Бригадир Михаил Михайлович Трушталевский родился в Москве, был увезен в эмиграцию ребенком, а во время «странной войны» 1940 года, будучи 24 лет от роду, погиб за Францию близ речки Йонн, что в Бургундии.

Хлопоча о перезахоронении молодого воина на русском кладбище, о. Борис Старк познакомился с его отцом М. М. Трушталевским, который работал в то время в Париже в советской школе, имевшей целью, по выражению «возвращенца» о. Бориса Старка, «подготовить нашу молодежь, принявшую советское гражданство и готовящуюся к отъезду на Родину, к встрече с советской действительностью». О том, каким шоком была позднее для «возвращенцев» встреча с подлинной (а не приукрашенной пропагандой) советской действительностью, Вы можете прочесть в переизданной в Москве книге Н. А. Кривошеиной, однако и при тогдашней встрече М. М. Трушталевского со священником учителя ждали потрясения… Дело в том, что жена будущего учителя и мать будущего воина Алевтина Васильевна оставила мужа ради барона А. Э. Пистелькорса (по воспоминаниям о. Старка, она «как мать трогательно заботилась об этом не столь уж старом, сколь дряхлом человеке, абсолютно беспомощном и неприспособленном к жизни»). Барон Пистелькорс и Алевтина Васильевна жили на северо-западе Франции, в городе Бресте. В сентябре 1944 года перед уходом из Бреста нацисты загнали большую группу русских эмигрантов в убежище под скалами, замуровали их и взорвали (любопытно, что в последнем своем выступлении в Бонне французский президент-социалист Миттеран простил вермахту скопом все военные грехи, даже те, что сами немцы себе не прощают). Среди погибших были и супруги Пистелькорс. М. М. Трушталевский не знал об этом. При встрече с о. Борисом он пожаловался, что бывшая жена даже не наводит справки о том, что стало с их сыном. О. Борис рассказал ему обо всем. («Он этого не знал, и его это известие потрясло. Возможно, что, несмотря на ее отъезд из дома, он продолжал ее любить?»)