О. Алексей Медведков родился в семье священника, закончил духовное училище и семинарию, был псаломщиком в церкви Святой Екатерины на Васильевском острове в Петербурге, потом был рукоположен в священники и послан в деревенскую церковь в Эстонии, где в 1917 году он (по сообщению парижской журналистки Н. Смирновой) «был арестован большевиками, бит нагайками и приговорен к смертной казни. Старшая его дочь добровольно стала заложницей, и о. Алексею сохранили за это жизнь, но след мученичества навсегда остался на его лице». В Эстонии о. Алексей работал на сланцевом заводе, потом был ночным сторожем. Позднее митрополит Евлогий назначил его пастырем в один из французских приходов. О. Алексей умер от рака в 1934 году. Накануне своей кончины он, как сообщает Н. Смирнова, «громко воспевал церковные песнопения, утром же смиренно и неслышно отошел к Господу». Во время погребения все провожавшие его в последний путь вдруг как-то «светло успокоились, почувствовав, что душа его ушла не в темноту могильную, а к Господу в Его пресветлые». О. Алексей объявлен Блаженным.

Митрополит Евлогий в своих мемуарах с большими подробностями рассказывает о савойском приходе, в котором пришлось служить о. Алексею Медведкову – о Южине:

«Южин – большой металлургический завод, расположенный в ущелье в горах Савои. Дым заводских труб стелется по узенькой долине, застревая меж гор. Воздух тяжелый, нездоровый. Русских рабочих в Южине много. Большинство их выписано по контракту с Балкан непосредственно самим заводским управлением. Когда у них возникла мысль об организации приходской жизни, администрация завода пошла навстречу и подарила барак под церковь…»

Сначала приходская жизнь в Южине не ладилась. «О. Александр – бывший управляющий Казенной Палатой, действительный статский советник… никак не мог избавиться от навыков бюрократического формализма… устроил канцелярию, назначил приемные часы, расставил стулья для просителей, псаломщик был у него за курьера и за докладчика… Приемные часы, доклады и папки… а церковного творчества мало… Выйти из бюрократического футляра ему было трудно». Священники сменялись в Южине и не могли справиться с бурной паствой, митрополита же называли «большевиком», так как тогда он был еще в подчинении Московской патриархии. Ну а потом пришел молодой, «горячий» священник о. Авраамий «умный, красноречивый и тактичный молодой иеромонах (воспитанник нашего Богословского института)», и дело наладилось… На свою беду, митрополит Евлогий послал о. Авраамия «в Африку с миссионерской целью, считая ее соответствующей его монашескому пути». Вот тут-то и пошли новые, многолетние южинские беды, в том числе и беды немолодого уже о. Алексея Медведкова:

«На место о. Авраамия я назначил о. Алексея Медведкова (из Эстонии). Старый протоиерей, хороший, благочестивый «батюшка», но столь придавленный нуждой, забитый, запутанный в семейных своих делах, что он духовно опустился. С ним приехала в Южин работать по контракту целая группа рабочих – весьма деморализованная компания, которая его терроризировала и не выпускала из своего окружения. О. Медведков прослужил года три-четыре – и умер».

О дальнейшем земном пути о. Алексея Медведкова рассказывает Н. Смирнова: «В крипту кладбищенской церкви в Сент-Женевьев-де-Буа перенесены нетленные мощи о. Алексея Медведкова, захороненного в 1934 году на кладбище во французском городе Аннеси. Когда через несколько лет кладбище решено было закрыть, во время перезахоронения тело о. Алексея оказалось нетронутым. Его перенесли в крипту церкви Успения Богородицы в Сент-Женевьев-де-Буа».

Большой специалист по похоронным делам о. Борис Старк описывает несколько случаев обнаружения им хорошо сохранившихся костей, в том числе и случай с его тетушкой, старой девой, весьма благочестивой. О. Борис считает это чудом и знаком несомненной благодати.