Алексей Ипполитович Нагорнов был создателем парижского ресторана-кабаре «Шахерезада», в котором бывал «весь Париж» – от беспартийных американских миллионеров до советского партийного посла и его младших сотрудников, вроде Мориса Тореза, или даже прославленной Эдит Пиаф, которой так нравилось удивительное контральто моей медонской приятельницы Наташи Кедровой (дочери Николая Кедрова), бывавшей в детстве в Коктебеле, певшей в «Шахерезаде», а в старости подарившей коктебельскому музею целую кучу акварелей Волошина. Наташа показала мне восторженные записи Пиаф в своей памятной книге и смущенно сообщила вполголоса, что великая Пиаф («воробышек, в чем душа держится») бывала у них «все время с разными мужчинами». И еще она рассказала мне, как они с мужем, инженером, певцом и таксистом, в дни опьянения русской победой пели в «Шахерезаде» советские песни («Хороши весной в саду цветочки…») и даже… «Интернационал».

Вдова Карпа Тер-Абрамова Алла Сергеевна рассказывала мне, что, возвращаясь из Южной Америки во Францию после войны, Алексей Нагорнов познакомился на корабле со своей будущей женой Таней. Это была великая любовь – на всю жизнь. Впрочем, после смерти А. Нагорнова жизнь на земле не замерла, и Таня снова вышла замуж…