Актриса и танцовщица Габриэль Эводовна Тернизьен (Тернисьен) была, по сообщению петербургского литературоведа А. Арьева, первой женой поэта Георгия Иванова и матерью его дочери Елены. В 1921 году Георгий Иванов разошелся с Г. Тернизьен и женился на Ирине Владимировне Одоевцевой (урожденной Ираиде Густавовне Гейнике). Г. Тернизьен также вышла замуж и в новом браке взяла фамилию мужа – Разамат.

В мемуарах Ирины Одоевцевой можно найти несколько маловыразительных, однако (что редко встречается в мемуарах) довольно беззлобных (вот уж Н. Берберова задала бы своей сопернице или предшественнице!) строк о француженке Габриэль: «Георгий Иванов женился не то в 1915, не то в 1916 году, женился зря, по глупости, на милой французской девушке-далькрозистке, соученице Тани Адамович. Инициатором этого брака был Георгий Адамович, построивший нелепый план: его сестра Таня была подругой Гумилева, и он решил, что если Георгий Иванов женится на Габриэль, то Гумилев разведется с Ахматовой и женится на Тане. Непонятно, как ему могла прийти в голову такая глупость, но как бы там ни было, он сумел уговорить Георгия Иванова. Он имел на него большое влияние и убедил, что женитьба придаст ему солидность, которой ему не хватало. Георгий Иванов женился, и у него родилась дочь.

Конечно, он вскоре понял все безумие своего поступка и облегченно вздохнул, когда Габриэль с отцом и маленькой дочерью уехала во Францию. Перед отъездом, чтобы восстановить свое французское гражданство, ей пришлось разводиться с Георгием Ивановым. Так, без драм и скандалов, кончился этот неправдоподобный брак…» (сообщений о том, помогал ли Г. Иванов в Париже малолетней дочери, в великосветских мемуарах Одоевцевой нет).

Понятно, что из этого рассказа можно больше понять об Адамовиче, Гумилеве, Иванове и самой Одоевцевой, чем о милой танцовщице Габриэль. Я обзвонил всех парижских Тернизьенов (половина из них живут в моем квартале), чтобы узнать что-нибудь о дочери поэта. «О, все это было так давно…» – говорили они удивленно. Я не стал напоминать им, что на кладбище нет часов, памятуя, что французы не терпят даже самых невинных упоминаний о смерти…