Шел уже седьмой час вечера, когда братья закончили обсуждение своей будущей деятельности. Это был знаменательный день для Билла. Во всяком случае он чувствовал, что его утомительное путешествие и все испытания, сопряженные с ним, прошли недаром. Многие из его надежд, казалось, теперь приблизились к осуществлению.

Билл поражал полным отсутствием эгоизма. Он ничего другого не желал для себя, как только возможности разделить жизнь своего менее счастливого брата и дать ей другое направление. По-видимому, Чарли согласился на такое положение. Он не выказал никакого протеста и хотя он был сдержан в проявлении своих чувств, но тем не менее его согласие на предложение Билла выглядело достаточно искренним и сердечным, чтобы удовлетворить своего простодушного брата. Если бы тот был более проницательным, то уловил бы тайное сопротивление Чарли некоторым из его планов, хотя он и не выказывал этого. Что Чарли радовался приезду брата — в этом не могло быть сомнения, но великодушие брата стесняло его. Однако Билл ничего этого не замечал, и доверие его не пошатнулось.

Они просидели два часа на веранде и, наконец, Чарли встал и, бросив взгляд вдаль, через долину, туда, где виднелся маленький домик Кэт Сетон, сказал брату:

— Мне надо обойти кругом, пока не стемнело. Может быть, и ты пойдешь прогуляться куда-нибудь в это время?

Билл добродушно улыбнулся.

— Это значит, что я тут не нужен, — заметил он. Затем он тоже встал и потянулся, как большой пес после приятного отдыха.

— Я хочу пойти взглянуть на поселок, — сказал он. — Зайду в трактир и выужу там Файльса. Я ведь должен угостить его за то, что он помог мне.

При упоминании имени Файльса лицо Чарли передернулось, и он сказал с кривой усмешкой:

— Ты не сможешь распить бутылочку с Файльсом. Для себя ты можешь купить сколько хочешь бутылок виски, но не сыщется ни одного содержателя кабака на северо-западной территории, который продал бы тебе спиртные напитки, чтобы угостить Файльса. Тут ведь запретная территория, и я полагаю, что Файльса здесь до смерти ненавидят.

На мгновение глаза Билла стали серьезными, и он прошептал:

— Понимаю. Ты… тоже ненавидишь его?

Чарли кивнул головой.

— За это?

Чарли пожал плечами.

— Конечно, я не питаю симпатии к инспектору Фай-льсу. Может, из-за его профессии, а может, и по другой причине — не имеет существенного значения.

Тон ответа Чарли несколько удивил Билла, и он поспешил оправдаться.

— Мне, право, неприятно, Чарли… И если бы я мог предположить…

— Не беспокойся, — возразил Чарли. — Меня это не трогает. Я думал о другом. Но кое-что имеет значение и даже очень большое, это — что если ты окончательно обоснуешься в Скалистых Ручьях, то, пожалуй, наступит день, когда тебе придется выбирать между Файльсом и…

— И кем? — спросил Билл, когда Чарли внезапно остановился, устремив взор за речку.

— И мной, — спокойно ответил Чарли.

Оба пристально посмотрели друг другу в глаза.

— Ты и Файльс? Я не понимаю. Ведь ты… ты же не можешь быть нарушителем закона?

— Закона? — усмехнулся Чарли. — Разве быть против полицейского офицера — это значит быть против закона? Мужчины, настоящие мужчины, могут стать противниками по разным причинам. Но я плохой образчик мужчины, и все-таки… знаешь ли, когда Файльс овладеет положением дел в Скалистых Ручьях, то я думаю, что он не будет чувствовать ко мне доброго расположения. Ну вот, при таких условиях тебе непременно придется выбирать между ним и мной. Ты понял меня, Билл?

— Да… но мне все-таки неясно… — начал он.

— И не старайся уяснить себе, — ласково сказал Чарли, беря его за руку. — Ну, я пошел. Увидимся позднее.

Билл пришел в явное замешательство. Брат представлялся ему замысловатой загадкой, и он ломал себе голову, стараясь разгадать ее. Когда Чарли ушел, он постоял немного, глядя ему вслед, и когда тот скрылся из вида, Билл также спустился с веранды и направился к поселку.

Элен в самом веселом расположении духа взяла под мышку две книги, которые служили для нее предлогом, и отправились после ужина на ранчо Чарли Брайанта.

Когда она явилась к ужину в одном из своих самых изящных летних платьев, то Кэт с восхищением и в то же время с мимолетной усмешкой поглядела на нее.

