Когда Кэт выступила из тени деревьев и Чарли увидел ее, то его глаза заблестели от удовольствия.

— Я видел вас и Элен, когда вы шли по откосу и полагал, что встречу вас, если пойду кругом, — сказал он.

Голос его, приятный, музыкальный, был проникнут какой-то особенной теплотой, когда он говорил с Кэт. Он дышал тяжело, когда, наконец, взобрался на холм, где стояли обе девушки. Его худая, невысокая, стройная фигура согнулась вперед вследствие усилий, которые ему нужно было сделать, чтобы одолеть откос. Кэт смотрела на него с таким чувством, с каким смотрит мать на своего болезненного ребенка.

— Я наблюдал за работой парней там внизу, занятых постройкой новой церкви, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Пришел Аллан Дэй, принес мою почту, и когда я прочел письмо, то почувствовал, что непременно должен поделиться с вами моими новостями. Видите ли, мне хотелось, чтобы вы обе первыми узнали об этом.

Кэт ласково смотрела на его красивое безусое юношеское лицо с нежной кожей, как у молодой девушки, залитое в этот момент ярким румянцем. Но во взгляде Элен, устремленном на него, не было и следа нежности. Она смотрела на него с каким-то смешанным чувством. В самом деле, он ей нравился и в то же время внушал отвращение. В нем было своеобразное очарование. Красивый брюнет. Но в его наружности было что-то женственное и, может быть, именно потому он отталкивал от себя Элен, которая ценила только мужественную наружность. Женоподобных мужчин она презирала. А между тем как согласовать с его женственным характером то, что говорят о Чарли? Разве он не был самым беззаконным человеком в этом беззаконном поселке? Его кротость, следовательно, была только чисто внешней. Но ведь она никогда не видала его другим, даже в моменты сильнейшего опьянения, а такое случалось, увы, нередко.

Личность Чарли представлялась ей загадкой и притом не совсем приятной загадкой. Она чувствовала что-то нехорошее, скрытое в нем, но вряд ли Кэт замечала это. Несмотря на всю ее горячую защиту, Элен все-таки не могла отрешиться от своих сомнений относительно Чарли. Она презирала его и в то же время побаивалась. Девушку забавляла его нелепая, собачья преданность и беззаветная любовь, которую он питал к ее энергичной, обладающей сильным характером и твердой волей, красивой сестре.

— Ну, каковы же ваши новости, Чарли? — спросила Элен. — Я уверена, что они хорошие, иначе вы бы не пришли сюда.

— Хорошие? О, да! — воскликнул он. — Разумеется, я бы не пришел к вам с дурными вестями. Впрочем, может быть, это вас не особенно заинтересует. Видите, дело касается моего брата. Мой огромный брат Билл едет сюда, чтобы… присоединиться ко мне. Он хочет заняться сельским хозяйством и намерен вложить свои деньги в мое ранчо. Он полагает, что мы можем вместе вести дело. Он говорит, что я приобрел опыт (Чарли слегка усмехнулся), а он приобрел доллары, и мы вдвоем достигнем большего успеха. Он забавный и наивный, Билл. У него столько же, пожалуй, здравого смысла, как у двухгодовалого бычка, и столько же силы. Он не видит разницы между грешником и святым — все для него одинаковы. Он любит каждого, но тому, кто заденет его, — несдобровать. Во всяком случае, он самый добрый и самый искренний человек в этом мире.

Кэт улыбалась, слушая Брайанта, но ничего не говорила. Как обыкновенно, Элен и теперь завладела разговором, Кэт только слушала.

— Чарли! — вскричала Элен со свойственной ей пылкостью. — Вы должны непременно познакомить его со мной. Он большой и… и мужественный. А наружность у него какова? Впрочем, если он ваш брат, то должен быть красив. Мне до смерти хочется увидеть его, — поспешно прибавила она.

Чарли покачал головой, тихо улыбаясь.

— Ну, конечно, вы увидите и услышите его. Он заполнит собой весь поселок, — сказал он. Вдруг его черные глаза стали серьезными, и по лицу пробежала какая-то тень. — Я рад, что он приезжает сюда. Может быть, он… он сможет удержать меня… — прошептал он.

