Весной 1918, музыкальный Петроград отметил двадцатилетие творческой деятельности известного композитора, дирижера и педагога, участника дягилевских Русских сезонов, автора многих произведений светской и религиозной музыки, дирижера Мариинского театра, профессора Петербургской консерватории (где он вел им же впервые созданный дирижерский курс) Николая Николаевича Черепнина. И юбиляр, и те, кто восторженно его приветствовали, не могли не чувствовать, что это не просто завершение славного двадцатилетия, но и «конец прекрасной эпохи» для всего Петрограда. Грустные предчувствия не обманули. Летом того же года Черепнин, как и многие, уехал из невыносимого Петрограда насильников в Грузию. Там он пробыл три года директором Тифлисской консерватории, а в 1921-м, по приглашению великой балерины Анны Павловой, уехал писать для нее музыку в Париж. Он еще не знал, что покидает родину навсегда…

А ведь все начиналось так славно. Николай Черепнин родился в семье знаменитого петербургского врача, которого хорошо знали и Достоевский, и Мусоргский, и Серов. Еще в гимназические годы юный Николай брал уроки музыки у профессоров консерватории, но, не желая перечить отцу, поступил по его желанию на юридическое отделение университета (и даже закончил его), не бросая занятий музыкой. 20 лет от роду он стал совмещать университет с консерваторией, учился сперва на фортепьянном, а потом и на композиторском отделении, был любимым учеником Римского-Корсакова. Когда Н. Черепнину было 23 года, было исполнено первое крупное его симфоническое произведение – «Принцесса Греза». Он успешно сочинял музыку, дирижировал операми в Мариинском театре, а его балетом «Павильон Армиды» в постановке М. Фокина (либретто и сценография А. Бенуа) открылся в 1907 году первый дягилевский Русский сезон в Париже. Черепнин написал к тому времени и несколько произведений религиозной музыки.

Последующие четверть века его эмигрантской жизни в Париже были заполнены трудами. Черепнин писал оперы на сюжеты Островского и Соллогуба, развивая традиции русской комической оперы, он написал 23 духовных хора, по его инициативе было создано одно из замечательных учреждений эмигрантского Парижа – Русская консерватория, устроенная по образцу петербургской и московской и имевшая также балетное отделение (им руководил С. Лифарь). Черепнин был директором и педагогом в консерватории, но работал в ней бесплатно, говоря, что деньги нужно оставить другим, кому приходится труднее, чем ему. Впрочем, в годы последней мировой войны ему и самому пришлось тяжко. Выручала его грузинская колония Парижа. Благодаря ее помощи удалось исполнить в 1944 году в зале Плейель и одно из последних произведений Черепнина – «Грузинские погребальные песнопения». Черепнин посвятил их памяти Палиашвили и Баланчивадзе. Как и многие пожилые эмигранты, он не надолго пережил физические тяготы и моральную травму этой войны. Он умер в 1945 году. Еще долго трудился на том же поприще его сын Александр – тоже композитор, пианист, педагог, преподававший музыку и издававший музыкальные произведения в Китае, Японии, в США и во Франции…

Н. Н. Черепнин жил последние четверть века своей жизни воспоминаниями о России, привязанностью к русской культуре. Мне доводилось слышать, что пронзительная боль фильма «Ностальгия» Андрея Тарковского навеяна не только переживаниями самого режиссера, но и мыслями о Николае Черепнине…