Египтаи Сирии, мусульманский лидер и военачальник. Миниатюра арабской рукописи. XII в.

5. Несмотря на неудачу Крестовых походов и равнодушие к ним большей части английского рыцарства, их влияние на историю Англии, как и на всю историю Европы, было очень велико. Западный ум осознавал свою собственную самобытную природу почти всегда в соприкосновении с Востоком и в противостоянии ему. Самый прекрасный период греческой мысли совпал с Греко-персидскими войнами. Крестовые походы тоже стали началом европейского возрождения. Они на три века определят коммерческое и морское средоточие мира. Пункты отправления крестоносцев — Марсель, Генуя и Венеция — станут большими городами. Там будет построено множество постоялых дворов для паломников. Охрану порядка в Средиземноморье будут обеспечивать воинские ордена: тамплиеры и рыцари Святого Иоанна Иерусалимского, которые построят первые большие христианские флоты и сформируют первые интернациональные вооруженные силы. Именно во времена Крестовых походов христиане, как в Англии, так и во Франции, начинают носить бороду и рисовать гербы на своих щитах. Новые слова: барабан, труба, абрикос и сотня других заняли место в европейском словаре. Наконец, неудача Крестовых походов окажет влияние на морское будущее Англии, поскольку исламский барьер, перекрыв дорогу на Восток, вынудит людей искать другие пути для своей торговли.

6. Искусство ведения войны не слишком продвинулось вперед за время этих сражений. Средневековые рыцари не были тактиками. Заметив врага, они строились тремя большими массами, или полками, и, прикрывшись щитами, атаковали полк противника с копьем наперевес. Не было никаких резервов, потому что любой рыцарь считал оскорбительным для себя пропустить начало битвы. Так что сражения превращались в простую свалку людей и коней. Пехота не играла никакой роли. Зато Крестовые походы показали европейским рыцарям важность осадной войны. Крепостные укрепления Акры остановили христианские войска и заставили их потерять (по утверждению Мишле) более 100 тыс. человек. Преимущество тогда было на стороне оборонявшихся, а не осаждавших. Против стен толщиной от 15 до 30 футов катапульты и другие метательные орудия того времени были бессильны. Основательно построенный замок, не имевший расположенных близко к земле отверстий, обладал способностью к сопротивлению, которая ограничивалась только запасом пищи и воды. Однако, если он не был построен на скале, под его стены можно было «подвести мину», то есть сделать подкоп. Землекопы работали под защитой навеса, закрывавшего их от стрел осажденных. Чтобы бороться с этим, были изобретены бретеши, длинные деревянные балконы или галереи, которые, нависая над осаждавшими, позволяли осажденным поливать и осыпать их горючими веществами. Но деревянные галереи и сами были огнеопасны; пришедшие им на смену каменные машикули (галереи с навесными бойницами) и фланкирующие башни, прикрывавшие мертвые углы, снова сделали крепости неуязвимыми. Только изобретение пушек сведет на нет все военные достоинства крепостных укреплений. Взятие Константинополя Магометом II станет первым удачным примером массированного использования артиллерии.

7. Монархи Европы считали Ричарда опасным человеком. Возвращавшийся из Крестового похода английский король был захвачен австрийским герцогом Леопольдом V и выдан императору Генриху VI, который стал держать его в заключении, пренебрегая привилегиями крестоносца. Вскоре Англия узнала, что ее король в темнице, но что он весело сносит свой плен, спаивая тюремщиков, и что выкуп за него назначен в 100 тыс. фунтов. Чтобы собрать эту непомерную сумму, министры, которые как могли замещали своего по-прежнему отсутствующего короля, постарались распределить нагрузку на все классы общества (1193). Они потребовали экюаж в 20 шиллингов с рыцарской земли, четверть доходов со всех мирян, четверть мирских доходов с духовенства. Потребовали от церквей их золотую и серебряную посуду и ювелирные сокровища, а у монашеских орденов настриг шерсти за год. Нормандия должна была обеспечить такие же сборы. Несмотря на удручающе тяжелые налоги, собранная сумма все равно оказалась недостаточной. Однако император согласился временно отпустить короля на свободу. А пока Ричард отсутствовал в Англии, властью пытался завладеть его брат Иоанн, однако был побежден энергичными действиями архиепископа Кентерберийского Юбера Готье, который проявил себя столь же хорошим солдатом, как и священнослужителем.

8. Вернувшийся Ричард был встречен жителями Лондона с восторгом и пышностью. Но вместо справедливой благодарности за столь поразительную верность он тотчас же объявил своим подданным о новых налогах. Положение королевства было опасным. Филипп Август захватил Нормандию, Аквитания восстала, Анжу и Пуату тяготели к Франции. Чтобы защитить Нормандию, Ричард возвел одну из самых прекрасных крепостей своего времени — замок Шато-Гайар, который господствовал над долиной Сены. «Я возьму его, будь его стены хоть из железа!» — воскликнул Филипп Август. «Я удержу его, будь его стены хоть из масла», — возразил Ричард. Он не успел сдержать свою клятву. Когда один из его вассалов, виконт де Лимож, нашел в поле возле своего замка Шалюс золотое украшение, без сомнения древнеримское, Ричард, утверждая, что всякое сокровище принадлежит королю, потребовал его себе. Ссора из-за столь ничтожного повода переросла в войну; осадивший Шалюс Ричард был ранен стрелой; рана воспалилась, стала нарывать, и 6 марта 1199 года король умер в своем шатре. Его тело было погребено в Фонтевро, а сердце — в его добром городе Руане. Так редко бывавший в Англии король навечно остался вдали от своего королевства. «Дурной сын, дурной брат, дурной муж и дурной король», — сказали о нем. Однако судить о Ричарде надо, учитывая его легенду, его популярность и народную верность ему. Наверняка он был сродни некоторым кондотьерам Возрождения или вольнодумцам XVIII в. — образчиком до странности законченного человеческого типа, ныне осуждаемого, но который вполне принимало общественное мнение той эпохи.

Ричард Львиное Сердце. Фрагмент надгробия в аббатстве Фонтевро. XII в.