Кэт перестала улыбаться и с жаром воскликнула:

— Не надо так говорить, Чарли! Знаете ли, что означают ваши слова? О, это слишком ужасно, и я не хочу этого допустить! Не надо вам ничьей поддержки. Вы сами можете бороться и можете победить свою слабость. Я уверена!

Он пристально взглянул в лицо любимой девушки, словно желая прочесть ее сокровенные мысли.

— Вы так думаете? — спросил он.

— Я верю в это, верю, как в судьбу! — воскликнула Кэт.

— Вы думаете, что… что всякая слабость может быть побеждена?

Кэт согласно кивнула.

— Всякая, лишь было бы желание победить.

— Если есть желание победить… — продолжал он, — то долговременные привычки… болезни, длившиеся годами, можно, пожалуй, побороть, но… но…

— Но… что же такое? Продолжайте! — почти резко спросила Кэт.

Чарли пожал своими узкими плечами.

— Нет… ничего! Я просто думал, вот и все.

— Но это не все! — воскликнула Кэт. — Говорите!

Глаза Чарли загорелись глубокой страстью.

— Зачем? Зачем мы должны побеждать и бороться с собой? — с жаром заговорил он. — Зачем мы должны подавлять природу, данную нам силой, не подлежащей нашей власти? Почему мы не должны уступать чувствам, которые требуют снисхождения, если это снисхождение никому не наносит ущерб? О, я стараюсь смотреть на это с той точки зрения, с которой смотрите вы, Кэт! Но я не могу, не могу… Единственное, что заставляет меня отрекаться от самого себя, это желание заслужить ваше хорошее мнение. Если б не это, то я покатился бы прямо в ад с таким же наслаждением, с каким катится на салазках ребенок с ледяной горы. Да, Кэт! Я пьяница. Я сам это знаю. Пьяница от природы. У меня нет ни малейшего желания стать другим, никаких нравственных угрызений. Только вы, одна вы заставляете меня желать исправиться! Когда я трезв — я несчастен. Зачем я должен быть трезвым, если я так ужасно страдаю тогда? Стоит ли это? Что за беда, если опьянение облегчает мои страдания и доставляет мне минуты покоя, которых у меня иначе не бывает? Есть вещи, о которых я постоянно думаю, и мысли, которые заставляют меня иногда валиться с ног. Но я знаю… да, я знаю, что поступаю мерзко, и я знаю, что скорее готов перенести все муки ада, чем потерять… ваше доброе расположение.

Кэт вздрогнула. Что могла она ответить на его страстную исповедь? Она знала, что он говорит правду и что если он делает какие-нибудь усилия над собой, то лишь потому, что его любовь к ней преодолевает даже его порок. Безнадежность такого положения вещей подавляла ее. Она не любила его, не могла дать ему той любви, которая была ему нужна. И когда он, наконец, поймет это, то у него исчезнет всякий след самообладания, и он покатится вниз очертя голову. Кэт знала его печальную историю. Сын богатых родителей из Нью-Йорка, он получил отличное образование. Из него хотели сделать художника, и это послужило толчком к его падению. В Париже, в Риме и других европейских городах он впервые окунулся в омут юношеского разгула, быстро приведшего к необратимым последствиям, а после его пребывания в университете наступило окончательное падение. Его родители отреклись от него, считая его уже погибшим безвозвратно. Они отправили его на Запад, где приобрели для него маленькое ранчо и затем предоставили собственной судьбе.

Элен видела, что Кэт огорчили слова Чарли и поспешила к ней на помощь. Она весело заговорила с ним, увидев, что он вынул письмо из кармана.

— Поведайте же нам побольше о своем огромном брате Билле, — сказала она. Затем несколько кокетливо прибавила: — Как вы думаете, понравлюсь я ему? Потому что, если я не понравлюсь, то наверное умру с печали.

Чарли невольно улыбнулся, взглянув на веселое, лукавое личико молодой девушки.

— Не беспокойтесь, Элен, — ответил он. — Ручаюсь, Билл до безумия влюбится в вас! И знаете ли, Элен, когда он уставится на вас своими большими простодушными голубыми глазами, то вы и оглянуться не успеете, как он уже отведет вас к пастору, и вы очутитесь замужем за ним раньше, чем поймете, какой вихрь ворвался в Скалистые Ручьи и закрутил вас.

