В пору немецкой оккупации русские рестораны Парижа выжили, как, впрочем, выжили и другие увеселительные заведения надежного тылового города отдыхающих воинов вермахта – Парижа. Пришлось, впрочем, бежать, спасая свою жизнь, некоторым артистам и хозяевам (вроде Доминика, настоящее имя которого было Лев Аронсон, или опасных для фашизма цыган), но сразу после войны русские рестораны и кабаре стали (в отличие от русских газет, журналов, университетов, благотворительных учреждений, ушедших навсегда в небытие) снова набирать силу, хотя, конечно, никогда уже больше не достигли расцвета «безумных 20-х годов». В 1949 году в старинном охотничьем домике ХVIII века на рю де ла Тур вернувшийся из США Нагорнов открыл новый ресторан, который он назвал именем родной сестры Шахерезады – «Динарзаде». Сестрин непоколебленный успех должен был принести удачу и юной Динарзаде, однако бульшие надежды, чем на неувядающую прелесть восточной ресторанной экзотики, предприимчивый Нагорнов возлагал на гений бывшего метрдотеля «Шахерезады» Леонида Шестакова, которого ему удалось привлечь к сотрудничеству. Ресторан был оборудован в стиле «а ля Рыжиков» – там были сад, как в московской «Стрельне», «восточная» стенопись Ригаля и, конечно, хорошие иностранные музыканты: сюда перешел из «Казановы» оркестр Поля Тоскано, здесь пела Мери Мид… Леонид Шестаков был большой мастер своего дела, да упокоит Господь его душу.