— О, Элен, ты просто непревзойденна как охотница за мужчиной! — воскликнула она. — Бедный, бедный Большой Брат Билл, у него столько же шансов избежать своей участи, как у крысы, попавшей в крысоловку! Он теперь все равно как бы помолвлен, женат, и… с ним практически покончено.

Элен вскричала с негодующим видом:

— Катрин Сетон, я… я вас не понимаю! Если б я поняла, то должна была бы отодрать вам уши. Вы просто нелепая женщина, ничего больше!

Кэт со смехом налила кофе и разрезала холодное мясо. Ужин их состоял, как всегда, из кекса, сладкого печенья и холодного мяса.

— Я и не подозревала, что у тебя есть такое прелестное платье, — сказала она.

— Не правда ли? — воскликнула Элен. Гнев ее смягчился. — Я его сохранила. Как ты находишь, оно идет мне? Хорошо я причесалась?

— Чудесно, — отвечала Кэт. — Ты так же растрепана, как… как метелка из перьев для сметания пыли.

— Я… я просто ненавижу тебя, Кэт! — вскричала Элен с искрящимися весельем глазами. — Метелка из перьев для сметания пыли? В самом деле! Но это все же лучше, чем швабра, которой Пит метет пол. Если бы ты осмелилась сравнить меня со шваброй, то со мной сделался бы глубокий обморок, и вы, пожалуй, похоронили бы меня живой. Но слушай, Кэт, ты просто ненасытна, а я ведь не могу же сидеть без конца и ждать, когда ты кончишь есть. Пища, конечно, важная вещь, но еще важнее, когда тебя ждет мужчина где-нибудь, а ты не знаешь где… Ну, скорее, Кэт, скорее, я бы хотела уйти! Позволь мне уйти!

— Иди, дорогая, иди! — весело ответила Кэт, тронутая ее смиренной просьбой. — Но только смотри, не смей приходить сюда без своего будущего супруга. Помни, что я тоже хочу видеть его, и если ты не будешь вести себя хорошо со мной, то я сумею отомстить тебе. Ведь я еще не потеряла надежду выйти замуж, что ни говорили бы про меня люди. Ну, а теперь убирайся!

Элен не стала ждать вторичного приказания и, схватив книги, бросила мимоходом взгляд в маленькое зеркало, висевшее на стене, и выбежала из дома.

— Прощай, Кетти! — закричала она. — Я раскинула сети, чтоб поймать большую рыбу. Она мирно дремлет в тенистом пруду, ожидая, что ее словят. Как ты думаешь, Кэт, пробовали ли его ловить когда-нибудь? Я надеюсь, что он не станет лукавить со мной. Ведь у меня не было практики. Это ужасно жить в таком месте, где мужчины должны предварительно напиться пьяными, чтобы иметь мужество признаться женщине… — прибавила она со вздохом.

Кэт осталась сидеть за столом, хотя кончила ужин. С уходом Элен ее веселость испарилась, прекрасные глаза стали задумчивыми и даже несколько суровыми…

Между тем Элен перешла речку по причудливому бревенчатому мостику, который был первой постройкой Кэт по приезде в Скалистые Ручьи. Издали мостик казался живописным и прочным, но на самом деле мог служить западней для незнающих и неосторожных людей. Однако обеим сестрам и их работникам он казался самой обыкновенной вещью. Они привыкли ко всем его ловушкам, число которых однако увеличивалось с каждым весенним половодьем.

За мостиком тропинка извивалась в кустах и выводила на главную дорогу. Но Элен не имела привычки ходить кружной дорогой, если могла избрать прямой путь через заросли кустарника. Она исчезла в зелени кустов, как мелькнувший призрак, и появилась уже только на полдороге к дому Чарли Брайанта на небольшой просеке, откуда открывался вид на все ранчо. Вдруг она увидела, что кто-то двигается между деревьями, и до нее донесся чей-то свист. Кто-то шел от дома Чарли и насвистывал какой-то мотив, показавшийся ей знакомым. Она тотчас же решила, что это не может быть Чарли, так как никогда не слыхала, чтобы он насвистывал какую-нибудь арию. Вслед затем она услышала чьи-то быстрые тяжелые приближающиеся шаги. Ей вдруг стало страшно. Она начала всматриваться в кусты, стараясь разглядеть подходившего. Ей не пришлось долго ждать. Тропинка находилась как раз за просекой, и она могла смотреть сквозь листву кустов. Она чувствовала себя тут в полной безопасности, так как незнакомец должен был пройти по этой дорожке мимо нее, а зелень так густа, что он не мог ее увидеть.