— Разве он такой вихрь? — спросила она с некоторым сомнением.

— О да, конечно! — отвечал Чарли решительным тоном.

Элен вздохнула с облегчением.

— Я очень рада, — сказала она. — Вихрь — это нечто вроде летней бури, пронизанной солнечным сиянием. Такой вихрь не похож ни на холодные и бурные ветры, ни на сонные летние зефиры, веющие в этой долине, населенной порочными мужчинами и туповатыми женщинами. Да, я предпочитаю вихрь. Глаза у него голубые и… простодушные?

— Да, да, — смеясь говорил Чарли. — Глаза у него голубые… и огромные. Он мой большой брат Билл, и я люблю его.

— Ах, я действительно рада, что он именно такой, — оживленно вторила ему Элен. — Подождите. Он большой, глаза у него голубые, он красивый; он похож на вихрь; у него много денег, — она по пальцам перечислила все его достоинства. — Слушайте, наверное, я выйду за него замуж! — воскликнула она в заключение.

— Элен, — с ужасом проговорила Кэт.

— В чем дело, Кэт? — с удивлением спросила девушка. — Отчего же мне не выйти замуж за Большого Брата Билла. Уж даже одно только его имя привлекает меня. Как вы думаете, Чарли? — она с улыбкой поглядела на него. — Хотели ли бы вы видеть меня… своей сестрой? Я вовсе не такая плохая, не правда ли, Кэт? Я могу стряпать, шить и… штопать. И я не обращаю внимания на ругательства. Пусть наемные работники Кэт разражаются проклятиями. Они такие ужасные люди. Я им не мешаю… Я тут ничего дурного не имела в виду, кроме… кроме штопания носков Большого Брата Билла. Ну, а когда же он приедет? Надеюсь, что скоро, в особенности потому, что он должен ворваться, как вихрь, не правда ли?..

Чарли заглянул в письмо брата и ответил:

— Я думаю, он приедет послезавтра.

— Кэт, ну разве это не чудесно? — вскричала Элен с блестящими от восторга глазами. — Я как раз получила теперь свои новые платья. Их хватит мне на три месяца, а за это время я уже буду замужем.

Вдруг глаза ее стали серьезными, и она проговорила:

— Надо решить также, где мы будем жить. Уедем ли мы на восток или поселимся на ранчо у Чарли? Так важно не сделать в этом отношении никакой ошибки. Ведь ранчо Чарли нуждается в хорошем присмотре, не правда ли? Вид у него несколько заброшенный. Большой Братец Билл, наверное, требовательный в этом отношении, так как он приезжает с востока.

Все смеялись. Кэт понимала, что ее живая, веселая сестра только забавляется в эту минуту. Так думал и Чарли, принимая участие в ее веселье.

— О да! — вторил он. — Большой Билл должен быть требовательным. Он ведь привык к ресторанам Бродвея.

— Боюсь, что ваша лачуга очень мало имеет общего с рестораном в Бродвее, — заметила с укором Элен. — Я никогда не могла понять вас, Чарли. У вас есть ранчо, и вы даже похваляетесь им. А между тем вы никогда не едите с фарфорового блюда и не покрываете свой обеденный стол ничем иным, кроме листа газетной бумаги. В самом деле, Чарли, вы меня просто ставите в тупик! Как вы ухитряетесь управлять ранчо и получать с него доход — это для меня настоящая загадка! Я…

Кэт взглянула на нее с нахмуренным видом и строго заметила:

— Ты говоришь глупости, Элен. Какая связь между заботой о внутреннем устройстве дома с управлением и доходностью ранчо?

Элен хитро поглядела на нее.

