Николай Туроверов был поэт и казак, родился в станице Старочеркасской (область Войска Доского) в семье юриста, дома успел окончить лишь реальное училище и дослужиться в лейб-гвардии атаманском полку до чина хорунжего. В 17 лет ушел на войну. Стихи он писал уже тогда. Вот как вспоминал он прощание с родным домом:
Ах, отцовские горькие думы,
В полумертвом спокойствии мать.
Я в свои переметные сумы
Положил карандаш и тетрадь.
Была Первая мировая война, потом Гражданская, потом эвакуация из Крыма, о которой – одно из лучших стихотворений Туроверова:
Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня.
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой.
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо —
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.
А потом начались годы эмиграции. Туроверов был лесорубом в Сербии, там же мукомолом, потом добрался в Париж. Стихи он писал всегда, они нравились однополчанам и эмигрантам, у него была своя аудитория, довольно обширная, стихи его переписывали, учили наизусть. В 1928 году вышел в Париже первый сборник стихов Туроверова – простых, доступных, патриотических и, несомненно, талантливых. Писал он и дальше – так же легко и талантливо, стихи его имели успех по-прежнему. Даже эмигрантская критика его хвалила. Г. Струве писал, что это настоящий поэт, а Г. Адамович подтверждал, что это «неплохие стихи» и у них «могут найтись читатели и поклонники» (их нашлось много). Ходасевич соглашался, что стихи Туроверова добротны, но предупреждал, что поэт идет «слишком проторенными путями». Однако Туроверов не видел необходимости искать других путей, да и других тем тоже. Молодой Юрий Мандельштам считал, что талант Туроверова не направлен, загублен монотонностью, а В. Андреев сетовал на казачью лихость и самоуверенность поэта. Но Туроверов продолжал жить в кругу этих своих неизменных тем – война, Дон, Россия, Родина, казачество… Он занимался в свободное время восстановлением казачьего музея, организацией выставок о казаках и Суворове, писал и выпускал книги своих стихов – вторая вышла в 1937 году, третья – в 1939-м, четвертая – в 1942-м. Вторую мировую войну Туроверов провел в Иностранном легионе, а вернувшись в Париж, издал поэму «Сирко». После войны он работал в банке, печатался в эмигрантских журналах, был бодр, впрочем, отмечал, что поколение его уходит, а приходит новое.
И ни в чем уже не каясь,
Лоб крестя иль не крестя,
Подрастает, озираясь,
Эмигрантское дитя.
Но не стоило слишком уж грустить об этом, подходя к «кратковременной старости»…
Только жить, как верится и снится,
Только не считать года,
И в Париже, где чудесные больницы,
Не лечиться никогда.
Однако ни от врачей, ни от больниц не зарекайся. Николай Туроверов умер в старинной больнице Ларибуазьер (в двух шагах от Северного вокзала, откуда уходили поезда в Россию) 72 лет от роду.