Княгиня Любовь Владимировна Чавчавадзе была сестрой Феофании Владимировны Хвольсон, которая вышла замуж за графа Адама Беннигсена. Нина Кривошеина вспоминала, как, заговорив с ней однажды о «младороссах», граф пообещал, что его свояк Миша Чавчавадзе отведет ее к ним на сборище. Этот Миша и был муж Любови Владимировны князь Михаил Николаевич Чавчавадзе (ему было в ту пору 33 года). Князь окончил Пажеский корпус, некогда служил в гренадерском гвардейском полку, но именно великосветских «детей» и соблазнили в эмиграции лозунги и идеи «младороссов» (вроде лозунга «Царь и Советы» или надежды на перерождение Красной Армии, которая прогонит большевиков). Веселый, ресторанный человек Миша Чавчавадзе ушел от Любови Владимировны (уже имевшей от него двоих детей) и женился на Маре Казем-Бек (уже имевшей детей от А. Некрасова). Семья его бедствовала, и осенью в числе других советских патриотов вернулась в СССР. Год Миша работал в Тбилисской филармонии, а в последний день 1948 года уже был отправлен по этапу в лагерь на шахты знаменитой Инты (республика Коми). Семья его была отправлена в вечную ссылку и мерзла в землянке в степях Казахстана.Что же до уцелевшей в результате развода княгини Чавчавадзе, красивой Любови Владимировны, то ей (в отличие от бывшего мужа и Н. А. Кривошеиной) запомнились совсем другие, вполне мирные эмигрантские события того же 1931 года: «Помню, с каким волнением мы собирались к первой литургии в нашей церкви в Аньере. Собственно, церкви еще не было. Совершались службы в особняке, который занимал кн. Кочубей. В большом зале завесили зеркала, разместили несколько икон. Служил приезжавший из Парижа о. Иоанн Шаховской. Любовь к нашей церкви, к нашему пастырю объединила всех прихожан в тесно сплоченную семью…»