Длинный, словно приплюснутый сверху, лимузин свернул в ворота с ажурными створками, бесшумно промчался по аллее низкорослых деревьев и остановился у белого дома с мансардой. Из автомобиля вылез высокий сухопарый человек в сером плаще и направился к дому.

Уверенным движением толкнул дверь и шагнул в большой полутемный зал с окнами, прикрытыми шторами из плотного желтого шелка.

— Майкл! Где ты? — громко спросил он.

— Здесь, — донеслось из соседней комнаты. — Что нового, капитан?

Тот, кого назвали капитаном, сбросил плащ, устало повалился на низкую полосатую тахту.

— Полковник недоволен нами, провалом этих проклятых японцев. Требует, чтобы мы немедленно реабилитировали себя, а не сидели сложа руки! Полтора часа назад шеф звонил из Токио. Злится, что ты не подходишь к телефону.

Воцарилась пауза. Приемник, потрескивая, тихо лил в комнату высокие, гортанные звуки. Женский голос исполнял грустное японское танго.

— Выключи это мяуканье, Алл! И рассказывай, что там еще тебе наговорил шеф.

В зал вошел взлохмаченный крупноголовый человек в пижаме и шлепанцах. Мешки под воспаленными глазами и одутловатые мятые щеки свидетельствовали о том, что ночь он провел не лучшим образом.

— Старик сказал, что на днях ты должен будешь встретиться со своим подопечным. Съездишь с ним на очередные морские купанья. Ну, а потом опять вернешься сюда. Будем работать.

Майкл поморщился. Ему вовсе не хотелось уезжать отсюда. «Морские купанья» довольно хлопотливое дело. Нужно лететь в Штаты, принимать не одного, а сразу нескольких «мальчиков» и, как добрая мамаша, заботиться об их питании, здоровье, учебе и развлечениях.

Обычно «морские купанья» устраивались южнее Бостона, на полуострове у мыса Код. Вместе с подопечными майор Майкл Огден выходил на катере в море, а добираться до берега они должны были сами. С каждым разом их увозили дальше и дальше. Опасно? Конечно, опасно. Им так и внушалось: не ждите помощи — рассчитывайте только на силу своих мышц. «Мальчики» приплывали в весьма плачевном виде, бледные и буквально валились с ног от усталости. Некоторых после первых же экспериментов отчисляли.

Затем начиналось обучение плаванию в резиновых доспехах. Это было куда безопаснее: костюм слегка наполнялся воздухом и держал на воде.

Раз в неделю они все вместе проводили время в ночном кабаре, отдыхали.

В этот раз все внимание Майкл должен посвятить не группе, а одному человеку. Видно, этот русский парень здорово пришелся по вкусу Филлу. А кто его выбрал в Мюнхене? Старик должен быть благодарен ему — Майклу Огдену — за эту находку.

Огден с удовлетворением отметил это про себя.

— Да, ты знаешь, Рад рассказывал мне, что у этого русского блестящие способности, — закурив, сказал капитан. — Он стреляет, как Вильгельм Телль.

— Я с самого начала распознал, что из него будет толк, — заявил Огден. — Чутье нужно иметь. Посмотришь, я доведу его до высшего класса и сам организую операцию. Здесь он будет называться Жаном Звориком. Кое-какие документы уже подготовлены.

Раздался приглушенный телефонный звонок. Огден подошел к аппарату:

— Хелло!..

Некоторое время в трубке слышался чей-то голос. Майкл утвердительно кивал головой, потом тихо положил трубку.

— Ну, что? — спросил Алл.

— Приказал вылетать домой. На аэродроме нужно быть в девятнадцать тридцать. — Майкл взглянул на часы. — Что ж, еще есть время швырнуть в рот кусок мяса и выпить бутылку саке. Принимаю в компанию…