Свист приближался, так же, как и быстрые шаги. Наконец она увидала фигуру человека — увидала совершенно отчетливо. Это был Большой Брат Билл. Она инстинктивно отпрянула назад, совершенно позабыв о лежащем на земле позади нее дереве. Тут-то и произошла трагедия. Как это случилось, Элен не знала и чувствовала потом, что и не хотела никогда этого знать. Что-то больно ударило ее по коленям, и они подогнулись. Через секунду затем она уже очутилась на земле с нелепо поднятыми вверх и дрыгающими ногами, удерживаемыми таинственным образом в этой позе ветвями упавшей сосны.

В первый момент своего падения девушка была слишком парализована страхом и поэтому не могла пошевелиться, затем она услыхала громкое восклицание какого-то мужчины. Тогда ее охватил еще больший ужас. Собрав все свои силы, она, наконец, высвободилась из ветвей, вскочила на ноги, разорвав и выпачкав свое хорошенькое платье во время падения, и, как безумная, ринулась вниз по склону холма, продираясь сквозь кусты и совершенно не обращая внимания на то, что куски тонкой материи от ее платья оставались на них. Она чувствовала только, что не может остановиться ни на мгновение, так как за нею бежит этот неизвестный человек. В эти минуты она ненавидела его больше, чем кого бы то ни было на свете. Подумать только, что он видел ее падение, ее нелепую позу с поднятыми вверх ногами, точно сигнальные столбы!.. Это было слишком ужасно.

Элен остановилась только, чтобы передохнуть, когда добежала до пешеходного мостика. Но там ее охватил новый приступ страха. Ведь она выронила книги там, где упала! Он найдет их, увидит надпись, имя Чарли… Ее последняя надежда испарилась. Он, без сомнения, узнает, кто она такая…

Элен готова была разрыдаться от стыда и негодования, но удержалась. Природная веселость ее характера взяла верх. Она увидала юмористическую сторону своего приключения и… разразилась хохотом.

Кэт вскочила на ноги, когда Элен вбежала с истерическим хохотом в комнату. Бросив встревоженный взгляд на сестру, Кэт строго приказала ей:

— Сейчас же перестань смеяться!

Это подействовало. Истерический смех прекратился, Элен опустилась на стул и стала приводить в порядок свой костюм, разумеется, безуспешно.

— Поди и перемени свое платье, — так же строго проговорила Кэт. — Расскажешь мне потом.

Элен хотела протестовать, но что-то в тоне ее сестры удержало ее, и она молча исполнила приказание.

Едва Элен успела удалиться, как снаружи послышались чьи-то шаги, приближавшиеся к двери. Кэт вспомнила в этот момент, в каком виде вернулась Элен, в разорванном и испачканном платье, и невольный страх сжал ее сердце.

В дверь постучали. Кэт бросила взгляд на свои револьверы, висевшие на стене, но сдержалась, и хотя с трепетом, но все же открыла дверь.

На пороге стоял Билл. Он снял свою шляпу, и лучи солнечного заката осветили его красивое лицо и белокурую голову. Он держал в руках книги, и его большие голубые глаза с добродушной улыбкой смотрели на Кэт.

— Я очень огорчен, что побеспокоил вас, — сказал он. — Но вот что случилось! Я шел вон оттуда, — он указал рукой за речку, — и когда спускался по тропинке, то вдруг увидал, что из кустов выскочила стремглав какая-то леди, словно ее кто-то ранил, и стремглав бросилась бежать к этому дому. Я подумал, что она, быть может, увидала змею или… медведя, или что-нибудь другое испугало ее и поэтому бросился в кусты, откуда она выбежала. Но я опоздал, потому что ничего не нашел в кустах, кроме этих двух книг. Тогда я пошел по дороге, вслед за леди и вот… пришел сюда.

Искренний тон и деликатность молодого человека произвели на Кэт такое хорошее впечатление, что она тотчас же протянула ему руку и сказала с улыбкой:

— Благодарю вас, мистер Брайант. Это книги моей сестры. Она взяла их, чтобы отнести вашему брату. С вашей стороны очень мило, что вы принесли их. Не войдете ли вы в комнату, чтобы она сама могла поблагодарить вас? Видите ли, мы очень дружны с вашим братом. Я — Кэт Сетон, а та другая молодая девушка, которой вы так любезно хотели помочь, моя сестра — Элен.