Борис Юлианович Поплавский родился в Москве 6 июня 1903 года. Он стал в Париже самым знаменитым представителем молодого поколения поэтов, которое с легкой руки В. Варшавского называют ныне «незамеченным поколением». Называют их иногда также поэтами «парижской ноты» или «монпарно».

Еще подростком Борис Поплавский начал писать стихи. В начале эмиграции семья Поплавских разделилась, и Борис с отцом попали в Константинополь, где экзальтированный юноша напряженно «ищет Бога», увлекается теософией, пишет дневник… И вот, наконец, Париж: «Утром пошел к обедне. Сел на место, где всегда молился, у поворота, заплакал горько и пошел, тоскуя и ужасаясь…» Юный Борис ищет Бога везде – в православной церкви, в мечети, в старинных молитвах, на теософских собраниях: «Дико зарычал, затрясся от счастья, страха, не могучи молвить слова, от счастья, что они: Анни Безант и Кришнамурти – здесь. Меня повели в сад, успокоили, приняли в члены теософского общества, написали членский билет… Чудно он говорил, долго. Перевели. Опять пели. Пошел, пожал ему руку. Он посмотрел в глаза. Сидел на улице и плакал».

Три года Борис учился живописи в художественной академии «Гран Шомьер», потом уехал на два года в «мачеху русских городов» Берлин, а вернувшись в Париж, попытался устроиться таксистом, не преуспел и вовсе оставил попытки найти работу. Он перебивался на нищенское пособие и при этом упорно занимался в библиотеках, иногда ходил на лекции в Сорбонну, писал стихи, общался у цинковой стойки кафе на Монпарнасе с собратьями из «незамеченного поколения», иногда до глубокой ночи или до утра. Истинной родиной поколения всех этих молодых «монпарно» становится русский Монпарнас, где Поплавский был «властителем умов». «Царства монпарнасского царевич» – так назвал его один из старших – Николай Оцуп.

С 1928 года Поплавский начинает печататься в эмигрантских журналах. В 1931 году в Эстонии вышел его единственный прижизненный сборник стихов – «Флаги». Он был замечен всеми в узком литературном мирке русской диаспоры. Все рецензенты (от Г. Иванова до М. Слонима) сходились на том, что вот она, настоящая поэзия, что родился настоящий поэт. Даже молодой враг монпарнасцев, берлинец Владимир Сирин-Набоков, сев за отрицательную рецензию, чтобы растоптать счастливого соперника, не смог удержаться от восторгов, от цитирования волшебных строк (он позднее цитировал их до самой смерти и сожалел – редкий случай самокритичности у этого победителя – о своей былой жестокости и несправедливости к собрату), от славословий музыке стиха (противореча, по существу, своей собственной оценке). Поплавского в те годы читали повсеместно в русском рассеянье, цитировали, декламировали, пели.

Поплавский пишет также интересную прозу («размашистая проза поэта»), создает два романа (третий не был дописан, а рукопись потеряна). И продолжается беспрерывный его, неистовый, безудержный поиск истины – в книгах, в живописи, в спорте, в философии. И все так же беспорядочна его жизнь богемного нищего поэта…

Продолжается также его «роман с Богом» – поиски Бога, просветления, мгновенья истины, встречи с Богом… В. Варшавский писал, что Поплавский «серьезно и простодушно верил в возможность такой встречи, молился о ней, ждал, почти требовал». Прочитав позднее, уже перед войной, отрывки из дневников Поплавского, Н. Бердяев отметил, что «Б. Поплавский надрывается в этом стремлении к испытанию святости». Бердяев отметил в нем и «ложное возвеличение своей униженности».

В 1935 году Париж был потрясен вестью о гибели Поплавского. Было ли это самоубийством, нечаянно принятой лишней дозой наркотика («овердоз») или даже убийством – никому не известно. Бердяев отмечал в дневниках Поплавского этот давний «соблазн гибели», «упадничество», «притяжение и соблазн смерти». Все это без труда можно найти и в стихах Бориса Поплавского.