В погожий зимний день 1958 года русский поэт, профессор знаменитой парижской «Эколь нормаль сюпериор», медленно гулявший по пришкольному саду, вдруг остановился, схватился за сердце и упал замертво. Ему было всего 64, но он мог предвидеть такой исход и даже обращался к Господу в последнем своем стихотворении:
Да будет так. Не мой же это дом!
Из тела никнущего жизнь ты вынешь.
В смирении стою перед концом,
Но знаю, что Себя Ты не отнимешь.
Все это раньше было быть могло,
Но медлил Ты, чтоб я и сердцем понял:
Отечество не Царское Село,
А благоденствие Твое в Сионе.
Здесь все не случайно, в этом стихотворении, – и милый Пушкин, и Царское Село, и Сион (а дальше есть упоминанье об «избранном народе», к которому крещеный Николай Оцуп принадлежал по крови…). Николай Оцуп родился в Царском Селе (на этой родине поэтов) в семье придворного фотографа. Он был моложе, чем жившие там Гумилев и Ахматова, но и он ходил по тем же самым улицам в ту же Царскосельскую гимназию, что и Гумилев, закончил ее (в отличие от двоечника Гумилева) с золотой медалью. Потом он поехал в тот же Париж и два года слушал там лекции выдающегося философа Анри Бергсона. Вернувшись в Петербург, он знакомится с Блоком, близко сходится с Гумилевым, играет активную роль в гумилевском Цехе поэтов, издает альманахи Цеха, сотрудничает во «Всемирной литературе» у Горького и, подобно Ахматовой, находит своеобразное вдохновение в тех страшных, пореволюционных «могильных годах»:
Как будто наше отрешенье
От сна, от хлеба, от всего,
Душе давало ощущенье
И созерцанья торжество…
Впрочем, подлое убийство ни в чем не повинного Гумилева в подвале ЧК заставляет молодого поэта трезвее взглянуть на действительность и бежать прочь, пока еще не поздно. В Берлине, а потом и в Париже Оцуп печатал стихи и писал статьи о Гумилеве, а в 1930 году он стал редактором журнала «Числа», сыгравшего важную роль в жизни литературной эмиграции вообще, а особенно в жизни молодых поэтов «незамеченного поколения».
С началом войны Оцуп записался во французскую армию, но во время отпуска в Италии был брошен в тюрьму по обвинению в антифашизме. Он бежал из тюрьмы, был схвачен и отправлен в концлагерь. Из лагеря бежал снова, причем не один – русский поэт увел за собой 28 военнопленных, и с 1943 года сражался в отряде итальянских партизан. Он не посрамил памяти своего друга, бесстрашного георгиевского кавалера Николая Гумилева, и тоже был награжден военными орденами. Вернувшись из Италии в Париж, он привез новую свою монументальную (12 000 строк) поэму… Оцуп преподавал литературу и писал стихи, в которых его философские размышления, его молитвы, его ежеминутные ощущения от жизни —
От запаха настурций на газоне,
От всех жестокостей и нищеты,
От сна, от смеха женщины в вагоне —
Томиться, петь, исписывать листы…
Он много работает после войны, у него множество планов, однако никогда не забывает о том, что будет дальше:
А дальше? Дальше на твоей могиле
Сравняется земли разрытый пласт.
И будет ветер, и круженье пыли,
И все, что говорил Екклезиаст.