— Слушай, Кэт, тебе еще надо многому поучиться, — сказала она. — Ведь Большой Брат Билл приезжает сюда прямо из Бродвея, с запасом денег и установившимися понятиями. Чарли — владелец процветающего ранчо. Что же Большой Брат Билл ожидает найти в его доме? Конечно, он приедет с багажом, с прекрасными костюмами и тому подобными вещами. Он, наверное, мечтает о поездках верхом по бесконечным прериям, о стадах скота, об охоте и всякого рода занятиях спортом. Он, наверное, представляет себе ранчо комфортабельным домом с уютными комнатами, хорошо меблированными и с ваннами. Разумеется, он думает, что будет получать хорошие обеды и иметь слуг. Но это все только одни мечты! И вот он явится, как вихрь, в Скалистые Ручьи и что же? Он увидит, что владелец цветущего ранчо живет в какой-то полуразрушенной лачуге, из которой не выметался сор уже в течение пяти лет и не сметалась пыль со стола, устроенного из ящиков, и на котором остаются неубранными следы пищи в течение целой недели. Вот что он найдет в этом ранчо! Вот так зажиточный хозяин ранчо! Слушайте, Чарли, вы так же знаете жизнь, как наемные работники Кэт! — она произнесла эти слова с оттенком презрения и потом вдруг звонко расхохоталась. — И вот куда попадет мой будущий супруг! Нет, это оскорбление для меня!

Она смолкла, поглядывая лукаво смеющимися глазами то на одного, то на другую, но Кэт, более хладнокровная, обняла ее за талию и повела с собой вниз по склону холма.

— Пойдем, Элен, — сказала она. — Мне надо в молитвенный дом. Там меня ждет работа. Ты ведь готова болтать целый день, если я тебе предоставлю свободу.

— Каково! — вскричала Элен с негодованием. — Я всегда бываю виновата. Она скоро начнет обвинять меня в том, что я стараюсь заполучить вашего брата… Ну, у меня тоже есть работа сегодня. Я должна быть у миссис Джонс, там устраивается сбор для новой церкви. Кэт, следовательно, не имеет основания важничать… Идем же.

Она побежала и с веселым смехом потащила за собой сестру. Чарли старался не отставать от них. Элен была всеобщей любимицей в Скалистых Ручьях, даже женщины, встречаясь с ней, ласково улыбались, а про мужчин и говорить нечего, они все готовы были бы сделать, чтобы заслужить ее улыбку.

На полдороге в поселок, Чарли снова заговорил с Кэт.

— Элен своей веселой болтовней выбила все из моей головы. А между тем я хотел сообщить вам следующее. Тут будет теперь полицейский участок: сержант и двое рядовых. Приезжает также Файльс, инспектор Файльс. Это вызвано подвозом груза спирта неделю тому назад. Полиция хочет очистить окрестности от тайных контрабандистов виски. Файльс поклялся, что он сделает это во что бы то ни стало. О’Брайн сказал мне об этом сегодня утром.

Говоря это, он пристально поглядел на Кэт. Элен тоже смотрела на нее, наблюдая за выражением ее лица. Но Кэт глубоко задумалась, и по ее лицу никак нельзя было догадаться, о чем она размышляет. Элен уже заметила раньше, что ее сестре нравится инспектор Файльс, и она думала о том, что теперь, когда он поселится здесь в Скалистых Ручьях, Кэт, в конце концов, перестанет избегать его. Ведь он так явно выказывает свое увлечение ею. И вдруг Элен вспомнила, какое важное значение может иметь для Чарли пребывание инспектора Файльса. Она нисколько не сомневалась, что он направит свою энергию против Брайанта. А что произойдет, если настойчивость Файльса и его любовь восторжествуют и разрушится тот барьер, который Кэт соорудила между собой и им? Что станется тогда с Чарли?

Эта мысль сразу заставила померкнуть ее веселость.

«Я знала, что рано или поздно это случится», — подумала она и взглянула на Чарли, который смотрел мрачными глазами на поселок. Ей казалось, что она читает в его взоре страх перед будущим и видела в этом признак его нечистой совести, его вины.

— Нет! — вскричала она. — Что-нибудь необходимо предпринять. Неужели всех этих людей, которых мы знаем, к которым мы привыкли и которых мы даже любим, погонят как стадо в тюрьму, и мы будем равнодушно смотреть на это? Это было бы слишком ужасно. Конечно, среди них есть такие, об удалении которых я не пожалею. Некоторые из них такие грязные, противные, жуют табак и ругаются, как грабители больших дорог. Но ведь не все же такие, не правда ли, Кэт?

