Старший из братьев Свидерских дослужился до капитанского чина, зато младший – кем он только не был: и генералом русской императорской гвардии, и генералом артиллерии, и русским военным представителем во Франции в годы Первой мировой войны, и председателем артиллерийской комиссии в те же годы, и офицером ордена Почетного легиона…

Оба брата умерли в 1941 году. Когда же три года спустя их перевезли для захоронения на русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа, тамошний похоронщик о. Борис Старк вспомнил историю, которой он был свидетелем в 1927 году. Историю, которая может пролить свет на хрупкую уязвимость эмигрантской души, на нестерпимое унижение…

О. Борис, решавший задачку на экзамене в Bнституте электротехники, услышал грохот – то ли взрыв, то ли выстрел – за дверью… «Принимавший экзамен наш инспектор месье Каппель, человек очень горячий и несдержанный, выскочил за дверь и заорал не своим голосом: «Несчастный! Что Dы наделали?» Мы выскочили вслед за ним и увидели лежащего на полу студента старшего класса Свидерского с револьвером в руке и истекающего кровью. Что же оказалось? Накануне были экзамены у старшеклассников. Свидерский что-то замялся с ответом и тогда, желая ему помочь, другой русский, Федя Бострем, сын адмирала, бросил ему шпаргалку. Месье Каппель заметил и разорался в свойственной ему несдержанной манере: «Ах, эти русские! Ни в чем им нельзя верить, мы доверили наши деньги в их железные дороги, а они сделали революцию, а наши деньги пропали, потом вышли из войны, оставив нас, союзников, одних, и вот теперь – опять шпаргалка…», – после чего выгнал с экзаменов Свидерского и Бострема (невысокий умственный и педагогический уровень расиста месье Каппеля отражает и поныне не поддающийся никаким реформам низкий уровень народного образования во Франции – Б. Н.). Свидерский оскорбился не столько за себя, сколько за Россию, о которой столь непочтительно говорил инспектор, и счел уместным покончить с собой под его дверью. Вызвали скорую помощь, и я отвез его в близлежащий госпиталь. По счастью оказалось, что, желая попасть себе в сердце, Свидерский взял слишком влево и только пробил легкое. Его спасли, но больше я его не видел».