Она сделала паузу, потом опять быстро заговорила:

— Знаешь ли, Кэт, я готова побиться об заклад, что два твоих работника, Ник и Пит Клэнси, участвуют в подвозе спирта. Конечно, они будут на своих местах в корале, когда Файльс явится к нам. Я ненавижу даже мысль о том, что он может думать, будто мы держим у себя на службе таких людей. Не правда ли, Чарли, так не должно быть? — вдруг обратилась она к нему, пристально взглянув на его серьезное лицо, но затем природная живость взяла верх, и она весело рассмеялась:

— Ах! Я даже представить не могу, что этих двух молодцов упрячут в тюрьму на пять лет. Они, конечно, станут чище там, ведь их заставят брать ванну каждую неделю и наденут на них полосатую арестантскую одежду. Нику обрежут его длинные черные космы, и его ястребиная шея будет вылезать из верхнего края его одежды, точно… точно нитка со штопальной иглой! Вы можете себе представить Ника в таком виде? А работа, которую он должен будет исполнять, разобьет его сердце… Впрочем, большинство из них будет убито раньше тюремщиками. И кроме того, в течение пяти лет в тюрьме они не получат ни одной капли спирта.

Да они там с ума сойдут, в этой тюрьме! Каждый сошел бы с ума на их месте. И подумать только, что все это они должны будут терпеть за каких-нибудь несколько долларов, приобретенных ими незаконным путем. Я бы ни за что не стала этого делать, ни за что, хотя умирала бы с голоду.

Она говорила это Чарли, но он ни слова не отвечал ей и продолжал смотреть вниз на поселок. Элен обращалась к Чарли, но больше думала в эту минуту о своей сестре. Она знала, какое это будет иметь значение для Кэт, если у Чарли произойдет конфликт с полицией.

Кэт отлично поняла, на что намекает сестра и, покачав головой, спокойно заметила:

— К чему терзать себя такими предположениями, Гэль? Нарушители закона должны быть более ловкими и умными, чем те, которые живут, не нарушая закона. Не думаю, чтобы в Скалистые Ручьи, пока здесь будет Файльс, стали много привозить виски. А ведь полиция ничего не сможет сделать, пока не поймает этих молодцов с поличным… Ты слишком эмоционально относишься к этим вещам, Элен. Один вид полицейского мундира волнует тебя.

Звук голоса Кэт заставил Чарли встрепенуться и прекратить свое угрюмое созерцание поселка.

— Может быть, Элен права, — сказал он Кэт, — и вы сделаете лучше, если откажетесь от своих работников. Они ведь прослыли как поставщики спиртного.

— А как же относительно других людей, которые известны или про которых думают, что они занимаются спиртной контрабандой и с которыми мы постоянно общаемся? Нет, Чарли, — прибавила она решительно, — я стою за своих работников. Я стою за своих друзей также. Может быть, они все будут нуждаться в той помощи, которую я буду в состоянии оказать им. Файльс должен выполнить свой долг, как он его понимает, а наш долг постоять за наших друзей в Скалистых Ручьях. Что бы ни случилось в этом крестовом походе против нарушителей закона, я выступлю против Файльса. Я только женщина, и, может быть, женщины в глазах полиции немного стоят, но как бы то ни было, я останусь верна всем тем, кто помогал здесь в Скалистых Ручьях и мне, и моим друзьям!

Чарли глубоко вздохнул, но к чему относился этот вздох — понять было трудно. Элен с восторгом смотрела на сестру. Вот какова отважная Кэт, за которой она так охотно последовала на Запад! Все ее опасения и тревога за Чарли Брайанта испарились после того, как сестра заявила, что готова помогать своим друзьям и защищать их. Нечего, следовательно, бояться приезда Файльса в Скалистые Ручьи. Его пребывание там только придаст оживление и особенный возбуждающий интерес тамошней жизни. Элен угадывала, что инспектор Файльс не на шутку увлечен ее смелой красивой сестрой. Быть может, он еще ни разу в своей жизни не встречал такой девушки, как она, и Элен решила, что не одна только погоня за контрабандистами и желание отличиться по службе привлекали его в Скалистые Ручьи.